Эль Кеннеди – Ошибка (страница 55)

– Я знаю. – Похоже, Ханна не в силах убрать с лица эту огромную идиотскую улыбку. – Логан все время только о тебе и говорит.

Грейс таращится на меня:

– Правда?

– Целыми днями напролет, – подтверждает Гаррет, тоже сверкая огромной идиотской улыбкой. – А еще он слагает о тебе длиннющие поэмы и каждый вечер зачитывает их нам в гостиной.

Ханна фыркает.

Я показываю ему средний палец.

– О, о поэмах я знаю, – говорит Грейс моему лучшему другу. – И я уже отправила одну, что он мне написал, в альманах Бостона.

Я резко разворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее:

– Лучше, если это окажется шуткой.

Гаррет начинает дико ржать:

– И если да, то тогда это сделаю я.

– Я чувствую себя обделенной, – заявляет Ханна. – Почему я единственная, кто не читал эту поэму?

– Я отправлю ее тебе по электронной почте, – предлагает Грейс, и я издаю стон безысходности.

– Ну, что у нас есть поесть? – Гаррет шагает к холодильнику. – Я умираю от голода, а кое-кто не захотел заходить в кафе, чтобы перекусить.

– Я бываю там четыре дня в неделю, – возражает его девушка. – Это последнее место, куда мне хочется заходить в свои выходные.

Гаррет вынимает две упаковки яиц:

– Никто не против омлета?

Мы все согласно киваем, и Гаррет начинает разбивать яйца, а Ханна и Грейс резать овощи. Моей обязанностью становится накрыть на стол, что занимает всего тридцать секунд. Ухмыляясь, я опускаюсь на стул и начинаю наблюдать, как они работают.

– Ты убираешь посуду после еды, – предупреждает Ханна, протягивая Гаррету разделочную доску с зеленым болгарским перцем.

Да и ладно.

– Так почему вы вернулись раньше? – спрашиваю я, облокотившись на столешницу.

– Потому что Элли и Шон основательно поссорились. – Ханна смотрит на Грейс. – Моя соседка и ее парень.

– Судя по всему, скоро он станет бывшим, – замечает стоящий рядом с плитой Гаррет. – Кажется, я ни разу в жизни не слышал, чтобы люди так орали друг на друга.

Ханна вздыхает:

– Порой эта парочка действительно пробуждает друг в друге самое худшее. Но они же выявляют друг в друге самое лучшее. Поэтому они все время то расходятся, то снова сходятся. Я была уверена, что на этот раз они будут вместе до конца, но вышло по-другому.

По кухне витают ароматы, от которых текут слюнки. Гаррет не самый лучший повар, но омлеты у него получаются пальчики оближешь! Спустя десять минут он раскладывает по нашим тарелкам пушистый золотистый омлет, сдобренный сыром, грибами и болгарским перцем, и мы вчетвером усаживаемся за стол. Такое чувство, будто у нас двойное свидание, что кажется чем-то фантастическим. До прошлого года Гаррета не интересовали серьезные отношения, как и меня до прошлого месяца.

И мне это нравится. Ханна и Грейс поладили. Мы оживленно общаемся, много смеемся. Не помню, когда в последний раз я чувствовал такое умиротворение, так что когда мы заканчиваем завтракать, мне плевать, что нужно заняться посудой.

Грейс, сжалившись надо мной, помогает убрать со стола, а потом присоединяется ко мне у раковины, где я быстро ополаскиваю каждую тарелку перед тем, как загрузить все в посудомоечную машину.

– Я понимаю, почему ты хотел ее. – Девушка говорит едва слышно, но так тоскливо, что я тут же напрягаюсь.

Я замечаю, что она смотрит на Ханну, и чувство вины пронзает мое сердце, вызывая жалящий укол боли. Я не упоминал имя Ханны, когда в апреле рассказывал о ней Грейс, но признался тогда, что мне нравится девушка моего лучшего друга. Очевидно, Грейс сложила два и два.

– Она забавная. И очень красивая, – смущенно произносит Грейс.

Я вытираю руки о полотенце и беру ее за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Я не хотел ее, – шепчу я и поворачиваю голову Грейс в сторону стола: – Я хотел этого.

Гаррет притянул Ханну к себе на колени и, обнимая одной рукой, целует ее в кончик носа. Пальцами другой руки он перебирает ее темные волосы, а она, склонившись к нему, шепчет что-то ему на ухо, вызывая его усмешку. То, как они смотрят друг на друга… благоговейный трепет, с которым он к ней прикасается… они до омерзения влюблены, и это заметно любому.

Включая Грейс, которая с улыбкой поворачивается ко мне:

– Да. Кто бы этого не захотел?

Когда кухня блестит чистотой, мы снова поднимаемся на второй этаж, но не для того чтобы заняться сексом. Все выходные мы почти не спали благодаря нашему секс-марафону – кстати, я ничуть не жалуюсь, – так что мы решаем немного вздремнуть. Я ставлю будильник, чтобы не проспать, потому что в шесть мне нужно отвести Грейс к ее отцу.

Мы залезаем под одеяла, и я притягиваю к себе ее теплое тело, обнимая сзади. Удовлетворенно вздохнув, я уже начинаю засыпать, когда ее голос вырывает меня из сна.

– Джон? – шепчет она.

У меня щемит сердце. Не знаю почему, но это происходит каждый раз, когда она зовет меня по имени. Конечно, она называет меня «Логаном», а когда смеется надо мной, то «Джонни», но только «Джон» вызывает в моей груди такие эмоции.

– М-м-м?

– Ты хочешь остаться на ужин?

Я замираю, и она замечает мою реакцию, потому что, тихо усмехнувшись, добавляет:

– Можешь сказать «нет». Но… ты уже вроде как познакомился с моей мамой, а мой папа, чтобы ты знал, совсем не страшный. Даже наоборот, он может показаться тебе скучным – он только и говорит что о науке.

Точно. Она как-то упоминала, что ее отец – профессор биологии. Но меня беспокоит не это. Последний раз я знакомился с родителями девушки, когда учился в старшей школе, и тогда это не казалось таким уж важным. Скорее неизбежным, потому что моя девушка и я еще жили со своими родителями.

И да, я уже познакомился с мамой Грейс по скайпу, но это же была не какая-то там официальная встреча. Оказалось весело и ненапряжно, ничего страшного. Но знакомиться с отцом Грейс – лично – вот это уже страшно.

Говорит парень, который в нее влюблен.

Верный аргумент. Черт, да я уже ступил на территорию «СТРАШНО», когда осознал свои чувства к ней.

– А он не будет против, если я останусь?

– Конечно нет. Мама уже рассказала ему о том, что у меня есть парень, так что, если честно, папа уже достал меня просьбами познакомить тебя с ним, – признается она.

– Ну ладно, тогда я останусь. – Моя рука еще крепче прижимает ее ко мне. – С удовольствием.

Грейс

Стоит замечательный теплый вечер, и папа решает, что нам лучше поужинать на террасе. Он жарит стейки, а мы с Логаном занимаемся приготовлением другой части ужина. Я отвечаю за запеченный картофель, а Логан – за салат. Наблюдая за тем, как сосредоточенно он нарезает помидоры, можно подумать, что парень борется за выход в финал передачи «Шеф-повар Америки».

– Расслабься, Джонни, – подкалываю я его. – От твоей способности приготовить салат не зависит, понравишься ты ему или нет.

А вообще, по-моему, он уже понравился моему отцу. Вопреки моим ожиданиям, папа не стал устраивать Логану допрос с пристрастием и, похоже, испытал внутреннее облегчение, когда при представлении их друг другу Логан отпустил шутку. Мой папа всегда считал Брендона ничем не примечательной личностью – да-да, Мистер Я-Научу-Вас-Биологии как-то усадил меня и сообщил, что мой парень скучный. Что на самом деле было неправдой. Брендон был застенчивым, но никак не скучным. Когда мы были вдвоем, я загибалась от смеха.

Но папа так и не убедился в обратном, и нельзя отрицать, что Логан обладает куда большей уверенностью в себе, чем Брендон. Спустя пять минут после знакомства с моим отцом Логан делает ему беззлобное замечание по поводу того, что тот воспитал меня в «ненависти» к хоккею, и папа снова поднимает эту тему, когда мы сидим за стеклянным столом на террасе.

– Вот в чем дело, Джон, – говорит он, отрезая кусок от своего стейка. – Грейси достаточно сообразительна, чтобы распознать удивительно низкий уровень умений, задействованных в хоккее. – Его глаза озорно поблескивают.

Логан изображает изумление:

– Да как вы можете, сэр!

– Смирись с этим, мальчик. Футбол требует спортивных навыков совершенно иного уровня.

Мой парень задумчиво жует запеченный картофель.

– Ну ладно, а представьте себе следующее: на всех игроков «Брюинз» надели футбольную форму и вывели на поле. Я ручаюсь, что они будут играть все четыре периода и даже надерут всем задницы. – Он ухмыляется. – А теперь возьмем игроков «Пэтс», оденем их в хоккейную форму и коньки и выпустим на лед – вот скажите мне честно, смогут ли они играть на протяжении полных трех периодов, да еще и неплохо?

Папа прищуривается:

– Что ж, нет. Но только потому, что многие из них, скорее всего, не умеют кататься на коньках.

Логан торжествующе улыбается.