Эл Моргот – Злодейский путь!.. [том 5-6] (страница 70)

— Как долго… — начал Муан, но хриплый голос прервался.

Мечник откашлялся и продолжил:

— Как долго ты притворяешься Шеном? С какого момента?

Не глядя на него, уткнувшись взглядом в колени, Шен тихо произнес:

— Если ты любишь меня, то должен знать ответ на этот вопрос. — Акцент был сделан на слово «меня».

В тишине проходили долгие минуты, и каждая изводила Шена посильнее голода и раскаленного железа.

— Ясно, — произнес Муан.

«Ясно?» Темные волны сошлись над головой Шена. «Ясно…»

Он вздрогнул, услышав, как захлопнулась дверь. Шен остался один в комнате.

Но он чувствовал, что Муан не ушел далеко, стоит за дверью. Это успокаивало и дарило надежду. Шен не уследил за юркой мыслью, которая сорвалась, сформулировалась, пока он не успел подавить ее:

«Он вернется и скажет, что это не важно!»

А затем Шен почувствовал, что Муан за дверью исчез.

Хозяин Проклятого пика так и остался сидеть на том диванчике в странной позе послушного ученика. Он уставился в пространство и больше ни о чем не думал.

Он просидел так довольно долго, пока вдруг не почувствовал, что от него воняет. Несет чем-то несвежим, тухлятиной, мертве… мертвечиной?

Тело оригинального Шена разлагается.

Как давно? Как он раньше не замечал? Почему другие не заметили?

Оно гниет. Гниет! Точно гниет!

Дни в этом месте определялись настолько условно, что Ал сбивался в подсчетах. День от ночи отличали лишь более резвые фейри и, может, чуть более яркий лунный свет. Проснувшись, Ал уставился в потолок и все никак не мог понять, ночь сейчас по местному времени или день.

Впрочем, не важно, спать уже не хотелось.

Пусть учитель и провел с ним половину дня, помогая в зимнем саду, Алу казалось, что встреча была мимолетной. Они почти не разговаривали, вместе избавляясь от надоедливых колючих лоз. Руки Ала прилично зажили еще накануне, так что он мог продолжать справляться и в одиночестве, но учитель не принимал возражений. Казалось, он наслаждается этой простой работой куда больше самого Ала, а тот, в свою очередь, наслаждался обществом учителя.

Потом они вместе сходили на ужин и распрощались. Это был хороший день.

И все же, направившись в сторону кухни в поисках раннего завтрака или ночного перекуса, Ал отчего-то свернул совершенно в другую сторону. Какое-то время он брел по пустым коридорам, не отдавая себе отчета, куда направляется, однако затем смутная тревога заставила парня остановиться.

Коридор тонул в полумраке, а вдалеке, спиной к закрытой двери застыл старейшина пика Славы. Лунный свет, льющийся через стрельчатое окно, освещал его лицо, и оно казалось лихорадочно бледным. Ал никогда не видел старейшину пика Славы таким растерянным и уязвимым. Прославленный мечник застыл чуть ли не в прострации, и не понятно было, что у него на уме.

Алу отчего-то показалась неприятной эта картина. Однако он и не подумал тихонько уйти, напротив, затаился, наблюдая за старейшиной, пребывающим в таком странном состоянии.

Внезапно на ум пришла мысль, что это как-то связано с Шеном. Правда, днем не было заметно, что учитель обеспокоен чем-либо, связанным со старейшиной пика Славы. Или Ал просто не заметил? Или то, что могло его обеспокоить, случилось позже?

Муан, все это время стоящий неподвижно, резко развернулся лицом к двери, будто намереваясь зайти, но в последний момент замер, в нерешительности одернув занесенную руку. Он стоял перед дверью, выглядел очень взволнованным и растерянным, и боялся толкнуть створку и сделать шаг внутрь.

У Ала внезапно не осталось сомнений, кто находится за той дверью, в той комнате. И от понимания этого в груди ученика закипал гнев.

В мыслях отчего-то всплыли самые важные слова Шена: «Ты сможешь выжить после того, как я умру. Я же не проживу без тебя».

«Не проживет. Без меня».

Ал вдруг понял, что несет куда большую ответственность за эту жизнь, чем представлялось раньше. И то, как Муан его изводит… Ал отчаянно устал видеть, как Шен раз за разом тому поддается. Такой невероятно сильный человек! Ну отчего он не поставит на место зарвавшегося старейшину пика Славы? Отчего позволяет ему столько вольностей? Отчего терпит оскорбления и боль, наносимые нежному сердцу? Отчего-отчего-отчего раз за разом улыбается ему по-особенному?!

Муан Гай недалекий, грубый и самовлюбленный, ему нравится быть сильнее всех и нравится подчинять. Он упивается своим званием самого сильного бойца ордена РР и бдительно следит за тем, чтобы никто не сбросил его с пьедестала.

То, что учитель именно «позволяет» ему вольности, Ал не сомневался. Он на собственной шкуре знал, каким Шен может быть жестким и неприступным, если считает нужным. Но в обществе старейшины пика Славы становится мягким и уязвимым.

Вздохнет ли он свободно, если Муан исчезнет? Сбросит ли свое странное наваждение?

Сбоку Ал заметил какое-то движение. Он быстро кинул взгляд налево и увидел зависшую перед ним маленькую фею. Она отличалась от тех, кто обитали в зимнем саду, у этой была бледная до голубизны кожа и огромные абсолютно черные глаза, и на цветок она совсем не походила. У феи были прозрачные переливающиеся крылышки, и вся она блестела, словно скопление звезд.

Это существо на мгновение приворожило Ала, но тот моргнул и наваждение исчезло.

— Хочешь равных условий? — мелодичным тихим голосом спросила она.

Ал вздрогнул. После предыдущей сделки с фейри, которая чуть не стоила жизни учителю, он не спешил даже вступать с этими мелкими тварями в диалог. Но фею не смутило его молчание, и она продолжила говорить. Ал бросил пугливый взгляд на Муана — но тот определенно не слышал чужой речи.

— Сила твоего желания состязаться с этим человеком призвала меня к тебе. Я — фея равных сражений, Тиань. Я питаюсь энергией битвы.

Ал с сомнением глядел на мелкую тварь. Конечно, возможность сразиться с Муаном на равных прельщала. Однако вероятность того, что все не так просто и где-то в словах феи кроется подвох, сбивала пыл.

— Я перенесу вас на свою арену.

— Тебе нужно мое согласие? А как же согласие моего противника? — не выдержал и вступил в диалог Ал.

Фея оскалила ряды мелких острых зубов. Ал не сразу понял, что это улыбка. Теперь эта тварь казалась ему еще более опасной.

— Сообразительный мальчик. Мне нужно, чтобы кто-то призвал арену равных сражений. Согласие противника не требуется.

Ал бросил изучающий взгляд на старейшину. Казалось, он почти решился войти в комнату, перед которой застыл. Внезапное осознание взорвалось фейерверком в голове Ала: он не должен позволять Муану войти. Если он войдет — Ал будет в проигрыше. Все равно, что именно предлагает фея, главное — это как можно быстрее избавиться от Муана!

— Я призываю арену равных сражений! — воскликнул парень. — Немедленно!

Муан занес руку, чтобы толкнуть дверь, но в следующий миг перед глазами заплясал калейдоскоп цветов. Прославленный мечник пошатнулся от неожиданности, заставил себя выпрямиться и заморгал. Дверь, которую он намеревался толкнуть, исчезла. Старейшина пика Славы осмотрелся по сторонам и понял, что находится в круглом помещении, пол которого испещрили непонятные символы, а на стенах застыли оледеневшие цветы. В помещении он был не один: напротив стоял ученик Шена, легко узнаваемый, несмотря на дурацкую черную маску не то с рогами, не то с длинными ушами, которую на себя напялил, а рядом с ним летала маленькая переливающаяся фея.

— Какого демона здесь происходит?! — воскликнул Муан и удивился собственному голосу: тот казался значительно выше привычного диапазона.

— Старейшина Муан, я вызываю вас на равную битву, — сделав шаг вперед, заявил Ал.

— Равную? — переспросил Муан, все еще поражаясь, как звучит. — Не дорос еще! Да и некогда мне отвлекаться на твои глупости! Немедленно верните меня откуда взяли!

Фея, порхающая вокруг Ала, вылетела вперед и, уперев ручки в маленькие бока, заявила:

— Это — арена равного сражения! Любой, кто очутился на арене, имеет право бросить вызов своему противнику и получить удовлетворение. После сражения вы вернетесь туда, где были.

Муан крайне зло посмотрел на Ала, в его глазах читалась неприкрытая угроза.

— Не думай, что я спущу тебе вызывающее поведение, молокосос! Как только у меня появится время — тебе не избежать наказания. А теперь быстрее, делай свою жалкую попытку, у меня нет времени на шутки!

Муан сознавал, что ведет себя вразрез с воинским кодексом, который призывает уважительно относиться к каждому противнику и его праву бросить вызов сильнейшему, однако маленький наглец не на шутку выводил из себя. Парень, очевидно, тоже не желал вспоминать о правилах вызова на бой, используя такие низкие методы.

«Нужно поставить его на место раз и навсегда!» — подумал Муан, но затем пришел к мысли, что это, вероятно, невозможно. Сколько уже раз он отправлял есть землю этого мальца, требовал найти соперника по уровню, но этот упрямец раз за разом прыгал выше головы, бросая вызов сильнейшему воину ордена РР, словно не понимая, что между ними десятилетия тренировок и совершенствования.

— Я так понимаю, оружия нам не видать? — задал вопрос фее Муан.

— Ваше право выбрать оружие, на котором вы с противником будете сражаться, — ответила ему фея.

— В таком случае, это будет битва на мечах.

В следующий миг рядом с ним материализовался меч, неглубоко воткнутый в пол. Муан положил руку на его рукоять и с удивлением понял, что его рука выглядит мельче привычного размера. Он поднял ее к глазам, рассматривая с обеих сторон, и увидел, что та выглядит как-то слишком нежно, без привычных мозолей и загрубевшей кожи. Но в следующий миг он заметил, что не мешкающий Ал схватил свой меч и несется к нему. Времени на раздумья не осталось, Муан обхватил рукоять меча и, лишь мельком подумав, что это обычный кусок железа, в следующий миг вынужден был отбиваться.