Эл Полефф – Барон Семитьер: Мясорубка (страница 5)
— А меня зовут Роза Фалюш. Я дочь мясника Фалюша. Хотя, зачем вам эти подробности… Простите, мне, наверное, стоит уйти.
Барон вытащил из коробочки на столе длинную, толстую сигару, которую тут же со вкусом раскурил:
— А вот это вы напрасно. Обычно мои гости раскрывают секреты своей жизни только после смерти. Так что иногда мне бывает очень даже интересно послушать живых. Тем более, если я правильно понял этих глупых дикарей, что гнались за вами, ваш папенька чем-то им сильно насолил? Или даже переперчил? Предвкушаю весьма любопытный рассказ!
Барон налил девушке чаю, пододвинул к ней блюдо с пирожными и откинулся на спинку кресла в ожидании. Роза сама не понимая, почему ей настолько легко в обществе этого странного человека, внезапно полностью расслабилась и на одном дыхании выложила ему свою историю.
Выслушав ее, Семитьер задумался. Помолчав некоторое время, он внимательно посмотрел на девушку:
— Нда. Все гораздо забавнее, чем я думал. Но с главным я спорить не буду — уверен, ваш дражайший родственник и господин Мясорубка отнюдь не один и тот же человек. Впрочем, времени у нас не так и много. По моим соображениям, его арестуют уже в ближайшее время. Если он уже не сидит в каталажке. А доказательную базу против него флик собрал более чем достаточную. Ну или не собрал, а додумал. Как добываются признательные показания, уверен, вы догадываетесь. Что ж. Сегодня я до вечера свободен, почему бы не потратить несколько часов на доброе дело? Мадемуазель Фалюш, одевайтесь. Мы едем в жандармерию. Ну или где там протирает казенное сукно этот ваш дражайший командан.
— Но зачем?
— Вероятнее всего, вытаскивать голову вашего батюшки из петли.
Понедельник, 6 марта, полдень.
Первое, что увидела Роза во дворе — это странный экипаж с изысканным кузовом, выполненным из темного дерева, а также массивными колесами, обитыми резиной. И, что поражало больше всего, вместо запряженных в него лошадей спереди у странного фиакра располагался цилиндрический модуль с трубой, как у паровозов. На переднем сиденьи важно восседал Пьер, сменивший камзол на коричневый комбинезон с кожаными вставками, перчатки-краги и кепку-восьмиклинку. Из трубы вырывался пар. Заметив изумление девушки, Барон довольно хмыкнул:
— Последнее достижение науки и техники — самоходный паровой ландолет. Не бойтесь, Лютен — сертифицированный шофэр. Домчит нас как ветер. Верно друг мой?
— Не извольте сомневаться, — лихо козырнул дворецкий.
Салон внутри самоходки поражал уютом и роскошью. Тела пассажиров буквально утопало в мягких бархатных креслах, обитых темно-бордовой тканью. Шофэр озабоченно посмотрел на доску с приборами перед ним, постучал пальцем по манометру и вопросительно обернулся к Семитьеру.
— На площадь Бастилии, дружище.
Ландолет фыркнул паром из трубы, раздался резкий и громкий свист, после чего диковинный транспорт плавно, без рывка, тронулся. До места назначения они доехали уже буквально через четверть часа. Картинно затормозив у здания Оперы, Лютен спрыгнул со своего сиденья и, играя на очумевших от зрелища извозчиков, распахнул дверь экипажа. Выйдя первым, Барон учтиво протянул девушке руку.
— Жди нас здесь, Пьер. Огонь можешь погасить. Я не знаю, сколько времени нам придется провести в казенных стенах.
Аккуратно придержал Розу за плечо и взглядом указал на свою руку:
— Соблюдайте правила игры, дорогуша. Мы же, как-никак, вполне респектабельная пара, — прошептал он.
Девушка вцепилась в него и они неспешно двинулись через площадь к уже знакомому ей зданию Управления общественной безопасности.
— Простите, месье Семитьер, вы позволите спросить?
— Воспитанные дамы говорят: “задать вопрос”. Конечно, спрашивайте.
— У вас очень странные отношения со слугой. Вы то обращаетесь с ним фамильярно, то с уважением, то внезапно начинаете им помыкать. С чем это связано?
— Шер ами, Пьер — мой старый друг, а не слуга. Впрочем, зачастую всем нам необходимо играть определенные роли в этом обществе вечного спектакля. Ему по душе маска дворецкого.
— Но он…
— До того, как я приехал в Лютецию, Пьер служил у моей хорошей подруги домоправителем. По сути, являлся полноправным владельцем шато, в котором я имею честь сейчас проживать, так как мадам Мари после его приобретения ни разу в Галлии и не бывала.
— Мари это та знатная дама, чей портрет висит в вашей гостиной?
Барон рассмеялся:
— О нет. Это другая моя подруга. В Ацтлане ее зовут Катарина Калавера и почитают в ее облике Незваную невесту.
— Кого?
— Хм… Это метафорическое имя Смерти, дорогуша.
В здании Управления царил все тот же гвалт и шум, как и утром. Роза подумала, их работе вряд ли можно позавидовать. Гведе Семитьер же уверенно прошествовал к стойке управляющего:
— Нам необходимо повидаться с команданом. Этим, как его…
— Раффлзом, — шепотом подсказала девушка.
— Именно. С команданом Раффлзом. По вопросу утреннего убийства.
Управляющий высокомерно посмотрел на пришельцев, после чего нехотя кивнул и снял обитую резиной трубку:
— Мэтр Раффлз? К вам посетитель. Что-то связанное с Мясорубкой. Да, конечно. Уже препровождаем.
Чиновник с видимой неохотой вытащил свой объемистый зад из кресла и жестом пригласил следовать за ним.
Кабинет командана Управления не впечатлял. Обычный закуток клерка в любой мало значимой конторе. Стол, три стула, секретер и картотека в углу. На всю стену — карта Лютеции с близлежащими районами, вся утыканная булавками с разноцветными флажками. А еще в кабинете было очень душно — Франсуа Раффлз сидел перед разбросанными по столу кипами бумаг, постоянно утирая струящийся по лицу пот. Увидев Розу в сопровождении незнакомого аристократа, он едва заметно кивнул:
— Вы вовремя, мадемуазель. Откуда такая осведомленность в делах жандармерии? Полчаса назад мы задержали Романа Фалюша. Сейчас он спит в карцере.
Барон властным жестом отодвинул Розу в сторону:
— Добрейшего дня. Позвольте представиться, Барон Гведе Семитьер. Погребальных дел мастер. К вашим услугам. Кстати, знаете, что общего между служебными протоколами и моими гробами? И то и другое заполняется по шаблону. Правда, мои клиенты реже жалуются на ошибки. В частности, я нахожусь здесь, чтобы помочь вам избежать одной из них. Мне необходимо пообщаться с задержанным.
Инженер-сыщик недоуменно вытаращился на наглеца:
— Дерзости вам не занимать, месье. С какой радости я должен давать такую возможность???
— Согласно уложению Парламента от января 1835 года, работодатель несет ответственность за действия его сотрудника перед законом Республики. Там же отмечено, что вышеупомянутый работодатель имеет право выступать поверенным в любых юридических отношениях своего работника, равно как и членов его семьи. В данном случае я являюсь барристером мадемуазель Фалюш.
Раффлз поморщился:
— Похвальное знание закона. Только, вот, маленький нюанс: насколько мне известно, гражданка Фалюш безработная домохозяйка.
Замечание совершенно не смутило самоуверенного пришельца:
— Отнюдь. С сегодняшнего утра она трудоустроена в бюро “Каррефур” на должности моего персонального секретарь-консьержа. Закон соблюден, справедливость его несомненна. Или вы предлагаете оспорить мои полномочия в высших инстанциях?
Роза слушала, то, что с широкой, белозубой улыбкой тараторил ее спаситель, остолбенев. В ее понимании настолько явно хамить и лгать представителю закона было просто недопустимым. Франсуа Раффлз заскрипел зубами так, будто у него разом заболела вся челюсть:
— Вы галлиец? По вашему акценту не скажешь.
Барон жестом фокусника вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги:
— Прошу ознакомиться. Все печати на месте, мое гражданство подтверждено консильером кардинала Монморанси. Впрочем, в остальном вы подметили верно — я выходец из Луизианы, мой, несколько непривычный уху галльский именно оттуда.
— Хорошо. Следуйте за мной. И помните — любая попытка вставить следствию палку…
Барон резко обернулся. Его желтые глаза сверкнули:
— Вы подозреваете меня в склонности к содомии? Месье, за такое вызывают на дуэль!
Раффлз смутился:
— Вы перебили, и я не успел закончить фразу…
Гведе Семитьер расхохотался и фамильярно хлопнул начальника Управления по спине:
— Да шучу, Раффлз. Я прекрасно понял, о чем речь. Но, коль уж вы ощутили в груди укол чувства вины, то еще я хотел бы осмотреть тело жертвы. Поверьте, мои познания в анатомии могут оказаться весьма полезными для вас. Кстати, хочу немного усилить это самое чувство. Сегодня вы отпустили это милейшее дитя из участка без сопровождения. В результате, его чуть не отправили ко мне на стол кривозубые прихвостни одного не в меру ретивого монашка. Ах, вы не в курсе? Что же, значит, позволить мне полюбоваться свежим, расчлененным трупом — самое малое, что вы можете сделать для искупления.
— Увольте. Это уже незаконно!
Барон тяжело вздохнул:
— О Легба! Закон и справедливость — совершенно разные понятия. Вас больше интересует буква или целое слово? Впрочем, пойдемте, пустим слезу на сцену счастливого воссоединения многострадальной семьи Фалюш.
Воздух в карцере вонял сыростью и был стылым. На деревянной лавке за массивной решеткой сидел осоловевший от алкоголя крепко сбитый мужик в грязном фартуке. Он настолько яростно протирал кулаками глаза, будто таким нехитрым образом он пытался избавиться от последствий кошмарного сна. Служитель, прогремел ключами, отпер дверь, пропуская внутрь посетителей. Раффлз поморщился от вони, которая, казалось, Барона вовсе не впечатлила. Роза кинулась на шею к арестанту, прижавшему ее к своей груди так сильно, что ее ребра затрещали. Выждав несколько мгновений, Семитьер мягко отстранил девушку от Романа, после чего простецки протянул ему руку для приветствия.