Эл Полефф – Барон Семитьер: Мясорубка (страница 29)

— На самом деле, их не так и много. В Лютеции есть только две клиники, в которых производятся опыты по пересадке органов. Это Сальпетриер и госпиталь Святой Анны. Я лично проверил оба заведения. В первом подобные операции практически не практикуют — они ставят перед собой более честолюбивые цели. Там хотят научиться пересаживать кожу обожженным во время пожаров. А вот в Сент-Анн все гораздо интереснее. Кстати, я выяснил, что именно там трудится всемирно известный хирург, Кристиан Барн. Он является автором научной работы о пересадке печени. Общались мы с ним неофициально, без протокола. Хотя я честно предложил ему вариант сделать это с повесткой в Управление.

— О Легба! Ты еще скажи, что удивился.

— Вовсе нет. Многие медики такого уровня не любят огласки. Сегодня ты получил уведомление, а уже завтра очередь в твой кабинет как корова языком слизнула. Молва разнесла, что тебя арестовали. А даже если и отпустили, значит тупые жандармы не смогли ничего доказать. Но это все лирика. Одним словом, Барн сообщил мне, что в середине января в их лечебницу действительно обращался некий Дрейфус. Правда, не Родерик, а его сын. Как выяснилось позже, родителю оставалось жить всего ничего — доктора сказали, мол, печень слишком крепко дружила с алкоголем, а потому лечить то, что от нее осталось уже не имело смысла. Так вот, в Сент-Анн ему тоже отказали. И не по причине того, что пересадить нормальный орган было невозможно. А потому, что очередь на здоровую печень ему пришлось бы ждать как минимум год. Этот достойный человек поведал мне, что часто органы изымаются у свежих трупов. Но срок “жизни” такой печени крайне мал. А среди живых найдется не так много желающих отдать свои потроха незнакомым буржуа.

— А те, кто на это согласны не подходят, потому что у них самих органы оставляют желать лучшего?

— Точно. Люди умирают не дождавшись спасения.

— Раффлз, ты большой молодчина! Однако, меня терзают сомнения, что состоятельные господа готовы просто так сойти в могилу. И никому не хочется оказаться на том куске пирога, который идет на корм червям. Там, где есть официальная медицина, обязательно найдутся эскулапы, готовые этот кусок попытаться откусить. Начинай искать этих самых самоучек по своим каналам, а я в это время наведаюсь под покров Святой Аннушки. Кто знает, может сия добродетельная дама захочет добровольно раскрыть мне свои объятия.

В гостиную выбежала Роза:

— Барон, я еду с вами. Не знаю, чем смогу быть полезной, но я должна попытаться помочь найти того, кто надругался над Маришкой.

Семитьер лукаво посмотрел на инженер-сыщика:

— Не стесняйся, говори, как ты мне завидуешь, что я раньше тебя откопал этот самоцвет! Девочка моя, вы очень обяжете меня, если будете сопровождать в эту юдоль болезней и скорби. Тем более, что передвигаться самостоятельно я вряд ли смогу.

По каменной больничной дорожке, петляющей между деревьями, медленно катилась инвалидная коляска. На ней, свесив голову набок, восседал худой старик с морщинистым лицом и на удивление роскошной, кудрявой шевелюрой. Несмотря на дряхлость и очевидную болезненность, выглядел этот господин шикарно — дорогущий шелковый фрак, кашемировое пальто, изящные сапоги. Золотая цепь от карманных часов и пальцы, унизанные перстнями дополняли образ респектабельности и богатства. Коляску катила девушка в длинном черном платье с кружевами и оборками.

Несколько минут назад их с большим почтением проводили из господского входа госпиталя. Главный хирург лично сопровождал старика, рассыпаясь в благодарностях и ежеминутно извиняясь.

“Мистер Диккенс, позвольте еще раз выразить вам свою любовь и преданность!”, — расшаркивался он, — “Ваша “Повесть о двух городах” это нечто величественное! Насколько же точно вы смогли описать Галлию! Мне так жаль, что мы не в силах помочь вашему горю. Поверьте, если бы я мог, я отдал бы вам все свои органы. Но увы, ваша кровь… она настолько редкая. Простите меня, мастер! Я искренне скорблю от собственного бессилия!”

— Подождите минуточку! — инвалида и его няньку догнал длинноногий парень в дешевом сером костюме, — Вот. Флора, отвезите своего дядюшку сюда. Уверен, там в положение такого видного человека обязательно смогут войти. Ну и… я жду вас сегодня на ужин?

Девушка кротко улыбнулась, сунула записку в сумочку и благосклонно кивнула. Парень буквально растаял.

Добравшись до наемного экипажа, стоящего за воротами, она помогла больному старцу забраться внутрь.

— Будьте любезны, на площадь Бастилии.

Когда она заняла место напротив своего спутника, морщины его разгладились, а в уставших, блеклых глазах плясали веселые чертики:

— Я же говорил вам, дитя, ни один из этих дураков не знает, что сэр Чарльз Диккенс скончался без малого тридцать лет назад! Кстати, Флора Диккенс — однако, это весьма звучно. Вы определенно сумели очаровать этого незадачливого кавалера!

Девушка рассмеялась:

— Видели бы вы, как увивался вокруг меня их администратор, когда узнал, кем является мой дядя. Кстати… — Она порылась в ридикюле и извлекла из него четвертушку бумаги на которой каллиграфическим почерком был выведен адрес.

Барон покрутил его в руках, о чем-то задумался:

— Значит “Механикус витэ”. Кто бы думал, что в таком респектабельном санатории могут свить гнездо настоящие змеи? Кстати, я не удивлен. Именно там, по словам вдовы, поправлял свое здоровье месье Дрейфус после операции. Скорее всего пересадку осуществили тоже там.

— Гведе, а почему хирург отказался вас оперировать? Ведь исцелить… — она захихикала, — давно усопшего писателя должно быть отличной рекламой для больницы?

Барон закурил:

— Начнем с того, что мне вовсе не было нужно, чтобы он согласился. Поэтому в моей истории жизни указано, дескать, я обладаю очень неприятной особенностью. Вы слышали о группах крови?

— Ну, только то, что говорил этот месье. Она у вас она редкая.

— Мон шер, человеческая кровь — это не просто красная водица, что течет в наших жилах. Это целая пьеса, где каждый актер играет свою роль. У любого человека в крови есть крошечные знаки отличия — наподобие рыцарских гербов. Ученые мужи различают их виды: А, В, АВ и О. Вообрази, будто это четыре клана и у каждого своя история и нрав. А и В, например, задиры, очень любят помахать кулаками, повстречав чужака. АВ — редко ходят в гости, но достаточно добродушные хозяева. Хотя и капризные. Ну и О — тихие бродяги, никому не мешают жить, но и друзей не ищут. Например, если у человека кровь относится к клану В, то влив ему представителей А, они гарантированно сцепились бы, как пьяные в кабаке Ла Шапель. И — привет могила. А вот О можно вливать кому угодно, словно дешевое вино на пиру.

Роза нахмурилась:

— Получается, кровь может убить?

— Еще и как, ма петит. Кровь это жизнь. Но легко превращается в смерть. И это не все. У представителей одного и того же клана может быть тайный пароль. Его называют — фактор резуса. Его назвали так в честь маленькой обезьянки, у которой и обнаружили. Если он есть — ты “положительный”, как большинство честных грешников Лютеции. Если нет — “отрицательный”, редкий, как алмаз в угольной шахте. Коварная штука, между прочим. Вроде ликвор принадлежит одной группе, вливаешь такой же — и добро пожаловать на войну. Кровь сворачивается, как молоко с лимоном, и бедолага корчится, будто лично Сатана ему пятки щекочет. Так вот. У нашего с вами сэра Диккенса — самая редкая в Конкордии кровь. АВ с отрицательным фактором. Таких, как он — меньше одного процента на всем белом свете.

— Но это же кровь. А вам нужна новая печень…

— Это касается и органов. Их-то наполняет и питает ничто иное как кровушка. Понимаете?

— Теперь — да! Спасибо огромное за пояснение.

— Так вот. Нужно было выведать, кто может мне помочь. В обход официальной медицины. Тем более, что проблему можно решить. Мол, есть у меня одна кровная родственница, чей орган можно было бы использовать. Жаль только, ее родители категорически против. И если бы можно было на это повлиять, я бы точно не поскупился. Но этот сухарь не соглашался пойти на преступление ни за какие деньги, вы представляете Роза? Однако, то что не удалось старой хитрой лисе, отлично вышло у юной красавицы. Ма шери, вы прелесть! Кстати, деньги для взятки, сэкономленные вами, по праву принадлежат вам. Как насчет того, чтобы арендовать для вашего отца отдельное жилье? Если надумаете, обратитесь к Лютену. Он поможет решить все вопросы.

— Но вы говорили, что после того, как вся эта история с арестом забудется, мы сможем вернуться домой?

— Говорил. Однако, боюсь, после запланированной мной аферы, возвращаться вам будет некуда. Впрочем, мы уже почти приехали, а я не хочу рассказывать дважды одно и то же. Сейчас мы встретимся с Раффлзом и я поведаю вам, что именно задумал.

Рабочий кабинет инженер-сыщика пребывал в весьма удручающем состоянии — все доступные поверхности были завалены папками с делами и досье. Сам же Раффлз, сидел над всем этим хламом с видом человека, у которого разыгралась невыносимая мигрень:

— Мое почтение, Гведе. Добрый день, мадемуазель Фалюш. А у меня, как изволите видеть, полный швах. Республиканский аудитор потребовал от нашего департамента отчеты по всем успешно раскрытым преступлениям с начала прошлого года.