Эл Моргот – Злодейский путь!.. Том 1 и 2 (страница 101)
Шен вновь открыл глаза и ощутил себя за пределами собственного тела. Несмотря на это необычное явление, он все еще крайне материально держал за руку молодого господина И.
– Молодой господин, – позвал Шен. – Молодой господин И!
Правда заключалась в том, что, несмотря на все свое бахвальство, которое он проявил перед Муаном, он абсолютно не представлял, как найти того, кто был потерян двадцать лет назад. Если староста не смог удержать его – Шену вряд ли удастся его найти. Но вдруг он еще здесь?
– Молодой господин И!
Шен осмотрелся по сторонам. Реальный мир стал казаться потусторонним. Он вроде бы видел и себя, лежащего в центре печати, и Муана, напряженно расхаживающего по комнате, и всю мебель и интерьер, и свет солнца, пробивающийся через полуприкрытые двери, и вместе с тем все казалось сном, другой реальностью, дымкой. А в настоящем был совсем другой, пустой и серый, мир. Каждая вещь в нем давала свою тень, но была слишком блеклой, слишком условной, лишенной четких линий.
Шен отпустил руку молодого господина И. Поднявшись на ноги, он вышел из комнаты и принялся бродить по дому.
В углах таились черные тени, повсюду слышен был чей-то тихий шепот, шепот сотен голосов сливался в один тихий шум, вот только нужный голос не отзывался, не выделялся из этой какофонии звуков.
Гуляя по серому дому и постепенно приходя в отчаяние, Шен вдруг резко остановился. Его словно молнией пронзило озарение. Не озарение даже, а предположение, но если это правда… А что, если он с самого начала неправильно оценивал происходящее? Что, если душа молодого господина И никогда не покидала тела? Он просто спит, потерялся в собственной голове и реальности и даже после восстановления жизнеспособности тела не в силах найти дорогу наружу?!
Возможно, именно поэтому, только пробудившись в этом мире, Шен почувствовал, что все еще держит его за руку. Он все это время держал за руку его душу.
Он вернулся в покои молодого господина И и склонился над ним. Но как же пробраться внутрь его головы? Как попасть в его лабиринт подсознания?
Свеча на столике дрогнула и начала чадить, догорая. Он бродил здесь долгое время, но Муан так и не попытался задуть ее. Оторвав взгляд от свечи, Шен перевел его на прославленного мечника. Муан замер посреди комнаты и с таким напряжением следил за каждым его вдохом, что Шену показалось: он видит на его висках выступивший пот. Что ж, не то чтобы он действительно как-то помог, но, наверное, стоит потом поблагодарить его за старания.
Свеча потухла. Шен снял бумажный талисман со своего лица и открыл глаза.
Муан тут же подошел к нему и встал на одно колено.
– Ты в порядке?
– И сколько прошло времени? – уточнил Шен, садясь и потирая шею.
– Около часа. – Муан перевел взгляд на молодого господина И. – Он так и не очнулся. Не вышло?
– Ничего, у меня еще есть идея.
Муан нахмурился.
– Ты уверен, что стоит продолжать?
– Я хочу спасти его, – упрямо произнес Шен.
– Неправда.
Шен удивленно посмотрел на него, приподняв правую бровь.
– Неправда, – повторил Муан. – Ты не хочешь его спасти. Ты хочешь доказать самому себе, что способен его спасти.
– Пусть так, – после недолгого молчания согласился Шен.
– Ты играешь с человеческими жизнями, Шен. Подобное никогда до добра не доводит.
– Разве плохо – спасти человека? – разозлился тот.
– Не знаю, – довольно рассудительно заметил Муан. – Откуда же мне знать все последствия?
Шен удивленно посмотрел на него. Подобные слова он бы сам мог произнести, вразумляя Ала, но вот уж не думал, что Муан способен додуматься до такой философской идеи.
– Хватит? – предложил Муан.
– Нет. – Шен решительно поднялся.
Наклонившись, он вновь поднял молодого господина И и перенес назад на кровать. Аккуратно уложив его и накрыв одеялом, он присел рядом на край кровати.
Какое-то время задумчиво просидев так, затем, словно решившись на что-то, он резко поднялся и направился прочь из комнаты. Остановившись у порога, он окликнул служанку, все еще ожидавшую неподалеку.
– В вашем доме есть отвар сон-травы?
– Да, господин, – тут же подтвердила служанка. – Госпожа часто добавляла ее в питье господину И для лучшего сна.
– Принесите мне его.
Не было ничего удивительного, что подобное снадобье нашлось в этом доме. Его повсеместно использовали в качестве легкого снотворного, отгоняющего кошмары и дурные мысли. Однако то, что в малых дозах являлось лекарством, в больших – могло нести совершенно другой эффект.
Служанка быстро обернулась и вручила ему пузырек с коричневым настоем.
– Что это ты собрался делать? – не выдержал Муан, когда за служанкой затворилась дверь.
– Я думаю, что, возможно, его душа и не покидала тела. Она может быть все еще заперта внутри.
– Но тогда бы сработал ритуал, когда они пытались переселить ее в тело Ала, разве нет?
– Только если душа осознает себя. Но что, если он все еще не осознает, что заперт?
Шен откупорил пузырек и, пока Муан не успел вновь засыпать его вопросами, выпил его до дна.
Глаза Муана пораженно расширились:
– Что ты делаешь?!
Чувствуя легкую слабость, начинающую расползаться по телу, Шен вновь подошел к ложу молодого господина И и присел на край.
– Я верну его душу в это тело. Так или иначе.
Муан начал подумывать, что, возможно, стоит привязать его к колонне и подождать, пока эта навязчивая идея не вылетит из его головы. Жаль только, вервия бессмертных у него при себе не было.
– На сей раз… На сей раз что я могу сделать, чтобы пробудить тебя, если что-то пойдет не так?
Шен чувствовал одновременно сонливость и тошноту. Приблизившись, он опустил голову на грудь молодого господина И. Он почувствовал, как его грудная клетка слабо вздымается при каждом вдохе. Уже проваливаясь в сон, на границе сознания он ощутил, что его обжигает негативная энергия, как тогда, возле черного омута.
«Боги, – не в силах уже злиться, подумал Муан, – миру крайне повезло, что Шен в свое время не решил стать лекарем».
На сей раз все было совершенно не так. Шена окружала искаженная тьма, словно мазки черной масляной краски. Темные очертания складывались в силуэты, в безумные улыбки, в раззявленные в крике рты. Образы окружили его, словно люди в метро в час пик. Было не продохнуть. Он не мог понять даже, есть ли здесь пространство или лишь один этот черный карман, куда он попал и оказался зажат среди теней. Страх охватил его в первое мгновение, но затем он закрыл глаза, и все исчезло.
Шен понял, что ему вовсе не обязательно дышать в этом месте. И так же необязательно материальное должно быть непреодолимым препятствием. Он сделал шаг вперед и не почувствовал сопротивления. Еще шаг. Он ощутил склизкое прикосновение к своей щеке. Он сделал еще шаг и набрался решимости, чтобы открыть рот и закричать.
Стоило ему приоткрыть рот, как он почувствовал, что в его глотку забилось мерзкое слизистое месиво. Закашлявшись, он упал на колени и вместе с тем понял, что ему и говорить не нужно.
«Молодой господин И!»
Шен ощутил, как нечто давит на его плечи и спину, обтекает контуры его тела, струится по упертым в землю рукам, обхватывает шею, пытается прибить его к земле.
«Молодой господин И!»
Ему стало на самом деле страшно. Ничего подобного ему не доводилось ощущать, и, так решительно отправляясь в мир его грез, он самонадеянно даже не принял во внимание: здесь может находиться нечто, что Шен будет неспособен понять.
Черная субстанция поглощала его, проникала под одежду, охватывала тело, становилась второй кожей, и он был не в состоянии скинуть ее с себя. Это было… словно тот омут черной жижи. Муан это ощущал, когда ему довелось в нем искупаться? Вот только у Муана оказалась светлая сущность, а Шен тогда спасся благодаря самопожертвованию хрупких, а сейчас… Сейчас его ничто не защищало. И в нем было слишком много тьмы, являющейся таким лакомым деликатесом для жижи черного омута.
Субстанция окутала его целиком, застила глаза. Шен почувствовал, как она заливается в ноздри, уши, пытается продвинуться внутрь глаз. Никогда еще в жизни ему не было так отвратительно и страшно, как сейчас. Он ничего не мог поделать, не мог сопротивляться, не мог выцарапать ее с себя и тем более из себя. От отвращения хотелось умереть, лишь бы не ощущать этого. Быстрая смерть – вот все, чего он сейчас желал.
«Помочь тебе?» – внезапно услышал он мелодичный голос в собственной голове.
Несмотря на всю омерзительность происходящего, Шен не мог двинуться или как-то исправить свое положение, не мог также укрыться в забытьи или смерти, поэтому, претерпевая подобные мучения, мысленно был способен вести светские беседы.
«Что ты можешь сделать?» – по существу спросил он.
«Избавить тебя от страданий».
«Это понятие растяжимое. Можно… конкретней?» – Все же вести беседы в его положении и не отвлекаться было довольно затруднительно.
«Я сделаю все, что ты скажешь».