Эль Корн – Цикл. Проект «Морфей». Книга 1. «Посланник богов». Эпизод 3 (страница 7)
Также он узнал, что в лесах, в основном Южных и Диких Земель, водилось множество крупных бабочек и больших не кусачих комаров, Павел точно не помнил, как подобные насекомые назывались на земле, но, наноботы быстро подсказали, что назывались они комары-типула. Степи же и речные долины, были ареалом обитания множества различных видов и размеров жуков, предпочитающих держаться поближе к воде, представитель которых, так сказать и «поприветствовал» Павла.
Кухня в Эгильтоне, значительно отличалась от княжеской, хотя, первым блюдом, было тоже «сливочное жаркое» по-местному, «загущенное белым соусом рагу», только вот, ингредиенты тут были несколько другие. Хотя, сперва он и подумал, что это блюдо приготовлено из такого же, как и в княжестве «кабанчика», но мясо в блюде, выглядело несколько по-другому, да и вкусом отличалось, больше напоминая земную говядину.
Только вот, Павел уже знал, что несмотря, на наличие в этом мире, народа корви, чьим покровителем был бог с бычьей головой, коров тут не было, как, впрочем, и овец с козами и чье это было мясо, для него оставалось загадкой, что он, и не заметив, огласил вслух.
– Это тунке, дядя Пав-л, – услышал Павел рядом, знакомый детский голосок и взглянув в сторону, с удивлением увидел, непонятно откуда взявшуюся, сидящую рядом с ним Веллу.
– А ты тут откуда, здесь же Тогер сидел? – выразил Павел, вслух, свое удивление, отчетливо помня, что прислуга, рядом с ним, усадила старшего сына королевы Отер.
– Да этот ненормальный, опять к своим любимым воздушным кораблям убежал, – махнув рукой на видневшиеся на лугу, между дворцом и каналом беллоны, – сказал, что вы дядя Пав-л, что-то ему обещали и убежал, только его и видели, а потом, ночью, опять будет по кухне шариться.
– Ну что ж, это его выбор, а я голодать не собираюсь, буркнул Павел, пододвигая к себе тарелку со «сливочным жарким», как сказала девчушка, из тунке.
Он понятия не имел что такое «тунке» и попробовав блюдо, которое было весьма недурно на вкус, для исправления данного упущения, Павел сразу полез за нужной ему информацией в местную инфосеть, где и узнал, что «тунке», это рыба, внешне похожая на земного тунца. К этому времени, на стол подали чашки, судя по жидкой консистенции и сильному рыбному запаху, с рыбным супом и поставили большие разносы с целиком запеченной рыбой и он, сразу поглядел в инфосети, что это за блюда и из чего они приготовлены.
Суп, который он встретил в этом мире впервые, как он и предположил, действительно был рыбным, приготовленным из двух пород рыбы, речной форнек, похожей на земную форель и морской форнек, схожей с лососем. Запеченная же рыба, была двух видов, уже знакомый Павлу по рагу, тунке и ламис, причем последний, и в запеченном виде, на столе, и в живом виде, на появившейся перед его глазами картинке, очень был похож, на знакомую ему, по учебнику зоологии, земную кистеперую рыбу.
– Точно не помню, но на Земле, такая рыбка, вроде как называется ламинария, – подумал Павел, пытаясь вспомнить, как называется земной аналог ламиса.
– Латимерия, – услышал Павел подсказку, «покопавшихся» в его памяти наноботов, мысленно поблагодарив их в ответ, думая уже о другом, – вот сдается мне, что может оказаться, что эти рыбки ни хера вот не местные и к их появлению в этом мире, приложили руку, те самые земляне, из другой реальности.
Не торопясь пробуя запеченные рыбу, Павел мысленно размышлял, что послужило причиной такому рыбному меню, местные традиции или наличие в городской черте канала и близость моря, хотя последняя причина была маловероятна. Насколько он помнил, хотя, столица княжества, и была дальше от моря, чем Эклирн, но не настолько, чтобы это препятствовало подвозу морепродуктов, да и в королевстве, вроде как, с домашними животными проблем не было, тот же белый соус-то, присутствовал, а значит, причина в таких рыбных предпочтениях, скорее всего, была в местных традициях.
Не то чтобы это его прямо так уж волновало, просто ему нужно было отвлечься от беспокойства, вызванного сидящей рядом с ним «маленькой бестией», периодически сверлящей его пристальным взглядом.
* * *
Велла не понимала, что с ней происходит, порой ей казалось, что в ней, реально сосуществует два разных человека, в этом теле, одиннадцатилетней принцессы, дочери короля Эгильтона, был разум взрослой девушки. Нет, не зрелой женщины, с этим телом, невозможно было ощущать себя взрослой женщиной, скорее, она ощущала себя, рано повзрослевшим подростком, поскольку, желания прежней личности, некогда властвующей над этим детским телом, периодически пробивались наружу.
Велла не знала, как и почему это произошло, просто, однажды, она начала гораздо быстрее развиваться интеллектуально, внешне оставаясь такой же маленькой девчонкой и теперь, словно наблюдала за собой со стороны. Она, своим, не по годам, высокоразвитым интеллектом, отчетливо понимала, что в этом возрасте, в голове, этого детского тела, не может появиться и мысли, даже о мальчиках, не говоря уже о взрослом мужчине и сразу же пресекала, даже помышления в этом направлении, благо это было легко, поскольку и такого влечения она не испытывала.
Вот и этот человек, как только появился у них, сразу же ее заинтересовал, но, естественно, не как мужчина, а как весьма неординарная личность, он привлек ее своими магическими способностями и знаниями. Так-то, Велла, вообще не доверяла не только имперцам, но и всему человеческому народу, но этот «русин», смог заинтриговать ее, не только своими способностями, но и настороженным отношением к ней.
Для подтверждения своих ощущений, она даже привлекла своих братьев, что было не так уж и трудно, и все для того, чтобы убедиться, что их гость, как она и почувствовала, действительно ее опасается, именно ее, а не кого-то еще. Выяснить, у прислуги, где именно, находился сейчас этот человек, не составило труда и она, возглавляя ораву ребятни нагрянула в гостиную, где он находился. А далее, несколько манипуляций и вот, она уже восседает на его коленях, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям эмпата, чтобы определить как этот человек, к ней относится и действительно ли, он к ней неравнодушен.
И это, было действительно так, только вот, это была не присущая всем имперцам чувство превосходства, или неприязнь к мейрам, этот человек испытывал по отношении к ней, непонятное ей опасение, и, что было для нее удивительно, раздражение, вызванное ее близостью. Она даже подумала, что он просто не любит детей, поскольку слышала, что некоторых мужчин, особенно из человеческого народа, дети раздражают, но когда к нему на колени залез ее младший брат, то он остался к этому равнодушен.
Напоследок, уже покидая гостиную, Велла прикрыла глаза и стараясь подражать матери, приложив палец к губам, так же как она, негромко произнесла, – еще увидимся дорогой.
Брат Тогер, конечно же, за такое «хулиганство» пригрозил ей расправой, что ее, только раззадорило, но, вот что ее позабавило, так это смущение дяди Пав-ла, даже отразившееся на его лице и его недовольство и раздражение, вызванные ее репликой, словно она сказала что-то постыдное, но ее отец, постоянно слышал такое от своих жен и реагировал на это спокойно.
Велла была настолько увлечена желанием понять, причины такой странной реакции, что с нетерпением дождалась подходящего момента, когда же ее старший сводный брат, Тогер, усаженный за ужином рядом, с дядей Пав-лом, отлучился по своим делам, чтобы сразу же воспользовавшись этим, занять его место, рядом со своей «жертвой».
* * *
– Дядя Пав-л, вы меня боитесь? – услышал Павел неожиданный вопрос, с недоумением взглянув, на сидящую рядом девочку, но вспомнив об эмпатии всех мейр, сразу понял, что она имела ввиду.
– Не то, чтобы прямо так уж боюсь, Велла, скорее опасаюсь, – начал Павел, одновременно обдумывая, как бы объяснить попонятнее, этому ребенку, суть проблемы.
– Понимаешь, у меня на родине, люди считаются взрослыми, не как у вас, с тринадцати лет, а только после восемнадцати, – после паузы продолжил Павел, – а одна из моих младших жен, Карелиян, записала мне, в младшие жены, свою дочь, четырнадцати лет, так что, я теперь, ко всем молодым девочкам отношусь с опаской, ожидая аналогичного подвоха.
Павел, конечно, не забыл про разницу летоисчисления Земли и Ниш, и что Лирайн, по земному, уже немногим больше восемнадцати, но ему, совсем не хотелось, нагружать голову постороннего ребенка ненужными расчетами, которые ей, никогда и не пригодятся.
– Вполне здравое решение, – услышал Павел, детский голосок, недоверчиво взглянув, на десятилетнюю девчонку, так легко, высказывающей, вполне взрослые мысли.
– Тогда, получается, что это не личная неприязнь, ко мне или к нашему народу в целом, а всего лишь, особенности разного социума, – ошарашив Павла, озвучила Велла, что совершенно не вязалось с ее внешностью, десятилетней девочки.