Эл Лекс – Систематизатор (страница 33)

Очень сомневаюсь, что он испугался. Даже сомневаюсь, что он ушел лечиться — вряд ли я его хотя бы даже поцарапал. Остается только один вариант — он скрылся, чтобы незаметно атаковать.

Я потратил эту секундную передышку на то, чтобы найти глазами Настю и нашел ее почти там же, где мы стояли, когда вошли внутрь комнаты. Она только-только поднималась с пола, а кот рядом с ней активно гнул спину, и, судя по открытой пасти, даже шипел.

Они-то и стали следующей целью паука. На сей раз он не стал выбегать из укрытия, а быстро поднялся на своем гамаке над паутинными стенами, буквально на полметра, и с громким «хщ-щ-щ» харкнул в Настю каким-то зеленым сгустком!

Кот успел среагировать и резко прянул в сторону, прижав уши, а вот Настя нет…

Но зато среагировал Модуль Защиты, который я своими руками надел на нее еще в доме. Когда зеленый сгусток практически коснулся лица девочки, перед ней внезапно вспыхнуло что-то вроде силового поля, полностью повторяющего ее силуэт, но вынесенного вперед на несколько сантиметров. Я думал, что сгусток расплескается о него, как обо что-то материальное, но он просто исчез, как будто был какой-то голограммой!

Все. Это был единственный заряд модуля, теперь он будет долго перезаряжаться и от второй такой атаки девушку не спасет. Не знаю, насколько смертоносна эта штука, но обычно зеленые биологические жидкости ничем хорошим не являются. Надо отвлечь его от Насти!.. Еще лучше, конечно, было бы ей спрятаться куда-то, но тут тупо негде!

Хотя о чем я?! Есть где! Прямо на мне есть!

Я снова схватился за ружье и выстрелил в патриарха, привлекая его внимание, но он вместо того, чтобы повернуться ко мне, шустро опустился на своем гамаке за паутинные стены. Я же потратил выдавшуюся секунду на то, чтобы добежать до Насти, снимая на ходу клобук сокрытия.

— Меняемся! — велел я, дергая ее за пояс модуля защиты. — Надень на голову и сиди молча!

К счастью, Настя не стала задавать глупых вопросов, и даже помогла мне расстегнуть модуль. Она даже успела натянуть на голову клобук и пропасть из поля зрения, в том числе и моего…

А потом ближайшая паутинная стенка снова разорвалась и патриарх кинулся в атаку!

Я толкнул воздух в том месте, где стояла Настя, чтобы опять оттолкнуть ее с пути патриарха, но из-за того, что не видел, где она стоит, — и взор не подсветил, ведь она мне не враг! — почти промахнулся и чуть не повалился вперед по инерции. Пробежал несколько шагов, ловя равновесие, и практически уперся в стену, точно под одним из непонятных бидонов, излучающих свет и бело-голубое пламя.

А патриарх уже настигал…

Я развернулся, вскидывая дробовик, и перегораживаясь им поперек тела. Хелицеры патриарха скользнули по оружию, срывая с планки коллиматор, и вырывая дробовик у меня из рук, но зато не попали в голову, а только в плечо — в то, которое до этого момента еще оставалось здоровым!

Я зарычал от боли, когда патриарх шевельнул застрявшим во мне жвалом, поднял здоровой рукой Лизу и попытался дотянуться до ближайшего, любопытно выпученного в мою сторону глаза. Не дотянулся — глаз резко дернулся назад, уходя от клинка. Тогда я попытался снова садануть по хелицере — тот же результат, хрен пробьешь! Тут не пробить, туда не достать!

Патриарх что-то дробно простучал своими лапами по полу, и чуть приподнял меня над полом, продолжая прижимать хелицерой к стене. Искра, отстрелившаяся от источника бело-голубого света над головой, упала на голову и больно обожгла ухо.

Ну, если оно мне делает больно, то, может, и пауку тоже будет?!

Подняв руку с зажатой в ней Лизой, я дотянулся до бидона и ткнул его кончиком в дно, срывая с крюка, на котором он висел. Бидон легко подался, снялся и полетел вниз, где я и перехватил его, бросив Лизу на пол. Перехватил прямо за кольцо, на котором он висел, и сунул сноп бледно-голубого пламени длиной в две ладони прямо в любопытные глаза патриарха!

И патриарх вспыхнул. не просто шарахнулся назад, визжа от боли, он натурально вспыхнул по всей своей площади, словно был облит бензином! Ворок шарахнулся прочь, выдергивая из меня хелицер, бледно-голубое пламя полностью покрыло его, и он, суча лапами во все стороны, будто пытаясь сбить с них пламя, принялся отступать к своему паутинному гнезду.

И с каждым шагом языки пламени становилось все короче, угасали, и становилось очевидно — когда он достигнет своих «покоев» все пламя полностью погаснет.

Я бросил взгляд на бидон, который выпал у меня из рук, когда патриарх отпустил меня, но огонька на его конце уже не было, он потух. То ли от того, что бидон упал набор, то ли еще от чего-то. В любом случае, он мне больше не помощник.

Я бросил взгляд на ближайший, еще горящий бидон, а когда вернул его обратно к патриарху, тот уже скрылся за стеной заново наплетенной паутины.

Нет, так дело не пойдет! Бидоны слишком быстро гаснут, и на самом патриархе огонь тоже слишком быстро гаснет! Нужна или температура больше, или горение дольше! Или и то и то сразу…

Я побежал к другому бидону, краем глаза следя за паутинными стенами. И вовремя — ближайшая ко мне разорвалась, выпуская из себя разъяренного патриарха, на котором на вид не было и царапины!

Но я уже подбежал к ближайшему бидону, ткнул его стволом дробовика, сбрасывая с крепления, поймал в воздухе, и с ним в руках развернулся к патриарху.

Ворокс затормозил в каком-то метре от меня. Упираясь лапами в пол так, что они аж заскрипели, он замер на месте, сосредоточив взгляд всех глаз на бледно-голубом огоньке, который я буквально тыкал ему в морду.

— Не нравится, а? — усмехнулся я, стараясь не замечать боль в продырявленной руке. — Ты же знаешь, где можно от этого спрятаться, ну. Давай провожу.

И я сделал шаг к патриарху, тыкая огнем его в морду. Патриарх резко прянул назад, и, мерно перебирая лапами, на задней передаче, принялся спешно уползать от меня обратно в свой плетеный дворец. И я даже не сомневался, что сейчас он снова закроет за собой дверь, а потом взлетит на паутинном гамаке над стенами, намереваясь и меня тоже заплевать ядом. Пока у меня есть огонь, он больше не захочет лезть ко мне вплотную.

Так оно и оказалось. Быстро затянув проход в паутинной стене, патриарх практически сразу же взлетел над нею, фокусируя на мне взгляд и прямо на глазах раздуваясь.

Не лезть в ближний бой ему ума хватило. А вот на все остальное — уже нет.

Я левой рукой швырнул бидон с горящим огнем вперед и вверх, так, чтобы он взлетел точно над патриархом, а потом приложил приклад к плечу, и выстрелил по летящей мишени. На всякий случай — дважды, поскольку коллиматор сорвало, а без него я давно не стрелял.

Баллон разлетелся точно над патриархом даже раньше, чем он успел плюнуть, и накрыл его настоящим дождем бледно-голубого, будто газового, огня! Паутинный гамак моментально вспыхнул и исчез, и патриарх рухнул внутрь своего паутинного убежища… Которое тоже моментально занялось!

Жар был такой, что даже я, в пяти метрах от очага возгорания, поднял руку, прикрывая лицо. Казалось, что у меня обгорают брови и трещат волосы. А еще казалось, что я слышу визг умирающего в огне патриарха.

Пытаясь прикрыть лицо, я чуть не ткнул сам себе в глаз — левая рука плохо слушалась. А правая, вообще отказалась подниматься — видимо, два выстрела со вкладкой в раненое плечо окончательно его добили.

Температура была просто бешеная — наверное, сталь плавить можно было! И пусть горело все недолго, но в таком пламени ничего не могло выжить!

Но патриарх выжил. Выжил — но отнюдь не уцелел. С обгоревшими лапами, с полопавшимся карапасом на круглой голове, он все равно жил. И даже пытался дергаться, встать, может быть… Его паутинное укрытие сгорело дотла и теперь он был открыт со всех сторон и больше не казался могучим серьезным противником. Жалкая обгоревшая кучка дерьма. И тем не менее он все еще пытался жить. Вряд ли атаковать, и даже вряд ли защищаться, просто хотя бы жить. Просто хотя бы выжить.

Я подошел к нему вплотную, и поднял дробовик. Левой рукой, которой еще мог двигать. Поднял и приставил дульный срез прямо к глазным стебелькам твари. В такой ситуации полагается сказать что-то крутое, но… Это же паук. Что с ним разговаривать? Он же тупой. У него чисто анатомически нет того органа, которым можно думать.

А даже если это и не так… Какая мне разница?

И я просто зарядил усиленный выстрел и всадил заряд картечи практически вплотную между двух обгоревших глазных стебельков. Подбросил ружье, поймал за цевье, дернул вверх-вниз, перезаряжая, повторил выстрел, повторил перезарядку — правая рука так и не слушалась. И только после третьего выстрела патриарх перестал дергаться.

А меня — перестали держать ноги.

Опираясь на ружье, как на посох, я осторожно опустился сначала на колени, а потом и вовсе лег на холодный каменный пол. Холодный — но это даже хорошо, он так приятно охлаждает мое разгоряченное боем тело. И в голове немного проясняется, а то мутит и крутит так, будто я отравился…

Отравился! Яд!

— Дядя Витя! — раздалось откуда-то издалека. — Дядя Витя, что с тобой?!

Перед глазами все плыло и двоилось, но я кое-как открыл инвентарь и нашел в нем Чашу Очищения. Попытался выхватить ее из воздуха, промахнулся, еще раз промахнулся и только с третьего раза сжал в пальцах…