Элен Блио – Кавказский брак. Нелюбимая (страница 21)
Тут надо совершить реально что-то чудовищное, чтобы семья публично от тебя отказалась.
Иногда неугодных просто отправляют подальше, с глаз долой. Благо, далёких горных аулов, забытых, почти заброшенных, почти отрезанных от цивилизации у нас достаточно. Провинившаяся вроде бы остаётся в семье, всё шито-крыто. Но, конечно, никакой жизни у неё нет.
Это не жизнь.
Это я на собственной шкуре узнала.
Ведь Осман сначала отправил меня именно в такое место.
Неугодную жену, которая, как оказалось, была просто объектом его мести!
Когда он рассказал мне про маму я была в ужасе.
И сначала я не поверила.
- Мама не могла! Она… она не могла…
Я чувствовала горячие слёзы на своих щеках.
И видела жуткий оскал Османа.
- Еще как могла. Тебе доказательства предоставить? Есть фото и даже видео.
- Нет! – я закричала неожиданно громко. – Нет… не надо…
Словно боялась, что он покажет мне эти улики и моя жизнь рассыплется в прах. Всё, что я любила, во что верила… Прах.
Боже, как мне жить? – одна мысль тогда долбила в висках.
- Ешь и иди в комнату.
Есть? Он реально считал, что я могу есть после этого?
- Бери ложку, или я накормлю тебя силой.
Силой…
Я уже знала – сил у Османа хоть отбавляй. Что ж…
Ела, даже вкус чувствовала, острый и пряный. Насыщенный.
Съела всё.
Потом вспомнила какую-то дурацкую передачу, смотрела её еще в далеком детстве, когда было можно. Там участники должны были съесть какую-то гадость, а потом показать язык и рот, чтобы организаторы шоу убедились – участник не мухлюет и не обманывает.
Не знаю, что меня дёрнуло сделать так же.
Я смотрела прямо на Османа и показывала язык.
А он неожиданно схватил меня за горло, притянул ближе.
- Смотри…играешь с огнём. Я ведь могу и передумать насчёт тебя. Не просто сгноить тебя в одинокой тюрьме в горах, где ты месяцами не будешь видеть ни одной живой души, а взять и сделать из тебя игрушку, для постельных утех.
Осман говорил, приближая свой рот к моему.
Это было мучительно.
Ужасно.
Сердце сбивалось с ритма, по телу волнами чередовались жар и холод.
Две стороны ада.
Мне так захотелось плюнуть ему в лицо! И я бы сделала это. Но, на моё счастье, у него завибрировал телефон.
Я воспользовалась возможностью и сбежала в комнату.
Закрылась, забаррикадировалась.
Села на кровать, с ужасом поняв, что ни простыни, испачканной моей кровью ни свадебного платья тут нет. И это не потому, что была уборка.
Кто-то унёс доказательство моей непрочности.
Это было противно.
Я сидела и думала – как можно так ненавидеть человека за то, чего он не совершал?
Как он может мстить мне за грехи моей матери? Заставлять расплачиваться за них? Как? Почему? И неужели никто не может мне помочь?
Тётя Зулейха! Я часто о ней вспоминала.
В тот момент я чётко осознавала, что никто кроме тёти мне не поможет.
А может и она тоже нет.
У неё своя семья, своя жизнь в столице.
Она не променяет благополучие на жизнь и судьбу какой-то далекой родственницы.
Да, я на самом деле так думала.
Верила в это.
И не осуждала тётю, нет.
Она и так несколько раз выступала против семьи из-за моих выходок.
Тогда я и сама боялась навредить тёте.
Будь что будет, думала я, лежа, глядя на блестящий, ровный натяжной потолок комнаты.
Будь что будет.
Утром меня подняли ни свет ни заря.
- Быстро одевайся, едем.
За мной пришла женщина, имени её я не знала, кажется, тоже какая-то родственница Османа. Но не та тётка, которая напала на меня вчера.
Но эта тоже смотрела на меня как на грязь.
А я… да, я была в каком-то отупении, в ступоре.
Я тогда мало что соображала.
Просто не готова была к этим событиям.
Я ведь была уверена, что брак сделает меня свободной. Не думала, что попаду в еще более страшную тюрьму, чем та, в которой я жила у отца.
- Садись в машину. Вот тебе в дорогу вода и лепешки. Счастливого пути не желаю, такие как ты никогда не должны быть счастливы.
Это сказала та женщина.
Дверь микроавтобуса захлопнулась. Я смотрела на пустые глазницы окон роскошного дома моего мужа. Слёз не было. Было… было разочарование.
Я ведь полюбила его, по-настоящему полюбила!
Он сделал так, чтобы я полюбила!