Элен Блио – Несносный босс (страница 9)
Да, именно. Вместе с тысячей мелочей!
Тысячей, которой я занимаюсь еще два часа. И договором. И отчётом. Домой добираюсь к одиннадцати.
А утром…
Утром босс застаёт меня сидящей перед дверью его кабинета и…
- Ва… Ва… Василиса… это… что это значит?
- Что?
- Ваша… ваша…Ваш…
- Что?
- Тухес!*
*Тухес (евр) - задница
Глава 8
Я не думала, что он придёт раньше. Надеялась, что у меня будет время, но…
Боже…
Я снова пыталась понять, как мне может помочь эта замочная скважина.
Нагнулась, чтобы проверить вид, и – вот незадача!
Юбка карандаш оказалась слишком узкой. И этот разрез сзади…
И почему производители используют такие дешевые нитки?
Одно неверное движение и это чудо портняжной мысли просто разъехалось на мне, расползлось, как старая марля!
А ведь эта юбка была фирменной! И бешеных денег стоила!
На самом деле нет.
Купила я её в фейковом магазине. Это подделка.
Ну, не может «Гуччи» стоит пять тысяч рублей. Ни при каком раскладе. И «Диор» не может. А «Диор» «мейд ин Долгопрудный» – легко. Или «мейд ин Алиэкспресс»…
Повелась на то, что мне подружки насоветовали.
«Бери, Васька, ты что? Не отличишь от оригинала! Зачем тебе покупать каких-то ноунеймов или тратиться на реальный бренд? «Мейд ин Гольяново» рулит!»
Рулит!
А теперь…
Теперь Раевский наблюдает мою задницу!
Как он сказал – тухес? Интересное слово. Надо загуглить, что значит.
Тухес.
Там не просто тухес!
Там тухес в трусах с начёсом!
Шутка.
Сегодня у меня стринги из «ваберис» - именно так говорит моя мама, и все мои подруги с её легкой руки. Мама «ваберис» презирает. Но иногда… Когда у мамы начинается шмоточный зуд, она тоже им пользуется.
Да, стринги ярко алые. Кружевные.
А еще черный пояс.
Нет, не по карате, увы.
Пояс для чулок.
И чулки, тоже черные.
Такая конструкция из прошлого века, которая до сих пор доводит многих мужиков до белого каления.
То есть до крепкого стояка.
Не знаю, как там справляется Эдгар Лаврентьевич.
Судя по молчанию – хреново.
- Василиса, с вами всё в порядке?
- Ну, если вы видите мой, как вы деликатно выразились тухес, то, очевидно, нет.
- Вам стало плохо? Почему вы оказались в такой позе у моего кабинета?
Господи, и что ему сказать?
Что я готовилась встретить его так, как подобает настоящей секретарше? Готовилась удовлетворить все его низменные потребности?
Боюсь, если я так скажу, то точно вылечу отсюда как пробка из бутылки.
А я не хочу вылетать.
Я планирую взять ипотеку. И зарплата в «Ин-векторе» меня более чем устраивает.
Сажусь на попу, с невинным видом поворачиваюсь, глазами хлопаю, а он…
Сглатывает, смотрит сверху вниз так, словно… словно…
Нет, совсем не так, словно сожрать хочет. Или отыметь. Взять и насладиться моим тухесом – я ведь верно поняла, это значит жо… Ну, то есть Жозефина Пална, как говаривал великий Антон Павлович Чехов?
Нет, Раевский смотрит так, словно взял бы этот тухес и хорошенько отшлёпал. И тоже не в том смысле.
И вообще. Пинком бы меня под этот тухес… вон из офиса.
- Василиса, немедленно встаньте и переоденьтесь!
Ох, Эдгар, забываетесь! Тема с «переоденьтесь» уже была! И я объяснила, что в этом офисе только у вас есть запасные рубашки, галстуки, костюмы… На все случаи жизни.
А мы мелкие сошки, скромные клерки, имеем только крохотный закуток в шкафу куда вешаем пальто.
Сижу на своём тухесе, невинно глазами хлопаю, а сама думаю – вот бы сейчас зашёл кто-то! И сразу всё понятно было бы, да? Ну, понятно, что у меня с Эдгаром Несносным неуставные отношения?
Увы, чужие в приёмную господина Раевского заходят крайне редко.
Рядовые клерки и манагеры – еще реже, то есть практически никогда.
И как же я им докажу, что я… что мы…
Если бы я хоть камеру установила!
Сейчас бы встала и как прижалась к нему своим…
Своей Жозефиной Великолепной!