Эл Моргот – Соннасарнова. Элит (страница 18)
— Назойливый представитель прошлого.
— И что он делает в сознании моего брата?
— Путается у нас под ногами, — невозмутимо пожал плечами Тейн.
Глаза существа нехорошо сверкнули.
— И какими судьбами? — обратился к нему Алкайдэ.
— А ты предположи, — золотоглазый окинул взглядом тлеющий мир сознания Киры.
Тейн помрачнел. Для него все было очевидно.
Фира отпустил руку Тейна и вместе с Кирой спрятался за его спину.
— Тейн, вот если бы твоя спина была чуть пошире, было бы идеально, — заявил он.
Тейн, слегка лягнув его ногой, сурово посмотрел на противника перед собой.
— Может, тебе пора еще куда-нибудь? — с надеждой спросил он.
Тот не удостоил его ответом.
Тейн вздохнул — надежды не оправдались. Но план у него уже был.
— И как там у вас, внизу? Что нового? — Алкайдэ решил начать со светской беседы.
На минуту ему показалось, что столь невинный вопрос вогнал существо в ступор. Хотя вряд ли он был далек от истины. Наконец сообразив, что от него хотят, золотоглазый прошелестел:
— Все тебя заждались. Агония по тебе плачет.
— Долго же ей придется быть безутешной, — ухмыльнулся повелитель теней.
Алкайдэ, столь занятый процессом препирательства с золотоглазым, не заметил того, что начало происходить вокруг. Фира увидел, что мир тлеющего сознания пришел в движение. Ели и столбы разрушались, обращаясь в уголь. Черные сполохи в небе почти закрыли его сплошным пологом. Пепел под ногами пришел в движение: он собирался в тонкие струйки, те — перерастали в ручейки, и все они тянулись к ногам пришедшего.
— Что происходит? — Фира тронул Тейна за плечо, привлекая его внимание к окружающему.
Алкайдэ выругался. Затем, обернувшись в сторону существа, начал вполголоса что-то бормотать. Это заняло каких-нибудь несколько секунд. А потом несуществующее небо прорезала такая же несуществующая молния. И ударила прямо в золотоглазого. Процесс разрушения приостановился.
Существо было ошеломлено подобной дерзостью.
Тейн, воспользовавшись передышкой, подтолкнул Фиру в сторону клепсидры.
— Бегите, я слегка разомнусь. В конце концов, псевдобогу ни за что со мной не справиться! — добавил он громче, делая акцент на слове «псевдобог».
При этих словах еще одна молния ударила в существо. Золотые глаза блеснули яростью. Псевдобог кинулся к Тейну, пропуская Фиру и Киру мимо себя. До клепсидры оставалось несколько шагов. Стоило Кире переступить порог — и все было бы кончено, сознание тлеющих воспоминаний закрылось бы для всех. И псевдобог вовремя осознал свою ошибку. Не достигнув Тейна, он развернулся и в одно мгновение оказался рядом с Кирой, схватив того за руку.
Огромная тень метнулась из-под ног повелителя теней. В доли секунды догнав Киру, словно мягким крылом укрыла его и вытолкнула в клепсидру.
Как только Кира исчез в розовой мгле, Тейн почувствовал, как почва уходит у него из-под ног, в висках застучало. Покачнувшись, он стал проваливаться в ватную черноту.
Открыв глаза, Алкайдэ обнаружил, что лежит на камнях Дна. Рядом лежали Фира и Кира, а в нескольких метрах от них возвышалась фигура псевдобога. Тейн порывисто вскочил на ноги.
— Ты пожалеешь, — прошипел псевдобог и добавил:
— Эврар.
На миг Тейн оцепенел. Ему показалось, что его оглушили, что на него вылили ушат ледяной воды. А потом он почувствовал ярость. Такую же забытую, как давние воспоминания. Могучей волной она поднялась из глубин памяти и как цунами затопила его, смывая все мысли. Но прежде, чем ненависть охватила его целиком, он успел заметить, что Фира сидит на камнях и смотрит на него, а рядом приоткрывает глаза Кира. И прежде, чем его глаза затопила фиолетовая тьма, он последним рывком вытолкнул их в реальность.
А потом ненависть вырвалась наружу. Тьма расходилась от него концентрическими кругами, как волны от брошенного в воду камня. Все это происходило с молниеносной быстротой. Первой же волной псевдобога смяло и вынесло во тьму за границами Дна. Камни, устилавшие Дно, перемалывало в мелкий песок. Но Тейн этого уже не видел.
Глава 7. Исповедаюсь только тебе
Confiteor solum hoc tibi
Перед глазами была мутная зеленая пелена. Сознание возвращалось постепенно, какое-то время он просто парил в этой пелене, не понимая, что он… и где он…
Стекло. Пальцы наткнулись на толстое холодное стекло. Это было как разряд тока: осознание. И вместе с осознанием пришла жгучая, невыносимая боль. Вены горели, выгорали дотла, и он вдруг отчетливо понял, что вскоре они превратятся в черный уголь, как те деревья в сознании Киры. Зеленоватая жидкость, в которой он находился, не могла укротить этот пожар. Нееет…
Фира вгляделся сквозь пелену, в то, что творилось за стеклом. Лаборатория… Белые халаты… Там правда люди?.. Или это боги смерти? Тейновы боги смерти…
Он чувствовал, как умирает. Ему казалось, он чувствовал это уже не раз. Но сейчас… было еще более реально. Куда более реально. И очень, очень страшно.
«Тейн! Ты же обещал! СПАСИ МЕНЯ!»
Мало-помалу тьма отступила. Тейн открыл глаза. И зажмурился от света, показавшегося ему слишком ярким после охватившего его мрака. Но вот, привыкнув к здешнему освещению, он различил грязно-серые стены. Мебели не было. Сам Тейн сидел на голом полу. Алкайдэ попытался подняться и только тут обнаружил, что у него скованы руки. Рассеянно оглянувшись, он попытался собрать картинку воедино и понять, где же он. Ах да, Агония.
Голубые глаза, исполненные ненавистью, всплыли в памяти. Тейн запрокинул голову, стукнувшись затылком о стену. Не помогло. Глаза только стали ярче, а ненависть и ярость в них — еще холоднее. Тейн застонал. Единственный человек, которого он действительно хотел спасти, единственный человек, который доверился ему, теперь был мертв. Мертв? Тейн усмехнулся горько и зло. Уж лучше бы и правда — просто мертв.
Из оцепенения Тейна вывел не то шорох, не то иной звук. Он мгновенно насторожился. От Агонии можно всего ожидать. Тейн знал многие легенды, ходившие вокруг этой страшнейшей из темниц, но только теперь у него была возможность проверить их лично. А впрочем, тут было вовсе не так уж страшно, как он ожидал… Пока, по крайней мере.
Звук повторился. Далекий и неясный. Словно зов.
«Тейн! СПАСИ МЕНЯ!»
Внезапно обретя силу и мощь, голос хлестнул, как удар плетки. Вот только принадлежал этот голос не девушке.
Тейн широко раскрыл глаза. Фиолетовая тьма, просочившись из самых глубин зрачка, залила глаза.
Он вспомнил.
Вспомнил, как еще один человек просил его о помощи. Вспомнил путешествие в чужое сознание. Вспомнил появившегося там бога. "Эврар" — и тьма захлестнула его.
А вспомнив, он разозлился вновь. Но теперь ярость его была осознанной. Тусклая лампочка, светившая под самым потолком, разлетелась вдребезги от его взгляда. Комната погрузилась во тьму. Но это была тьма живая. Каждой клеточкой тела Тейн ощущал ее пульсацию и движение. Она дышала. И она жаждала крови.
Двое лаборантов, закончив работу пораньше, собирались вместе скоротать вечерок и шли по коридору, обсуждая бары.
Свет ламп, освещавших коридор, задрожал. Лаборанты замедлили ход, неодобрительно косясь на неладное освещение.
— Что-то здесь не так, — заметил один.
Но другой не проникся его беспокойством.
— Пошли, этот вечер будет нашим! — хлопнул он друга по плечу.
Но только он это произнес, как стена по правую руку от лаборантов покрылась трещинами и обвалилась. Когда пыль немного осела, лаборанты разглядели темный силуэт человека. Его костюм, вопреки ожиданиям, вовсе не был в пыли. Длинные волосы, отливающие фиолетовым, змеились вокруг головы. А за ним…
За ним не было ничего, кроме черноты. Но вот мгновение — и она, словно вода, плавно перелилась в коридор и начала расползаться огромным уродливом пятном по полу, все ближе подбираясь к лаборантам. Последнее, что они увидели, — это жуткая белозубая улыбка.
Глазами, полными ужаса, один из лаборантов смотрел, как тьма не пожирает, нет, а словно растворяет в себе, подобно кислоте, его товарища. Но вместо того, чтобы нажать кнопку тревоги, или хотя бы попытаться убежать, бедолага, как прикованный, застыл на месте. Страх парализовал его. Все, на что он был способен, — молча наблюдать, как черная лужа, добравшись до него, начала плавить его ботинки. Мгновение — и он почувствовал, что она добралась и до плоти. Больно не было. Было — словно он распадается на атомы, исчезает, как карандашный рисунок под ластиком. Безболезненно и бесследно. А потом он закричал. Не от боли. То ужас, дикий и первобытный, проложил себе путь наружу, разрывая голосовые связки.
Под оглушительные предсмертные вопли лаборанта, которые, впрочем, длились не так уж долго, Тейн добрался до лифта. Кроме этих двух несчастных, на небольшом отрезке пути ему больше не встретился ни один человек.
Нажав на минус одиннадцатый этаж, Тейн приготовился.
Густая и вязкая, тьма все еще продолжала "вытекать" из камеры, в которой ранее был заперт Тейн. Как лава при извержении вулкана, она стремительно распространялась по этажу, и дальше, вниз и вверх, уничтожая все на своем пути, оставляя за собой лишь изглоданные голые стены.
Когда дверь лаборатории разлетелась на куски, первое, что увидел Тейн — это Фира, заключенный в стеклянную колбу, подключенный к трубкам и проводам, в мутной зеленоватой жидкости неизвестной Тейну субстанции.