Эль Рау – Инноминаты: Медный кубок (страница 2)
– Сахар, – чирикнула одна из пташек.
– Сахар! Сахар! Сахар! – подхватили остальные.
Арей Фаанг задумался: «Раненое сердце, утраченная мечта, лёд, сахар, слёзы. Что-то здесь не так». Он почувствовал на языке привкус металла. А следом в нос ударил запах крови. Верный признак насильственной смерти. Однако рыбоглазка совсем не походила на мстительного духа. Она, скорее, пыталась понять и принять случившееся. Но что-то препятствовало, мешало ей это сделать. Надо всего-то выяснить, что именно, и, удалив помеху, развоплотить затерявшегося в замирье духа.
Незаметно взяв гостью за запястье, Арей Фаанг ласково обратился к ней, тем самым отвлекая от тяжёлых дум: «Как ваше имя?». Женщина не ответила. Её и без того большие глаза округлились до пугающих размеров. Из взгляда исчезли спокойное равнодушие и апатия. Теперь в нём бушевала паника.
«Не помнит? Вот и первое препятствие. Боюсь только – оно не последнее», – едва подумал Фаанг, как рыбоглазка дрожащим от волнения голосом произнесла: «У меня нет имени. Его украли».
Ставший нестерпимым, холод начал сдавать обороты. Ему на смену явилась адская жара. Тут же голова гостьи вспыхнула факелом, источая вокруг вонь палёных волос. Арей Фаанг и моргнуть не успел, как всё тело женщины занялось пламенем, точно сухая ветка. Огонь быстро перекинулся на стол. Шустро спустившись вниз, он разбежался по полу, стремясь захватить всё вокруг.
До этого момента Арей Фаанг ещё надеялся найти простое решение. Ведь стихийное бедствие, которое он почувствовал, впервые заприметив рыбоглазку, так и рвалось наружу. Его следовало забрать под свой контроль, подавить. Однако стоило лишь немного подавить бушующий огонь, как зал попадал во власть остервенелого мороза. Арей Фаанг немедленно разгонял холод, но буквально сразу же бутонами костров снова расцветало пламя.
– Алист, найди Семён Семёныча! Скажи, он мне нужен! Срочно! – прокричал он, изо всех сил сдерживая натиск взбесившихся стихий. – Руфа! Взять её!
В следующий миг зал наполнился чёрным дымом, в котором, кружась, летали красные и оранжевые искорки…
Семён Семёнович
Семён Семёнович вошёл в свой кабинет. Повесив куртку на вешалку, он неспешно переобулся из уличных ботинок в удобные ортопедические туфли. Их в своё время купила ему вторая жена. Она постоянно пеклась о его здоровье, а в итоге… сама спеклась от рака поджелудочной. Семён после её смерти решил больше не жениться.
«Остаться вдовцом в первый раз – несчастье, а во второй – проклятье» – так рассуждал он, продолжая носить на безымянном пальце обручальное кольцо.
Утро едва разгоралось. Только что включенный чайник на подоконнике громко зашумел. Старенький. Куплен чёрт-те когда, а всё ещё работает. Семён Семёнович уже давно не завтракал дома. Раньше его за стол усаживала жена, а сейчас он сам по себе. Тратить по утрам время на готовку не хотелось, а вот устроить на работе перекус с чаем – самое то.
Однако сегодня всё полетело в тартарары. Завибрировал смартфон. Не успел Семён Семёнович взять его в руки, как из гаджета раздался резкий голос: «Эй ты, вдовец очкастый, хватай свой карандаш и бумажку. Фаанг требует тебя!».
Едва Семён Семёнович коснулся экрана телефона, как тот рявкнул на него «Живо!», после чего затих и лежал уже смирно. Алистер, а это был именно его голос, обычно вёл себя куда более сдержанно. И фразами вроде «вдовец очкастый» разбрасывался редко. Хотя под нос частенько бурчал всякие ругательства.
Больше всего на свете Алистер ценил различную технику. Он в равной степени обожал как простые, так и сложные механизмы. К окружающим же относился по настроению. А сегодняшнее утро у вороны явно случилось недобрым.
«Зря отдал им телефон. Может, и не было бы вот таких звонков», – рассудил Семён Семёнович, получив в качестве приветствия хамское обращение, да ещё приказ немедленно явиться. Вспомнилось, как совсем недавно к нему цеплялась всякая нечисть, чтобы передать сообщение. Бр-р… Нет! Уж лучше телефонное хамство-хулиганство.
– Да-а, – протянул он и тут же посетовал: – Попил чаю с бутербродом.
В кабинете рядом с сейфом висела фотография кирпичной стены. Семён Семёнович сам её сделал, когда был подростком. Сам же смастерил деревянную рамку, вырезал и установил стекло. Сослуживцы, впервые увидев снимок, всегда одинаково и несмешно шутили – в духе «расстрельная стена», «убейся об стену» и тому подобное. Вот только Семёна Семёновича место на фотографии совсем не веселило. Он, в отличие от других людей, отчётливо видел на ней торчащую металлическую скобу и слово «Дверь», выведенное мелом рядом с ней.
«Э-хе-хе», – вздохнул про себя Семён Семёнович, после достал из кожаной папки-портфеля блокнот для скетчей, карандаш и ручку. Прихватив смартфон, он подошёл к сейфу и коснулся холодного стекла фотографии. Рука провалилась внутрь, как в густую смолу. Неприятно. Пальцы нащупали твёрдый металл, схватились за него и легонько потянули на себя.
Лениво звякнули над головой бубенчики…
Арей Фаанг
– Наконец-то! Мы вас заждались, Семён Семёныч, – Арей Фаанг поднялся с барного стула и стремительным шагом направился к только что вошедшему коренастому мужчине в очках.
– К чему такая срочность? – сразу поинтересовался тот. Тёмно-синий китель на нём был застёгнут на все пуговицы. В руках маячил блокнот для набросков, а также набор для рисования, состоявший из ручки и карандаша. Странное сочетание. Так сразу и не поймёшь, кто перед тобой – художник в костюме полицейского или действующий сотрудник МВД, решивший похудожничать.
– Взгляните, – Арей Фаанг проводил Семёна Семёновича к молодой женщине с рыбьими глазами. Дамочка пребывала в прострации. Руфина вышибла из неё почти весь дух, хоть и била не в полную силу.
– Не знаю, какой она видится вам. Возможно, такой же, как мне. Не в этом суть, – сделав краткую паузу, Арей Фаанг продолжил: – Мне кажется, с ней случилось нечто по вашей части. Я буду крайне признателен, если вы сможете разузнать о ней побольше.
– И только? – Семён Семёнович скептически хмыкнул. – Не вижу причин для спешки.
– Причины есть, – жёстко, как ударил, бросил Фаанг. – Её дух нестабилен, и нам придётся на время сделать её инноминатом5 этого места. Когда это произойдёт, то истинная сущность окажется запечатанной. А развоплощение станет доступно, лишь когда я узнаю обстоятельства возникновения сего творения изменчивой человеческой душонки.
Несмотря на то, что он сказал чистую правду, оставалось немало тонкостей, которыми делиться с майором ему не хотелось. К тому же Арей Фаанг не жаловал инноминатов. Они вносили толику хаоса в его жилище. В прошлом Алистер своим появлением не вызвал заметных перемен вокруг. Всего-то в тёмных углах стали скапливать горы непонятного хлама да птицы порой шумели. А вот Руфина в мгновение ока превратила его дом в бар, дискотеку и ресторан в одном флаконе. Благо танцпол, с висящим под потолком зеркальным шаром, со временем уменьшился до размеров в десяток шагов. А от бара осталась стойка да несколько высоких стульев вдоль неё. Освободившееся пространство заволокло ползучим сумраком, столь милым сердцу Фаанга. А теперь всплыла какая-то рыбоглазка, которая грозится разрушить и без того хрупкое спокойствие замирья.
«Эх…» – мысленно сделал глубокий вдох Арей Фаанг и с выдохом собрал волю в кулак. В конце концов, не оставлять же на улице столь неустойчивое воплощение. Потом бед не оберёшься.
– Понял, – кивнул Семён Семёнович, раскрыл блокнот и, взяв в руки карандаш, внимательно вгляделся в притихшую женщину.
Арей Фаанг тоже посмотрел на неё. И так же, как и незадолго до этого, увидел тёмный силуэт. Он казался мужским и женским одновременно. Необычно, но вполне объяснимо. Стоит лишь допустить, будто образов два и они почему-то слились воедино.
Через несколько минут Семён Семёнович показал набросок Фаангу со словами: «Закончил. Взглянете?». Сходство было поразительным.
– А мне? И я хочу портрет, написанный умелой рукой… – Руфина не договорила. Она принялась обнимать майора со спины, спускаясь шаловливыми пальчиками всё ниже и ниже. Вот уже и пуговки на кителе одна за одной высвободились из петель. Щёлкнула автоматическая пряжка на ремне брюк. А следом раздался едва слышный шорох расстёгиваемой кобуры, и через миг дуло пистолета уже упиралось в лоб рыжеволосой красавицы.
– Не в то место вы, Семён Семёныч, твёрдыми предметами тыкаетесь, – заметила она.
Оружие нисколько её не пугало. Более того, пухленькие губы Руфины уже перехватили дуло. Отчего у Семёна Семёновича сбилось дыхание. Никто раньше не позволял себе вот так обращаться с его табельным оружием.
Уловив его замешательство, нахалка приподнялась на цыпочках и легонько оттолкнулась от пола, словно от речного дна, выпустив добычу изо рта. Пистолет тут же скользнул по её телу до ложбинки и чуть-чуть ниже. При этом Руфина сладострастно застонала, наигранно закатывая глаза. А после сдавила руками свои немаленькие груди, зажав между ними, казалось бы, опасное оружие. Руфина лукаво улыбнулась майору, а затем потянулась к нему ногой.
– Пошалила, и хватит, – Арей Фаанг сдавил пальцами плечо рыжеволосой бестии, оттаскивая от побледневшего Семёна Семёновича. Бедолага выкатил глаза и, казалось, боялся лишний раз вздохнуть. Руфина же скривила лицо и тут же растворилась в воздухе, как мираж.