Эльдар Сафин – Звонкая мелочь времени [сборник] (страница 33)

– Деньги меня не интересуют. – Представитель лесного народца скрипуче рассмеялся. – Принесите мне младенца.

– Сдурел? – крикнула Ира. – Да я тебя прямо здесь прибью!

И кинулась к лесовику. Он отпрыгнул от нее и побежал прочь, не разбирая дороги, но через два шага провалился в снег – сразу по шею.

Девушка развернула лыжи и, не торопясь, подъехала ближе.

– Вытащите меня немедленно! – потребовал лесовик.

– Мы подождем, пока ты скинешь цену, – сказала Ира. – Скажем, до трех тысяч рублей.

Лесовик скрипнул зубами. Он пытался выбраться из снега, однако наст проваливался под его руками. Было видно, что ему холодно и страшно, однако прошло несколько минут, прежде чем он признался:

– Да не могу я ничего сделать!

– То есть ты блефовал? – поразилась Ира. А ей-то всегда казалось, что мелкие торговцы всесильны.

– Нет! – раздраженно ответил лесовик. – Если бы вы принесли ребенка, то я бы через председателя смог шантажировать вашего монстра, отца Тихона. И у него был бы выбор: или снять заклятие с поселка, спасти ребенка и самому умереть через десять лет – или обречь ребенка неизвестно на что. Ну, тут бы на него весь поселок насел, и он бы все равно снял заклятие. Я б тогда вернул младенца, и все были бы счастливы. Думаешь, нам нравится, что он так нас провел со временем собственной смерти?

Ира пораженно посмотрела на торговца. В его рассуждениях чувствовалась логика мастера интриги.

– Вытащите меня отсюда! – нервно потребовал лесовик.

Степан дернулся вперед, однако Ира задержала его.

– Подождите, – сказала она. – Когда еще лесовик окажется перед вами беспомощный и готовый ответить на все вопросы!

– Вы пожалеете! – грозно завопил торговец, но уверенности в его голосе не было.

– А мы попросим тебя поклясться, что мы не пожалеем о том, что отпустили тебя, – вклинился в разговор Никита. – Иначе не вытащим. Ир, а о чем мы его пытать станем?

– Зачем вам волосы детей? – спросила девушка.

– Ингредиент зелья вечной молодости, – моментально ответил лесовик. – Дальше.

– Первая распашонка младенца?

– Часть амулета от бесплодия, нескольких ниточек достаточно.

– Зимой сюда мужик на джипе приезжал, потом в трусах еле живой выбрался, – вспомнила Ира рассказ водителя «Нивы». – Почему вы с ним так обошлись?

На самом деле она сомневалась не только в том, что джиповод стал жертвой лесовиков, но и в самом факте его существования – давешний собеседник вполне мог выдумать его, пытаясь отговорить ее от поездки в Щучий Лог.

– Чужак же, – недоуменно произнес лесной житель. – С чужаками можно что угодно делать, тут и Тихон возмущаться не будет! Поводили его по кругу, притопили машинку в болоте, четырежды с ним торговались, а потом подвели к мысли, что отделаться от нас он сможет, только если станет пить святую воду, и тогда сварганили для него лужу в виде креста и подкинули бутылку. Это еще что! Как-то к нам геологи целой экспедицией заехали, так они здесь нашли плутоний, инопланетян, сорок восемь аномальных зон, сокровищницу с артефактами дочеловеческих рас, эликсир бессмертия и зелье красоты. Потом все потеряли, потом еще раз нашли, а потом мы их опять догнали, и они все потеряли уже навсегда. А еще был кандидат в Государственную думу по здешнему округу, но его Тихон нам не отдал, после второго захода переговоров отобрал кандидата, скотина…

– Последний вопрос. – На самом деле вопросы у Иры закончились, но отставать так просто ей не хотелось. – Почему вы дали отцу Тихону именно одиннадцать лет?

– Ничего мы ему не давали! Достал он нас, мы вычислили день его смерти и ждали ровной даты, чтобы обставить как можно более зловеще. Но смазали эффект, не дотерпели до десятилетия! Все, вытаскивайте!

– Скажи, что нам ничего не будет! – срывающимся на ветру голосом попросил Степан, и Ира отметила, что сама чуть не упустила этот важный момент.

– Ничего вам не будет, – буркнул лесовик и ухватился за протянутые братьями руки, попрыгал на месте, а потом быстро пошел в сторону, вглядываясь в наст перед каждым шагом. Отойдя на достаточное расстояние, он обернулся и заорал: – Это вам самим – ничего не будет, а вот про ваших родных я не говорил!

Степан и Никита бросились за лесовиком, но через несколько минут вернулись ни с чем – тот словно сквозь снег провалился. Впрочем, может, так оно и случилось.

Домой приехали расстроенные и подавленные. Взрослые еще не пришли из клуба.

– Ну и что они могут сделать? – спросил наконец Степан.

– Могут ноги отсушить, загнать в болото, навести порчу на скот, муравьев на дом, мышиную гнилуху, – начала перечислять Ира. – Отворот на деньги, приворот на несчастья, убрать воду из колодца…

– Хватит! – крикнул Никита. – С этим надо что-то делать.

– Надо идти к отцу Тихону, – решилась Ира.

– Когда? – поинтересовался Степан. Было ясно, что ведуна он боится куда больше, чем лесовиков.

– Я сама схожу, – ответила девушка.

Оба брата вздохнули, не скрывая облегчения.

За окном все так же мела метель. Куртка и шапка оказались промокшими насквозь. Ира натянула их на себя и вышла на улицу.

Дом Тихона стоял на отшибе, но тропинка к нему всегда казалась чистой – хотя никто ее не прибирал. Изба ведуна была, пожалуй, одной из самых высоких в поселке – выше вздымалась только заброшенная в последние годы церковь да здание клуба. Даже дом председателя казался меньше.

Девушка не успела постучать, как дверь открылась сама собой.

– Ирочка, давно не заходила, – густым басом с какой-то иронией в голосе произнес отец Тихон.

Вообще-то она никогда не бывала здесь. Заносили – случалось, даже дважды. В двенадцать, когда от лодыжки до колена распорола ногу о камень в овраге, и в шестнадцать, когда отравилась, случайно выпив чашку молока огнедышащей коровы.

– Я ездила в Белгород, – негромко пояснила девушка.

Тихон слез с полатей. Это был здоровенный мужик лет тридцати, с окладистой бородой, со сломанным в паре мест мясистым носом и пронзительным взглядом. И в рясе-то он смотрелся пугающе, а в застиранной домашней рубахе до колен и вовсе казался настоящим разбойником на отдыхе.

– Я сегодня видела лесовика, – с ходу начала девушка. – Он попал в неприятную ситуацию, а за помощь я попросила его ответить на несколько вопросов.

– Глупо, – отметил отец Тихон. – Очень глупо. Ты забыла попросить его не мстить?

– Нет. – Ира покачала головой. – Не забыла. Но он потом сказал, что отомстит моим родственникам и близким.

Тихон тут же прошел за печь, завозился там, а через минуту вернулся уже в толстом вязаном свитере и широких ватных штанах.

– Поехали на обрыв, – сказал он веско.

– Может, завтра? – неуверенно поинтересовалась Ира.

– Завтра может быть поздно. Они очень обидчивы и мстительны. Кроме того, ты, конечно, местная, но уезжала надолго, и он мог решить, что Договор больше не распространяется на тебя. А с чужаками народец не церемонится, на моей памяти двое погибли и еще с десяток обезумели, лесовики в этом деле мастера.

От таких слов у девушки похолодело в груди. Приехала, называется, в гости! В первый же день помогла племянникам натворить глупостей, да еще и сама ошибок наделала таких, что их, может быть, и разгрести не получится!

До обрыва добрались за полчаса. Отец Тихон начал орать, не доезжая:

– Есть повод для сделки! Хороший торг!

И когда они поднялись на обрыв, там уже ждал лесовик, судя по одежде – тот же самый, давешний. Вид его был мрачен и торжественен.

– Что, Тихон, решил заступиться за деток?

– Да, нелюдь, точно, – уверенно ответил бывший священник. – Чего хочешь за обещание не мстить?

– Раскрути время обратно, – потребовал лесовик.

– Ха! – выдохнул Тихон. – Много просишь, я с вас добавки потребую, и вы взвоете. Придумай что-нибудь попроще.

Мелкий торговец пожевал нижнюю губу.

– Обидела твоя девка меня, сильно обидела. Давай так. С тебя – то, чего ты не ждешь, но что появится у тебя в доме в течение года.

– Если это не будет человеческий ребенок – согласен, – махнул рукой Тихон. – Дальше.

Лесовик поморщился, но спорить не стал.

– Пацаны, которые с девкой были, пусть три дня постятся, потом слез своих наберут, каждый по маленькому пузырьку, а ты проверишь и мне передашь.

– Согласен, – кивнул Тихон, даже виду не подав, что про пацанов слышит впервые.

– Ну и девка теперь… Чтобы завтра к вечеру духу ее здесь не было и чтобы никогда не возвращалась!