Эл Полефф – Барон Семитьер: Мясорубка (страница 16)
— Не нужно о палках, господин комиссар! — Раффлз поморщился. — Но я согласен.
— Люблю уверенных в себе людей. Что ж. Белую карту консилера вы получите сейчас же, в канцелярии.
На острове Ситэ, окруженное грязными и холодными водами Сены, по соседству с бывшим королевским дворцом, превращенным в застенки, возвышается здание Дворца правосудия. Правда, это название давно стерлось из памяти старожилов. Одна из поговорок жителей Лютеции гласит: “Красный дом не судит, он поглощает”. Но даже не зная ее, попавший сюда впервые даже не усомнится и на долю секунды, что именно так и есть. Суровые фасады Дворца, давящие каменные стены и острые шпили башен превратили его в мрачное сердце власти и страха, словно вырезанное из плоти столицы. Высокие стрельчатые окна, подобные пустым глазницам мертвеца, молчаливо глядят на тех, кто по доброй воле осмелился приблизиться к резиденции псов господних. Гладкие стены дворца, потемневшие от времени и сырости, хранят следы тысяч рук — молитвенных, дрожащих, окровавленных. Создавалось впечатление, что камень их впитал в себя крики тех, кто искал здесь справедливости, а нашел лишь страдания.
Инженер-сыщик, продемонстрировавший молчаливым гвардейцам у ворот “белую карту”, беспрепятственно прошел во внутренний двор, обошел неработающий фонтан с потрескавшейся чашей и направился к главному входу. Над двустворчатыми деревянными дверями на позолоченной ленте был высечен девиз Инквизиции:
Высокие своды главного зала, который сами обитатели дворца цинично прозвали “Залом шагов потерянных”, казалось, были созданы для того, чтобы уничтожать волю. Навстречу Раффлзу вышел высокий, худой как жердь монах.
— Командан Раффлз. Управление общественной безопасности Лютеции. Мне нужен Гийом Бергнар. Вопрос государственной важности.
Прелат, как и положено ему по статусу, занимал отдельный кабинет на третьем этаже дворца. Подняв глаза от толстого тома, который читал, Бергнар криво усмехнулся:
— Месье жандарм! Решили лично принести извинения? Не утруждайте себя. Господь милостив, он учил нас прощать скорбных разумом.
Губы Раффлза сжались, превратившись в нить:
— Монсеньор прелат. Согласно закону Республики, преступления маньяка-убийцы, прозванного Мясорубкой, переквалифицированы в дело государственного значения. Будучи консилером, его ведущим, я требую передачи мне незаконно удерживаемого вами Франка Деваля, проходящему подозреваемым.
Рыхлое тело инквизитора затряслось от хохота. Притворно утирая слезы он шутливо погрозил инженер-сыщику толстым как сосиска пальцем:
— Ай-ай-яй! Я то думал, вы пришли ко мне с покаянием, как и положено доброму христианину. А, ведь, мы одно дело делаем, петушок вы мой галльский! И не трясите вашими бумагами я с радостью готов сотрудничать с вами! Но, вот незадача, передать мне особо и не кого. Ваш, как вы изволили выразиться, “подозреваемый”, к сожалению, скончался. Вообразите, повесился прямо в камере. Хорошо, успел дать признательные показания. А то, знаете ли, конфуз бы вышел!
Бергнар наслаждался каждой секундой своего представления. По его маленьким, свиным глазкам было видно — унижать жандарма доставляет ему огромное удовольствие.
— Где же оно? Наверное, у брата дознавателя осталось. Сию секунду прикажу и нам его принесут.
Прелат позвонил в серебряный колокольчик, на пороге появился еще один монах:
— Брат Анкур, принесите мне сегодняшнее confessio in peccato. Живо.
Лицо инквизитора снова расплылось в слащавой улыбке:
— Видите, месье Раффлз, смиренные чада Христовы во всем готовы помогать законоохранителям. Мы даже выполнили за вас всю грязную работу, уличили нарушителя шестой заповеди. Вы отлично справились с задачей, выследив этого еретика. Нам, к сожалению, с вами не сравниться. Не уследили! И откуда только у него в камере оказалась веревка — ума не приложу. Наверное, кто-то из братьев опояску обронил. Но вы не волнуйтесь, виновный обязательно будет наказан! Даже не сомневайтесь!
Дверь со скрипом отворилась, в кабинет протиснулся молодой инквизитор — совсем еще мальчишка. Почтительно склонив голову, он протянул прелату перевязанный алой лентой свиток. Бергнар неспешно встал и подошел к сыщику. От него несло смесью гнили от давно нечищенных зубов и ладана:
— Ознакомьтесь, господин сыскарь. Все четко, как в аптеке. До буковки.
Развернув документ, Раффлз начал читать написанный на канонической латыни текст. Лицо его побелело от злости. Согласно показаниям доктора, он вместе с временно неустановленными персонами, состоял во франкмасонской ложе. Для того чтобы получить неограниченное влияние на Президента, они регулярно приносили в жертву благочестивых христиан своему богу, именуемому Бафометом. Всего планировалось убить тринадцать человек. Благодаря недюжинному сыскному таланту командана Раффлза, еретик был задержан и препровожден во Дворец правосудия, где сознался в богохульстве и убийствах.
Прелат торжествовал:
— Обратите внимание, мы даже не обошли стороной ваши заслуги! Сам еретик отметил вас, как старательного и умелого жандарма! Нам не нужны честь и слава, оставьте их себе. Самым важным для Инквизиции всегда было искоренение греха. Готовьте свой парадный мундир, ведь после того, как мы обнародуем этот документ, вам обязательно дадут новое звание!
У инженер-сыщика заломило в висках. Головная боль была настолько нестерпимой, будто сверху на него рухнула тяжелая потолочная балка. Деревянной походкой он подошел к столу Бергнара, положил свиток. Не говоря ни слова развернулся и пошел прочь. Ему в спину вперились глаза, столь холодные и безучастные, что казалось видели не его самого, а скрытые в глубине сознания мысли. В этом взгляде не было ни ненависти, ни презрения — только холодная, бесстрастная угроза.
Вторник, 7 марта, день.
— Что вы говорите, коллега? Прямо, взял и повесился?? Каков молодец. Впрочем, я не хотел бы обсуждать происходящее по телефону. Лучше сядьте на извозчика и поезжайте прямо ко мне. И никаких отговорок! Вы непременно должны оценить качество экипажей, принадлежащих парку господина Рогроув. У него извозчики — сплошь аквилонцы. Ни слова не понимают по-галльски. Зато город знают, как свои пять пальцев. Их обычно можно найти неподалеку от моста на набережной Анри IV. Отлично. Жду.
Гведе Семитьер повесил трубку на настольный аппарат и задумчиво забарабанил пальцами по крышке бюро:
— Значит, нам открыто объявили войну… Ладно, будь по вашему. Тем более, это занятие как минимум для двух сторон. Роза, девочка моя, мне нужна ваша помощь!
Роза выбежала в холл:
— Да мастер?
— Сейчас вам придется совершить небольшой вояж. Вы отправитесь в библиотеку Мазарини. Там найдете служащего по имени Набу Меродах, это мой старый знакомый. Попросите его помочь вам собрать данные по всем языческим культам, действующим сейчас в Лютеции. Отберите из них те, которые подозреваются в членовредительстве и жертвоприношениях. Вас отвезет Лютен. От него не отходите ни на шаг. Считайте его своей тенью. Можно сказать, телохранителем.
Девушка кивнула и бросилась в свою комнату, откуда вышла спустя несколько минут. В руках она сжимала толстый блокнот. Барон улыбнулся:
— И еще. Пьер, дружище, по дороге посетите Золотого гуся. У тебя отличный вкус, поэтому положись на него и подбери госпоже Фалюш что-нибудь достойное ее статуса.
Спустя час после отъезда Розы, в двери особняка постучали. На пороге, надвинув на глаза фетровую шляпу с широкими полями, стоял Раффлз.
Если судить по той жадности, с которой инженер-сыщик опустошил полный бокал рома, за ним гналась сотня чертей.
— Я последовал вашему совету, Барон. Хотя и не до конца понял, для чего нужна вся эта секретность. На сегодня с меня хватит загадок, а потому просто постарайтесь объясниться.
— Вы знаете, кто такие кроты?
— Конечно. А при чем здесь они?
— При том, друг мой, что одно из этих животных успешно завелось в огороде вашего Управления. И, боюсь, оно способно оставить нас без урожая. Судите сами, о предстоящем визите к Девалю знали только мы и некто, работающий на вас. Ни мне ни вам совершенно неожиданное появления святош не было интересным. Следовательно, информацию инквизиторам мог передать только тот, кому вы сами сообщили о возможном аресте подозреваемого. Так? Осталось выяснить, кто это.
Командан задумался:
— Вчера вечером, по возвращении от вас, я телефонировал в Управление и отдал приказ сразу же с утра передать в мое распоряжение двух жандармов и фиакр. Однако я точно помню, что не сообщал дежурному, куда именно мы едем и по чью душу.
— Одним подозреваемым меньше. Впрочем, если бы это был он, то по приезду в клинику нас уже встречал бы пустой кабинет.
— Логично. Утром я заполнил все необходимые формуляры, положенные в случае ареста. Их видели только два человека — старший жандарм Готье и ответственный за парк Ришар.
— Стало быть, сообщить о том, куда мы направляемся, мог любой из них. Ну что же, обоих под одну плиту мы укладывать не будем, а вот выяснить, кто конкретно наш крот — сможем без труда. Но об этом потом. Расскажите-ка, для начала, что вам наплел наш приятель из "красного дома".
Внимательно выслушав рассказ сыщика, Барон хмыкнул: