Элен Блио – Мои порочные отчимы (страница 29)
Он звучит беспомощно и жалко. Щёки тут же покрывает горячий румянец. Никогда в жизни я ещё так не перед кем не унижалась…
- Ты забыла сказать «дядя Дин», - добивает меня он.
Понимая, что ниже уже падать некуда, я сцепляю зубы и шепчу, яростно глядя на мужчину:
- Я хочу кончить, дядя Дин!
Прожигаю его взглядом ненависти. Боже! В этот момент я сама не знаю, чего хочу больше: убить его, себя, или, наконец, получить вожделенную разрядку!
- Хорошая девочка! – его губы кривятся в торжествующей усмешке.
Мужчина обхватывает меня своей сильной рукой за шею, прижимая к спиной с своей мощной груди и слегка сдавливает её.
Я не могу дышать! Колочу по нему руками и извиваюсь, пока его палец двигается во мне.
Он делает это резко. Быстро. Неумолимо. Киска громко хлюпает в такт его движениям. В тот момент, когда мне кажется, что сейчас я потеряю сознание от нехватки кислорода, моё тело взрывается подобно атомной бомбе.
Я хриплю и дёргаюсь в руках этого жестокого человека, пока меня сотрясает от безжалостного цунами оргазма. Когда рука на моей шее ослабляет хватку, и я вдыхаю полной грудью, мозг будто впадает в оцепенение. Я никогда не принимала наркотики, но мне кажется, ни один кайф не может доставить столько эйфории, что я испытываю сейчас.
Это что-то невообразимое. Острое, жгучее… каждая клеточка тела будто новогодняя игрушка, включенная в розетку. Искрит всеми цветами радуги.
Сама не замечаю, как Дин приподнимается надо мной.
Он быстро расстёгивает ширинку джинсов и достаёт налитый кровью стояк. Обхватывает его в кулак и жадно смотрит на меня.
Я, всё ещё не отошедшая от оргазма, пугаюсь, что сейчас он попросит того же, что и Сэм в бассейне. Начинаю мотать головой и невнятно мычать.
Дин начинает быстро двигать по члену пальцами. Смотрю во все глаза на этот мощный агрегат с выступившей на конце жемчужной каплей.
Хватает нескольких быстрых движений, и мне на грудь выстреливает белая жидкость. Дин хрипит от удовольствия и прикрывает глаза.
Моя грудь покрыта его семенем, которое теперь стекает с вершин сосков.
Дин нагибается и берёт то, что осталось от моей футболки. Вытирает меня.
Безжизненно лежу на кровати, теперь уже не предпринимая никаких попыток прикрыть наготу.
- Мне нравится, как ты кончаешь, - говорит он, нагибаясь надо мной. – Так сладко дрожишь. И так мощно течёшь для меня.
В его глазах орехового цвета читается неприкрытая похоть.
- Сейчас нам надо отдохнуть, - мужчина выпрямляется и идёт к двери. – И если ты не хочешь и дальше попадать в подобные переделки, то советую тебе никуда не выходить. Это ясно?
Я устало киваю.
- Отлично.
Он открывает дверь и, не оборачиваясь, выходит из комнаты.
Я сворачиваюсь клубочком и прячу лицо в подушку.
Господи… почему после неземного блаженства я чувствую себя грязной и использованной?
Как этим монстрам удаётся каждый раз подчинять мою волю?...
Неужели я для них просто игрушка?
Кукла, с которой им так нравится играть в свои порочные игры.
ГЛАВА 14
Выхожу из ее комнаты, понимая, что меня дико штормит.
Просто… нет слов! Мне даже, сука, материться не хочется! Рот пачкать после того, как я касался ее кожи. Касался невесомо, как чтобы она даже не почувствовала, держал ее сзади, сжимая тоненькую шейку, потрахивал узенькую девственную дырочку и прижимал губы то к ее плечику, то к виску, то к спине.
Не понимаю, что это было вообще!
Никогда, ни до одной бабы у меня не было такого голода!
Такой жажды взять, заклеймить.
Словно она прокляла нас этой своей невинностью хреновой, которую мы хранить должны!
Я ведь кончил, даже почти болта своего не касаясь, реально!
Вжимал член в мягкие булочки попки, понимая, что нет сил сдержаться.
Ловил жадно каждую нотку ее оргазма, каждую волну, каждую судорогу. Потом предохранители окончательно сорвало, почти сорвал ширинку, достал член.
Малышка испугалась, думала я такой же мудак, как и Сэм, буду ей елду свою в маленький ротик пихать.
Хотелось, очень. До трясучки! Но…
Пару раз передернул – оно само потекло, фонтаном ударило, полилось прямо на аппетитные сисечки.
Смотрел на нее, распластанную подо мной, возбужденную, отходящую от вихря оргазма, покрытую моей спермой и понимал… какой там нах аукцион? Я жизнь готов заложить, чтобы она вот тут осталась, со мной, подо мной.
И в то же время… Нет, брат, шутишь! Вспомни ее гнилую мамашу и не верь этим наивным глазкам!
Закрываю ее дверь. Иду к себе.
Сэм должен ждать.
Так и есть, сидит, в телефон пялится, придурок.
Прохожу мимо, впечатывая кулак ему в плечо.
- Охерел, Динар? С какого…
- С такого, бля! Ты рамсы попутал? Какого ты ей в рот свою дубину пытался затолкать? Чтобы задохнулась? Нам с тобой в таком случае ее мамаша хер че вернет. – вздыхаю, сажусь в свое кресло.
- У меня такая мысль, что она нам в принципе хер че вернет. Сука.
- Не ссы, мы свое возьмем и так, ты знаешь. Дамир с нами. Он в теме. – смотрю на бутыль вискаря, которая стоит рядом с Сэмом. Почему бы и да? – Плесни-ка мне.
Сэм наливает в хайбол на два пальца, толкает бокал ко мне. Ловлю, подношу к носу. Хороший виски пахнет приятно, самогоном, теплом, солодом.
Глотаю.
Кажется, вкус виски усиливает вкус девчонки, который до сих пор на моих пальцах. Не могу удержаться, нюхаю их, перед глазами сразу ее тонкая шея, тело, бьющееся в судороге.
Блядь. Хорошо!
Представляю, как же с ней будет хорошо! С ней, в ней! Но…
- Дамир подкинул одну темку. Поэтому… поэтому нам девчонка нужна чистой и непорочной! Если кто узнает, что у нее член хоть в одной дырке побывал…
Сэм так же опрокидывает вискарик, смотрит недоуменно.
- Погоди, я не понял Дин, кто узнает, как узнает? Ты думаешь, куколка о таком трепаться будет? Да она забудет, как страшный сон и все!
- Не скажи. Ладно, не об этом сейчас. Я ж не просто так говорю, что нам ее девственность блюсти надо! – толкаю хайбол обратно, давая понять, что порции мне маловато.
- Я понял, понял… - наливает еще.
- Ни хера ты не понял! Мы должны ее на аукцион выставить.