Элен Блио – Годовщина развода. Растопить лёд (страница 2)
И он меня тоже любил.
Я это знала.
Видела, как затуманиваются его глаза, видела это хищную полуулыбку.
И самое главное… слова…
— Люблю тебя, моя Белоснежка, родишь мне сына?
Разговор о третьем ребенке Артём начал для меня неожиданно. Мы в принципе хотели третьего, но потом… Сначала Лерка много болела, потом у Василисы начались серьезные тренировки, уходило много сил и времени на это, плюс работа, строительство дома. Куда?
Это вечный вопрос многих пар.
Вроде бы хочется еще малыша, но бытовые проблемы, работа, дети — мало кто в итоге решается. Особенно если старшие уже не совсем малыши.
Мы были в браке пятнадцать лет. Еще довольно молодые, успешные, состоявшиеся.
Я понимала, что моя карьера, которую я только-только выстроила — рухнет как карточный домик, или башенка из кубиков, которую так любят строить малыши.
Но услышать от любимого мужчины — я хочу от тебя сына…
Это на самом деле было то, что давало мне крылья.
Как же я была счастлива!
На самом деле я уже и начальницу предупредила, что, возможно, уйду в декрет.
— Ой, Снежанка, счастливая ты! Рожай, конечно, пока рожается! Кстати, можешь матери своей оформить отпуск по уходу, а сама на работу, а?
— Я подумаю.
Я улыбнулась, но думала на самом деле о другом.
О том, что малышу нужна мама, а маме — малыш. И что вот эти вот месяцы, недели, дни — самые важные в жизни обоих.
Я хотела видеть, как будет расти мой сынишка.
А он должен был видеть мамочку, купаться в любви.
В конце концов, мой муж — серьезный бизнесмен и может нас обеспечить.
Я могла бы вообще не работать, просто не хотелось становиться домашней клушей. Хотя Артём уверял, что я бы никогда такой не стала.
В тот день я еще не знала о том, что беременна.
Я только что закончила удачные переговоры, мне повезло — клиенты перенесли их, мне не пришлось тащится к ним за город, договорились встретиться у нас, в центре города. Мы не Москва, конечно, но тоже пробки, расстояния. А тут всё удачно сложилось, и я понимала, что успеваю за Василисой на каток.
Я знала, что Артём тоже может быть там, но звонить и предупреждать не стала.
Сюрприз!
Это мы любили. Я любила.
Забежала в любимую Васькину кондитерскую, там были пирожные ПП — для правильного питания, их рекомендовала новый тренер Аделина.
Наша старшая дочь занималась фигурным катанием с четырех лет. Я сама всегда очень болела фигуркой, в детстве тоже начинала кататься, а Артём — бывший хоккеист, играл даже за молодежную сборную. Мы как-то сразу решили — коньки. Возили вместе и по очереди, моя мама помогала, даже свекровь иногда.
В последнее время всё чаще отвозил и забирал Василису водитель. Или Артём. Ему было удобно после работы.
Я знала, что муж там.
Ему тоже купила пирожное — любимую картошку.
Припарковалась с трудом, у ледового дворца вечно проблема, большую парковку рядом никак не откроют, есть еще одна — но там только по пропускам, который дается один на семью, и его, естественно, забрал муж.
Стучала каблучками, спешила, чуть не поскальзываясь на внезапном апрельском льду.
Проскочила турникет, вышла к катку.
Детей на тренировке было прилично, но Василису я не заметила.
Вероятно, у нее уже закончилась подкатка, и она собиралась.
Я решила подняться на второй этаж, в тренерскую.
Аделина передавала, что, возможно, в мае нужно будет поехать в Москву, как раз на показ. Это я и хотела обсудить.
Подошла к тренерской, только занесла руку, чтобы постучать, как услышала смешок и характерные звуки.
— Да, боже… ох… м-м-м… еще, пожалуйста…
Покраснела дико, понимая, что за этой дверью тренер сейчас не просто с кем-то мило болтает, подхихикивая.
Она там… она с мужчиной! В ледовом дворце, в котором полно детей!
Не то чтобы я была ханжа, но…
В следующую секунду моя рука замерла.
И сердце замерло.
Я вся застыла.
Заледенела, словно по мне проехалась та машина, которой заливают лед.
Потому что Аделина была там не просто с мужчиной.
Она была там с моим мужем!
Я четко услышала голос Артёма.
Этот его низкий, бархатный тембр. Такой… знакомый и такой родной.
Не задумываясь я дернула дверь, которая поддалась — замок был совсем хлипкий.
Мой любимый муж сжимал в объятиях молоденькую тренершу нашей дочери. Она сидела на столе, он почти навалился сверху, ее юбка была задрана, кофточка расстегнута, грудь обнажена.
И рука, смуглая рука моего мужа, лежала на этой груди.
Я умерла в тот момент.
Умерло всё светлое, счастливое, хорошее, что было до…
— Снежка…
Артём смотрел на меня, и я видела в его глазах потрясение.
Потрясение оттого, что я застукала их.
А я реально была потрясена, потому что буквально накануне мы с ним занимались любовью, и он говорил, что надеется — всё получится и у нас будет малыш.
Он просил у меня ребенка, а сам…
— Снежана…
Я развернулась и пошла… сначала спокойно, потом быстрее, быстрее… сердце колотилось как бешеное, дышать не могла, на лестнице меня остановили, я не сразу поняла кто.
— Мама? Ты?