Эл Полефф – Барон Семитьер: Мясорубка (страница 2)
Один из служителей закона, вооруженный револьвером, поочередно заглянул в уборную и на кухню. Убедился, что там никто не прячется. Священнослужитель же, поставив на косолапый стол склянку с каким-то мерзко выглядящим содержимым, тяжело опустился на единственный стул. Повинуясь его жесту, Роза аккуратно присела на краешек не застеленной кровати.
— Это, — служитель Бога взглядом указал на сосуд, — волчья желчь. Не позволяет лгать. Ты ответишь на мои вопросы. Как тебя зовут?
Голос монаха казался спокойным, сухим и безэмоциональным. Несмотря на относительную молодость — выглядел он лет на сорок пять, хотя его лицо и было густо изрезано морщинами — в нем чувствовался напор старого человека. Будучи не в силах понять, что происходит, Роза буквально потеряла дар речи и лишь раскрывала, подобно рыбе, выброшенной на отмель Сены, рот. Внезапно выйдя из себя, священник с силой ударил ладонью по столу и девушке стало еще страшнее. На указательном пальце его правой руки сверкнул перстень с изображением золотого креста, искусно вставленного в оникс. Символ нищих духом и телом братьев Доминика. Ордена святейшей Инквизиции.
— Я Роза. Урожденная Фалюш.
Удовлетворившись произведенным эффектом, монах искривил губы в некоем подобии улыбки.
— Роман Фалюш твой отец? Где он скрывается?
— Я… не знаю. Я его не видела уже больше суток…
— Врешь!
Он наклонился к девушке и, обдавая ее вонью гниющих зубов, прошипел:
— Ты думаешь, что сможешь спрятать от нас этого выродка? Решила, что ему удастся уйти от кары?
— Клянусь престолом Ватикона, это правда, святой отец!
Доминиканец недовольно покачал головой, после чего резко, почти без замаха, ударил девушку по лицу тяжелыми четками и, брызгая слюной, заорал:
— Не смей упоминать своим грязным языком святой трон, шлюха!
Из глаз бедняжки ливнем хлынули горькие слезы. На щеке вспыхнул багровым след от удара. От входной двери раздался резкий и злой выкрик:
— Прекратить!
Роза даже не заметила, когда в ее жилище проник еще один человек. На нем был щегольской темно-синий китель с высоким воротом, украшенным перекрещенными дубовыми листьями. Судя по крупным шестеренкам, красовавшимся на погонах у пришельца, он был не последним чином в жандармерии. Его голубые глаза сверкали неподдельной злостью. От инквизитора его выгодно отличала внушительная фигура и суровые черты лица, выдающие опытного в своем деле человека. В его взгляде читались проницательность и ум. Увидев прибывшего, священник нахмурился и презрительно сплюнул на пол:
— Вы понимаете, на кого сейчас повысили голос?
Мужчина откашлялся и надел на голову фуражку, алую тулью которой украшала эмблема, изображающая меч и весы.
— Еще как. Командан Управления общественной безопасности, инженер-сыщик Франсуа Раффлз. А сейчас, — он присвистнул, указывая кивком головы на дверь, — вон отсюда. Все, кроме мадемуазель.
Инквизитор выпучил глаза, зачем-то сжал в кулаке массивный деревянный крест, висевший на шее.
— Вы еще ответите за это, Раффлз.
— Хоть перед кардиналом. А пока его здесь нет — все вон!
Инквизитор зло скрипнул зубами. встал и направился в сторону выхода. Молодой жандарм из числа сопровождавших монаха, хихикнул. Впрочем, быстро осекся и, чеканя шаг, вышел вслед за начальством.
Несмотря на то, что в комнате было достаточно холодно, представившийся инженер-сыщиком, утер пот рукавом. Достал из внутреннего кармана кителя чистый носовой платок и протянул Розе. Она доверчиво взяла его, прижала к лицу. Командан присел напротив девушки.
— Мадемуазель, я приношу вам свои извинения за поведение этого… человека. Впрочем, это не отменяет необходимости выяснить, где находится ваш отец.
Роза всхлипнула:
— Я, действительно, не знаю, где он. В чем его обвиняют?
— Неподалеку от вашего дома обнаружили труп. Жестокое убийство. Местные жители утверждают, что покойная была не в ладах с Романом Фалюш и указывают на него, как на возможного убийцу.
— Мадам Новакович???
Раффлз напрягся:
— Разве я назвал имя убитой? Мадемуазель, вам придется проехать со мной в Управление. Собирайтесь.
Утирая слезы, девушка зашла за расписную китайскую ширму, подарок далекой родственницы. Единственный в их квартире действительно дорогой предмет интерьера. Через некоторое время она вернулась одетая в чистое старенькое платье с оборками и черный плащ с розовым подбоем и капюшоном. На ногах ее поскрипывали черные же сапожки на низком каблуке. У шеи плащ был скреплен серебряной застежкой — памятью о покойной матери.
Придерживая Розу под локоть, инженер-сыщик провел ее к крытому пароконному экипажу, стоящему на мостовой. Толпа на улице встретила их бранью и криками. Идти через двор Раффлзу пришлось расстегнув кобуру и положив ладонь на рукоять револьвера. Местные жители выглядели весьма агрессивно.
Окна фиакра не были зашторены. Весна украдкой пробиралась в Лютецию. Впрочем, в бедных районах города она ощущалась совсем по другому — более неряшливой и беспорядочной. Улица, местами мощеная потрескавшимися от времени камнями покрылась слоем грязи. Лужи, отражающие серое небо, были полны мусора. Запах сырости и гнили витал в воздухе, вызывая легкое головокружение у непривычных к обыденности Ла Шапель. По обе стороны дороги стояли ветхие, обшарпанные дома, покрытые бесчисленными слоями облупившейся и выцветшей краски. На углу расположилось азиатское кафе, всегда полное народу, явившегося за утренней порцией гаолянового самогона. Вдоль дороги валялись гниющие остатки еды, обрывки оберточной бумаги, бутылки. Ветер с легкостью подхватывал их и увлекал за собой, заставляя танцевать по лужам. Хоть и холодный, он пах весной и приносил надежду. На некоторых балконах уже начали распускаться первые цветы в деревянных ящиках — тюльпаны и нарциссы. Эти яркие пятна словно пытались напомнить о том, что даже в самом мрачном месте можно найти частицу прекрасного.
Трущобы неспешно сменялись простенькими, но ухоженными домиками. Вдоль дороги начали появляться деревья. На улицах стало меньше людей, а те, что встречались, выглядели иначе. Их одежда казалась чище, шаги увереннее. Даже улыбки на лицах прохожих были более дружелюбными и искренними.
Когда через час фиакр выехал на бульвар Вилет окружающий мир изменился еще сильнее. Создавалось впечатление, что здесь все сияло — витражи особняков, широкие окна лавок и модных ателье. Даже булыжники мостовой и те казались ровными и чисто вымытыми. На просторных тротуарах неспешно прогуливались дамы в платьях с пышными юбками, украшенные лентами и цветами и господа в строгих костюмах и цилиндрах. Их лица были спокойными и, даже, горделивыми — они несли себя с достоинством тех, кто никогда не испытывал нужды.
Экипаж остановился у трехэтажного здания на площади Бастилии. Роза уже бывала здесь однажды. Неподалеку от этого места жила старинная подруга матери, модистка, которая, по доброй памяти, шила девушке платье к выпускному балу. Жаль, потом его пришлось продать — Анжелика Фалюш подхватила чахотку и ей нужны были дорогостоящие лекарства.
Инженер-сыщик провел девушку в здание, где посадил в маленькой комнатушке для допросов и приказал ждать. Внутри не было ничего, кроме железного стола и двух стульев. Все предметы скудной меблировки зачем-то прикрутили к полу. Из-за неплотно прикрытой двери слышались голоса служащих Управления. Среди этого гула Роза различила противное, скрипучее бормотание священника, ударившего ее. Он пытался что-то доказывать, изредка срывался на крик. Тон его определенно был угрожающим. Впрочем, скоро он затих, а в кабинет вернулся господин Раффлз. В руках он держал жестяной поднос с двумя чашками, наполненными одуряюще пахнущим, ароматным кофэ, а также объемистая папка. Одну из чашек с горячим напитком он протянул Розе.
— Угощайтесь, мадемуазель Фалюш. Хочу сказать, что положение у вашего отца незавидное. Поэтому в ваших интересах рассказать о нем все, что знаете. В частности, нам необходимо выяснить, где он может находиться в данный момент.
— Я понятия не имею… — еле слышно прошептала девушка, обжигаясь кипятком.
Командан управления общественной безопасности внимательно осмотрел сидящую перед ним девчонку. Среднего роста. Стройная брюнетка. Огромные, зеленые глазищи. Приодеть и подмазать — первая красавица будет. Он вздохнул:
— Давайте попробуем по другому. Простите, напомните ваше имя?
— Роза.
— Так вот, Роза, сегодня рано утром, буквально у вашего дома, соседи обнаружили женский труп. Вы же знаете о Мясорубке? Уверен, что да. О нем слышали все. А некоторые и видели результаты его деятельности. Так вот, погибшая была убита именно им. Взгляните на эти снимки…
Он вытащил из папки несколько фотографических карточек и щелчком запустил их через стол. Фотографии рассыпались веером, открывая взгляду девушки тело, в котором сейчас с трудом можно было опознать женщину бальзаковского возраста. Мадам, на чьи устои регулярно ругался Роман Фалюш. Ее грудную клетку и живот распороли от горла до паха. Внутри, вместо аккуратно расположенных органов, находилось некое невероятное кровавое месиво, больше напоминающее горку фарша на прилавке у господина Буше. Роза едва подавила рвотный позыв. Прикрыв ладонью рот, она торопливо отвела взгляд в сторону.