Эл Лекс – Угроза мирового масштаба. Книга 3 (страница 8)

– Дело в том, что я не совсем обычный маг.

– Ну это не секрет, – усмехнулся Нокс. – После всего того, что вокруг тебя происходит, было бы странно считать тебя… «обычным». И фонтан, о котором говорил директор. Колись, это ведь ты его нашел, да?

– Как догадался?

– Не сразу, – уклончиво ответил Нокс. – Но я был бы больше удивлен, если бы оказалось, что ты тут ни при чем. Так это все, что ты хотел мне сказать?

– Конечно же, нет, – усмехнулся я. – Дело в том, что у меня еще есть способность, которой нет ни у кого другого. И я хочу попробовать научить тебя этой способности тоже.

Адам, конечно же, был прав, когда говорил, что любая магическая техника когда-то считалась прерогативой и особенным умением какого-то одного мага. И, безусловно, он был прав, когда говорил, что любая из них со временем стала доступна всем, кто достаточно усидчив, чтобы ее заучить, и достаточно могущественен, чтобы ее повторить.

И второй слой магического зрения – не исключение… Но с некоторыми оговорками.

Второй слой магического зрения не был техникой в полном понимании этого слова. Сказать так – это все равно что сказать, что накачивание маны в пальцы, чтобы оперировать ею – тоже техника…

А ведь это не так.

Это просто способ манипулирования маной, единственный, по сути, способ ею манипулировать, по крайней мере, осознанно.

Вот и со зрением примерно то же самое – это единственный способ видеть ману, и магическое зрение открывается у мага автоматически, как только он понимает, что вообще способен контролировать ману… И, судя по тому, что оно было мне доступно даже тогда, когда я был лишенным магии простым человеком, это умение отпечатывается на уровне сознания, а не физиологии, и остается с человеком, даже если тот оказался в теле, которое не было способно к этому ранее.

Но если первым слоем в теории мог овладеть любой маг, то со вторым было несколько сложнее.

По какой-то причине чем старше был маг в тот момент, когда пытался научиться этой технике, тем меньше у него было шансов научиться ей. Казалось бы, ничего сложного в этом нет – просто посмотри тем же самым магическим зрением, но под другим углом, – однако проблемы все равно возникали.

Девятилетние маги, даже если их магических сил пока еще не хватало даже на то, чтобы спичку зажечь без помощи рук, легко переключались на второй слой в то время, как маститые архимаги, которые могут целые армии выкидывать в космос при необходимости, не способны были на это, как бы ни пыжились.

Этот странный парадокс в свое время породил очень много разнообразных теорий, и в конце концов все решили сойтись на том, что во всем виновата закостенелость сознания и зашоренность разума, которые неизбежно приходят с возрастом.

И, если вспомнить вывод о том, что магическое зрение это навык сознания, а не организма, в эту теорию начинаешь верить.

Ведь именно дети и подростки всегда были основным двигателем магии – теми, кто позволял ей развиваться, теми, кто придумывал новые плетения.

Их непосредственность и иногда даже инфантильность творили чудеса – они просто верили, что у них что-то получится, и просто плели какие-то случайные плетения… которые в конечном итоге и приводили к тому, чего они хотели. Через пять попыток, двадцать, сто – но приводили. И маститые архимаги уже постфактум брали почти готовое заклинание и дошлифовывали его, исправляя оплошности, добавляя мощности, корректируя потоки… Словно ограняя прекрасный бриллиант, который без этого так и остался бы мутным некрасивым камнем.

Безусловно, были и плетения, которые придумывали те самые архимаги (да я сам пару плетений придумал, правда ни одним из них после этого не пользовался – одно отпугивало змей, а второе позволяло любой твердый объект превратить в подобие резинового – гибкого и податливого), но таковых было мало и это были практически сенсации.

В основном, новые плетения создавались детьми и подростками.

Они вообще к магии были намного восприимчивее, чем взрослые бородатые дядьки. Они с ней словно играли, в то время, как дядьки пытались магию себе подчинить. А особенно смелые сторонники теории о зашоренности даже прямо так напрямую и говорили – у взрослых это не получается, потому что у них практически нет воображения. Они не способны себе представить, как это – видеть цвета маны.

Мне повезло – меня научили, когда мне было пятнадцать. Я успел освоить этот навык с юности, уже очень давно, и он настолько стал привычен мне, что в новом мире я даже не задумался о том, как его применяю – просто применял и все.

Девятнадцатилетних в моем мире все еще брались учить второму слою, но процент удачных исходов большим назвать язык бы не повернулся. Двадцатилетних брали уже неохотно, в двадцать один шанс найти того, кто возьмется за это, стремился к нулю. В двадцать два его уже не было вообще.

У Нокса шанс был, поэтому я и собирался научить его этому. Мне надо было предъявить результаты Адаму – это единственный способ заставить его сделать то, что нужно мне.

– Про магическое зрение знаешь же? – спросил я у Нокса, когда его взгляд из заинтересованного уже превратился в скучающий. – Ну там ману видеть, ее истечение и все такое?

– Ага. – Нокс моментально потерял интерес. – Этому меня еще в семь лет научили.

– А я тебя сейчас научу кое-чему намного круче. – Я назидательно поднял палец. – Какого цвета сейчас мана струится с моего пальца?

– Не знаю… Черная? – Нокс с подозрением посмотрел на меня. – Как я по-твоему должен угадать?

– Ладно, попробуй ты. – Я опустил палец и посмотрел на Нокса. – Выдели немного подкрашенной маны, а я тебе скажу цвет.

Нокс посмотрел на меня с еще большим подозрением, но послушался, и я сразу же сказал:

– Красный. Предсказуемо.

Нокс покосился на меня и поменял цвет.

– Синий. Уже интереснее.

Он снова поменял цвет, и я в очередной раз ответил верно:

– Черный.

И снова смена.

– Фиолетовый.

И опять.

– Ещё раз синий… Красный… Желтый.

– Да как так-то?! – вышел из себя Нокс, вскакивая с кровати.

– Погоди, это еще не все. – Я успокоил его и жестом попросил сесть обратно. – Это только малая часть способности. На самом деле, кроме цветов маны я вижу еще и плетения, которые из нее собираются. Ты видишь просто клубок бесцветной прозрачной маны и не способен из-за этого распознать плетение, но это вообще если очень сильно повезет. На дистанции побольше или с неудобного ракурса ты вообще не поймешь, что какое-то плетение существует – оно же прозрачное. Ты будешь реагировать на сам факт сотворенного заклинания, на то, как оно подействует, и защищаться будешь от последствий. Я же вижу все плетения еще в момент их создания.

– Как?! – ошарашенно уставился на меня Нокс. – Как это возможно?! Почему я этого не умею?! Почему этого вообще никто, насколько я знаю, не умеет?! Ты сейчас ведь не шутишь?

– А похоже, что я шучу?

– Да вроде нет. Но тогда как у тебя получается видеть и цвета маны, и плетения?

– Не знаю, – честно признался я, разводя руками. – Но хочу попробовать научить этому и тебя. Я ведь могу смотреть так, а могу не так, а это значит, что я могу это контролировать. А раз я могу это контролировать, то, возможно, смогу научить контролю и кого-то другого. Например, тебя.

– А почему ты выбрал меня? – Нокс с сомнением посмотрел на меня. – Я же не то чтобы прямо силен в магии.

«Зато ты оболтус, каких еще поискать, и за счет этого непосредственен как утка в полете», – хотел ответить я, но Нокс все равно бы не понял.

– Ты же мой друг. Кого еще мне учить, если не тебя?

На ком еще мне ставить опыты, дружище?..

Я никогда не был прямо таким уж сильным методистом и учителем, да я и не стремился к этому. Так, научил пару человек паре плетений, но никогда не получал от этого удовольствия и уж тем более не воспринимал это как свое призвание – моя стезя была совсем другой.

И, тем не менее, я был единственным, кто мог научить Нокса, да и всех остальных тому, что умею сам.

Неизвестно, сколько еще времени пройдет, прежде чем в этом мире появится первый ребенок, который додумается захотеть посмотреть на ману с цветовой точки зрения и подберет правильную последовательность действий для этого…

А действовать надо сейчас.

Я объяснил Ноксу про глаза-излучатели, про то, что надо как бы исторгать из себя по капельке чистую, ни во что не покрашенную ману, будто бы навстречу солнечным лучам, что несут через хрусталики визуальную информацию в мозг.

Объяснил, как работают глазные мышцы, меняющие размер зрачка и как заставить их работать в своих интересах, так, чтобы они помогали контролировать поток исторгаемой маны. Объяснил, что не надо пытаться увидеть ману, а надо просто поверить в то, что это возможно

Я вообще много чего ему объяснил. Возможно, даже переборщил, потому что Нокс слушал меня с таким видом, будто я открываю для него окружающий мир заново.

В конечном итоге, за три минуты до того момента, как должен был раздаться сигнал к подъему, у Нокса получилось. Да, не сразу, далеко не сразу.

Его запал, интерес к происходящему становился все слабее, и слабее и к этому моменту он вовсе почти впал в летаргию, но, когда получилось – блондин аж подпрыгнул на кровати, да так, что я всерьез испугался, как бы он не пробил башкой потолок и не оказался этажом выше.