Эл Моргот – Злодейский путь!.. [том 5-6] (страница 90)

Шен, на самом деле испугавшись, попытался заблокировать это движение рукой, но силы оказались не равны. Муан продолжил движение и стянул ткань с его плеча, не взирая на сопротивление.

Свободной рукой он порылся в потайных карманах своей одежды и выудил оттуда невзрачную шкатулочку.

— Эти ссадины требуют обработки. А ты о чем подумал?

Шен потрясенно уставился на него, поражаясь, как Муан смог так ловко его подловить.

— Я просто боюсь щекотки! — справившись с эмоциями, воскликнул он.

Муан тихо рассмеялся, а Шен, наконец, перевел дыхание и закрыл глаза.

— Не щекотись, — буркнул он, отвернувшись лицом к стенке.

Аккуратно подцепив мазь, Муан стал легкими воздушными движениями наносить ее на поврежденные участки кожи.

Сердце его внезапно пустилось вскачь. Кажется, пытаясь смутить Шена, он заигрался и сам едва справлялся с накатившими чувствами. Устыдившись своих мыслей, он аккуратно поправил на старейшине пика Черного лотоса одежду, стараясь не задевать кожу.

— Ал Луар! Вот где ты прозябаешь, щенок!

Ал потрясенно обернулся на этот голос, обладателя которого хотел бы видеть меньше всего.

Перед ним стоял крепкий сухой мужчина с темным от въевшегося в кожу загара лицом. Густые усы прикрывали шрам над верхней губой, а грубо очерченный подбородок делал лицо прямоугольным. Темная ткань его одежды была не по карману простому горожанину, хотя, конечно, не шла ни в какое сравнение с качеством одежды, которая сейчас была на самом Але.

Это был его отчим.

Этот мужчина вызывал в Але смешанные чувства. Он уважал то, что тот вытащил его мать из бедности и обеспечил достойную жизнь, однако при этом как человек он был Алу совершенно неприятен.

— Так и знал, что все это вранье про заклинательский орден! Вместо того, чтобы помогать семейному делу, ошиваешься черт-те где!

Лицо Ала тут же покрылось красными пятнами. Давно уже с ним не говорили в таком ключе.

— В том году показался на глаза матери с какими-то проходимцами, убедил ее, наивную женщину, что это заклинатели! Какая чушь! Так и знал, что ты, бесстыдник, просто сбежал из дома на вольные хлеба!

— Это не так, господин Гун! Я — ученик ордена РР! Я здесь со своим учителем!

Жилка у виска господина Гуна стала пульсировать сильнее.

— Называй меня отец, паршивец! Что за поведение! Люди засмеют, если услышат!

Ал вперил в него взгляд исподлобья.

- У меня никогда не было отца, и вы им не станете. «Господина Гуна» довольно, — твердо произнес он.

— Какой ты стал дерзкий, мальчишка! — воскликнул отчим, а затем залепил Алу пощечину.

Тот не уклонялся, только стоял истуканом, сжав пальцы в кулаки.

— Плевать мне на твой заклинательский орден, понял? Раз уж попался мне, пойдешь со мной, подсобишь! Вперед давай!

Ал не мог сопротивляться этому человеку. Остро желая, чтобы Шен пришел и защитил его, он, опустив голову, поплелся за отчимом.

Сон Шена был беспокойным. В этом сне он отчего-то не был собой.

У нее была большая семья: мать, отец и бабка, три младших сестры и два брата. Она была самым старшим ребенком, самая ответственная, самая скучная и с самой незавидной судьбой.

— У нас не хватает денег, чтобы прокормить семью. Ты же понимаешь, Есу, ты должна сделать это ради своих сестер и братьев. В доме удовольствий у тебя всегда будет, что поесть, ты не будешь нуждаться в деньгах. Это не такой уж плохой путь для девушки.

— Я лучше умру, чем пойду работать в публичный дом!

Отвращение и отчаяние нахлынули на Шена волной. А затем пришла боль, она расползалась от живота.

— Что такое, Есу? Ты не рада? Ты ведь сама сказала, что лучше умрешь, чем позволишь им продать себя. Я просто исполнил твое желание.

Прямо на нее пытливо смотрели разноцветные глаза.

Шен резко подскочил с кровати и в следующие мгновение с удивлением увидел, как мир перед глазами потемнел, словно кто-то выставил вперед черное стекло. От лица отлила кровь, и он зашатался, чувствуя дурноту, а резкая внезапная боль, словно пролезшая из его сна в реальность, обожгла живот. Шен упал на колени, согнувшись и обхватив себя руками.

Больно-больно-больно. Горячая влага на пальцах, что это? Шен вытянул перед собой трясущуюся руку — все пальцы в крови. Это не может быть его кровь. Это ведь не может быть его кровь. Что происходит?

Шен упал на бок, сжался в комок, прижимая руки к кровоточащему животу. Кровь быстро вытекала из тела, образуя большую лужу. Она пропитывала старые серые доски, просачивалась между стыков и каплями орошала черную землю.

— Шен!

Шен вновь подскочил на лежаке, на сей раз не чувствуя былого головокружения.

«Тебе приснился кошмар? Мне показалось, я ощутил физическую боль!»

— Это…

Шен провел ладонью по лицу, стирая наваждение. Нет, он не истекал только что кровью на этом полу, ничего этого не было.

Но, черт побери, как реалистично.

— Ты в порядке? — Муан присел на край лежака, озабоченно рассматривая его бледное лицо.

— Все в порядке, просто дурной сон.

— Ты мне врешь, — тут же нахмурился Муан.

Шен поднял на него взгляд. Да, он соврал, и даже не обратил на это внимания. Он настолько привык все скрывать, что быть откровенным, кажется, стало не просто.

— Да, не думаю, что это был простой сон, — признал он. — По-моему, это как-то связано с призраками того павильона.

— Что ты видел?

— Похоже, раньше на том месте жила большая семья: бабка, мать, отец и шестеро детей. Но они были бедны, и решили продать старшую дочь в публичный дом. Та не хотела подчиняться, ругалась. А затем кто-то пырнул ее в живот. Думаю, она истекла кровью и умерла.

— То, что ты видел, было больно? — настороженно глядя на него, спросил Муан.

— Я не знаю. В тот момент мне казалось это реальностью, так что да, должно быть. Но как только я проснулся, то понял, что это всего лишь сон.

Шен снова лгал, его до сих пор не покидало странное тянущее ощущение в районе живота: не совсем боль, больше походило на затягивающуюся рану, края которой еще покалывали. Нужно было как-то отвлечься.

— Где старик? — спросил Шен, опуская ноги на пол.

— Во дворе у огня.

Шен поднялся без посторонней помощи и двинулся к выходу. На улице он на мгновение оторопело замер, увидев, что солнечные лучи с трудом пробиваются через густую листву.

— Уже вечер?! О боги! Я оставил Ала в павильоне! Унесся, ничего ему не сказав!

— Успокойся. Твой ученик все же не полный идиот и уже, должно быть, давно оттуда ушел. Скорее всего он ждет нас в Павильоне Утешений.

Вспомнив, как Ал рассматривал местных работниц, Шен готов был поверить, что тот не прочь провести в Павильоне Утешений несколько лишних часов. А учитывая наличие у него ауры главного героя, ему определенно даже не нужно думать о деньгах.

— Ну и хорош же ты спать! — хмурым замечанием вывел его из своих мыслей старик.

«Простите покорно, что я все же живой и тоже могу устать!» — раздраженно подумал Шен. Вместо ответа он приблизился к костру и опустился напротив старика на бревно, имитирующее скамью.

«Ты с ним уже познакомился, пока я спал?» — уточнил он у Муана.

«Я представился, но он хмыкнул нечто вроде: «Ну надо же, какого полета птица», и не назвал своего имени».

— Мое имя Шен, я старейшина ордена РР, со старейшиной Муан Гаем вы, должно быть, уже познакомились. Позволено ли нам будет узнать ваше имя?

— Хорошо, — недовольно скривился старик. — Меня немного уязвляет, что вы так меня и не узнали. Пусть в последние года я и отошел от дел, на Празднике Яркой Луны я появлялся регулярно.

Шен осознал, что все же неспроста этот старик с первого взгляда показался ему знакомым. Должно быть, именно на этом празднике он его и видел.