Эль Корн – Цикл. Проект «Морфей» Книга 1. Посланник богов. Эпизод 1 (страница 10)

Стоило всем рассесться по местам, как вокруг засновали служанки, расставляя на столе различные блюда, два из которых, видимо, были «основными» – большая овальная, толстостенная, металлическая «жаровня», с чем-то похожим на рагу и большой поднос, с каким-то, клыкастым, похожим на кабана, запеченным животным.

По мимо основных блюд, на столе было несколько блюд с уже виденными Петром овощами, но нарезанными соломкой, и корзинки серого и белого хлеба. А также плоды, похожие на яблоки, и гроздья ягод, внешне, ничем неотличимых от земного винограда.

Пока Павел рассматривал заставленный различными яствами стол, к нему подошла еще одна, девушка в ошейнике, с небольшими, изогнутыми вперед рожками и очень большой грудью, поставив на стол открытый графин, с бордового цвета жидкостью, от которого, сразу же напахнуло, смешанным с алкоголем, ягодным ароматом.

Почувствовав давление на плече, Павел, скосив глаза увидел, что эта грудастая мейра, ставя правой рукой, перед ним, бокал, левой облокотилась на его плечо, наклонившись вперед так, что ее весьма немаленькая грудь, чуть не выпала из разреза платья. Улыбнувшись и стрельнув большими глазами, девушка выпрямилась и явно, излишне, виляя бедрами, так что ее хвост, с «метелкой» на конце, буквально хлестал по ее ногам, удалилась.

Это дефиле служанки или кем была эта грудастая мейра в ошейнике, естественно было замечено Вайлой и, как решил Павел, было воспринято ей как вызов, по крайней мере, девушка, облокотившись одной рукой о стол и уперев вторую в колено, слегка наклонилась в его сторону, также продемонстрировав ему, конечно, меньшего размера, но не менее великолепную, грудь, вернее, верхнюю ее часть, поскольку у платья Вайлы, вырез, все же был меньше.

– Ну, ничего, ничего, я потом этой титястой, подробно объясню, чтобы не лезла, вперед меня, со своей грудью, – пробормотала Вайла, немножко злясь на свою неугомонную, наглую служанку, и уже мысленно, продолжила размышлять, – а с другой стороны, у Пав-ла, все равно будет две старших жены, одной из которых, буду я, и множество младших жен, так почему же, не подобрать ему младших жен самой, чтобы заранее исключить откровенных стерв и дур, с которыми мне будет трудно найти общий язык.

Илойн, в отличие от своих сородичей, из народа корви, известных своей покладистостью и спокойствием, была весьма неугомонной и скандальной особой, но изгнана из своей деревни она была не из-за своей склочной натуры, а из-за своей болезни, принуждающей ее отдаваться практически любому мужчине, за что ее даже прозвали на родине «рогатой крол». Изгнанная из родной деревни и добравшись до города-королевства Фанора, Илойн попалась там на воровстве еды, за что и были продана имперскому работорговцу, продавшего ее в княжество.

Выкупленная в последствии Гленором, она, на удивление всех, его домочадцев, быстро ознакомившихся с ее несносным характером, смогла найти общий язык, с Вайлой, в последствии чего, стала не только ее личной рабыней, но и подругой.

Видя, что сидящие за столом, наливают себе вино сами, Павел также взял графин и наполнив свой бокал, по привычке, наполнил бокал сидящей рядом Вайле, с недоумением и как ему показалось, надеждой, на него взглянувшей.

Услышав слева, деликатное покашливание, Павел, повернувшись на звук, увидев, ехидно ухмыляющуюся физиономию Силона.

– А ты, братец, как я погляжу, времени зря не теряешь, – ткнув Павла локтем в бок, ухмыляясь, произнес мейр и вдруг хихикнув, добавил, – да и сестричка, у меня, не промах.

Повернувшись к Вайле, Павел увидел, покрасневшую и явно смущенную девушку, державшую в руке, наполненный Павлом бокал, с несколько странным, словно обдумывающую сложную задачу, выражением лица, вскоре сменившись на уверенность, и мейра, резко поднеся бокал к губам и опрокинув его в рот, повернулась к нему, задумчиво на него посмотрев.

Просидев так пару минут и словно придя к какому-то решению, Вайла опустив взгляд и поставив бокал обратно на стол, взяла стоящую перед ней пустую тарелку и наполнив ее мясом с овощами, не отрывая от тарелки взгляда, слегка подрагивающей рукой, поставила блюдо перед ним.

По изменившемуся поведению девушки было понятно, что что-то произошло, но не зная местных обычаев, Павел не мог понять в чем дело, и размышляя, что он мог сделать не так, чисто на автомате, взяв вилку и наколов на нее кусок мяса, отправил его в рот, подцепив, следом, еще пару кусков овощей.

Все, прожевав и запив вином, Павел опять взглянул на Вайлу, увидев, что настроение девушки изменилось в лучшую сторону и теперь, она сидит улыбаясь, а в ее глазах, светится облегчение и радость.

– Твою ж мать, в этот раз, вроде пронесло, но незнание местных обычаев может и к проблемам привести, – подумал Павел и решив прояснить, что счас произошло, повернувшись к Силону, сказал, – слушай приятель, а тебе не кажется, что я, чего-то не знаю?

– Чего? – удивленно переспросил ошарашенный таким вопросом Силон, с недоумением глядя на Павла.

– Да, вот, понимаешь, у меня такое чувство, что я не совсем понимаю, что происходит, а мне, знаешь ли, как-то не хотелось бы никого ненароком обидеть или упустить свой шанс, – менторским тоном, проговаривая каждое слово, пояснил Павел, подняв, вновь наполненный бокал.

– На счет последнего, можешь не беспокоиться, свой шанс, ты уже крепко ухватил, причем, обеими руками, – усмехнувшись, ответил Силон и видя, что Павел, также ничего не понимает, объяснил более подробно, – предложить мейре бокала вина, выражает желание, провести с ней ночь и если она его примет, то значит согласна.

– Твою ж, мать, – пробормотал вслух Павел, и уже мысленно, сам себя отсчитал, – это же, надо, так вляпаться, девочка конечно шикарная, но вдруг она еще действительно несовершеннолетняя, вот это будет номер, предложить малолетке переспать.

Хотя, судя по отсутствию, осуждающей реакции присутствующих в столовой, в этом мире, это считались нормой, но Павел, все равно чувствовал себя неуютно, опасаясь, чтобы его не приняли за извращенца.

– Предложенная в ответ пища, служит предложением, на более длительные отношения, – наполнив свой бокал, «добивая» Павла, продолжил Силон, – и приняв ее, ты дал свое согласие на это.

– Твою ж, мать, – уже мысленно выругался Павел и пытаясь, прояснить и смягчить ситуацию, уже в слух произнес, – я еще плохо знаю ваши обычаи, но, не рановато ли, в ее возрасте, думать о серьезных отношениях?

– Рановато? – с удивлением переспросил Силон, тут же добавив, – у нас, уже в тринадцать лет, считаешься взрослым и с разрешения родителей, можно заключить «семейный союз», в четырнадцать, ты уже полностью самостоятельный и можешь сам распоряжаться своей жизнью, а Вайле уже шестнадцать исполнилось.

– Хорошо хоть не тринадцать, хотя и шестнадцать маловато, но вот через пару лет будет уже норма? – облегченно вздохнув, подумал Павел, осознав, что все нормально и по местным меркам, он не совершил ничего противозаконного, хотя возраст девушки, все же его немного беспокоил, и он уже думал просветить собеседника в свои сомнения, но не успел.

– Точно, ты же, не из нашего мира и не в курсе, что у мейров, только до десяти лет, физическое развитие проходит также как у людей, а потом есть различия, – вдруг, хлопнув себя по лбу, рассмеявшись, сообщил Силон, – с десяти, до тридцати лет, мы мейры, внешне изменяемся в два раза медленнее, затем внешние изменения замедляются еще больше, а после двадцати лет, там вообще, за десяток лет, только на год стареем.

– Причем, это касательно, так сказать, только внешних признаков, – отпив из бокала продолжил мейр, – что же касательно физиологии организма, то…

Прервавшись, мейр злорадно ухмыльнулся, видимо поняв терзающие соседа сомнения и бросив взгляд на сидящую по правую сторону от Павла сестру, нагнувшись над столом, крикнул, – дядя Гайс, будь так любезен просветить нашего Пав-ла, относительно физиологических отличий, между человеческими женщинами и мейрами, а-то, он похоже сомневается, что сестра достаточно взрослая, чтобы стать его женой.

Повернувшись на раздавшийся справа прерывистый кашель, Павел увидел, раскрасневшуюся, прикрывшую рукой рот, старавшуюся прокашляться Вайлу, сжавшую побелевшими пальцами бокал с вином, которым, судя по всему, она и подавилась, услышав слова сводного брата. Встретившись с яростным, метавшим гневные молнии взглядом девушки, Павел поспешил отвести от нее глаза, благо, Гайс в этот момент начал говорить.

– В отличии от женщин, человеческого народа, мы мейры, взрослея, очень медленно изменяемся внешне, а вот физиологически, развиваемся несколько быстрее, – поднявшись из-за стола, начал Гайс менторским тоном, как заправский преподаватель, – потому, если у человеческого народа, взрослым считаются с пятнадцати лет, то мейры годом раньше, уже с четырнадцати.

– С десяти до тридцати лет, физическое развитие у нас, мейров, протекает, примерно, как полтора года за год, – сделав паузу и отхлебнув из бокала, продолжил Гайс – так что, наши шестнадцать, как ваши девятнадцать.

– Так что, дорогой наш зятек, можешь не переживать, Вайла уже вполне взрослая женщина, чтобы родить тебе здоровых детей, – подняв бокал, громко провозгласил мейр.