Эль Кеннеди – Ошибка (страница 43)
– Клянусь всем святым, если кто-нибудь из вас не объяснит мне, что тут, черт побери, происходит, я сойду с ума.
Я усмехаюсь:
– Моя девушка захотела, чтобы я прислал ей свою фотку, где я в нижнем белье сижу на обитой красным бархатом кушетке. Ты понятия не имеешь, как трудно найти это проклятое кресло.
– Ты говоришь так, словно это все объясняет. Но я по-прежнему ничего не понимаю. – Джастин вздыхает так тяжело, словно слова грузом ложатся на его плечи. – Вы, хоккеисты, больные на всю голову.
– Не-е, просто не такие неженки, как вы, футболисты, – сладким голосом отвечает ему Гаррет. – Мы
– Шармом? Это самое банальное из всего, что я когда-либо… нет, знаете что? Не собираюсь я с вами спорить, – бурчит Джастин. – Давайте уже найдем девчонок и поедем обедать.
Грейс
О боже. Он действительно это сделал. Я таращусь в свой телефон, разрываясь между желаниями засмеяться, простонать и побежать в ближайший секс-шоп за вибратором, потому что, черт! У Джона Логана самое сексуальное в мире тело.
Стоять посреди радиостанции высунув язык наверняка не входит в список моих обязанностей, но вообще-то сегодня я и не работаю. Я заскочила сюда лишь для того, чтобы пообедать с Моррисом. И мне плевать, что я пускаю слюни при всем честном народе –
– Ух ты, офигеть можно! – раздается восхищенный голос Морриса.
Подпрыгнув от испуга, я разворачиваюсь и вижу, что он незаметно подобрался ко мне со спины. Судя по веселому блеску в его глазах, ему удалось-таки заглянуть мне через плечо и увидеть фотографию, которую я с таким вожделением рассматривала.
– А я все гадал, как он выкрутится, – по-прежнему глупо улыбаясь, говорит Моррис. – Не следовало в нем сомневаться. Этот парень – неукротимая сила природы.
Я с подозрением прищуриваю глаза:
– Он рассказал тебе про фотографию?
– Вообще-то про весь список. Мы вчера виделись: Лоррис вот-вот подомнет под себя весь Бруклин, кстати. И Джон весь вечер распинался о том, что никак не может отыскать кушетку из красного бархата. – Моррис пожимает плечами. – Я предложил набросить красное покрывало на диван в общей комнате нашего общежития и сфотаться там, но он ответил, что ты посчитаешь это жульничеством и лишишь его своей любви.
Сдержав стон, я засовываю телефон в сумку, затем подхожу к мини-холодильнику у противоположной стены и достаю бутылку с водой. Откручивая крышку, я стараюсь не замечать неподдельную радость Морриса.
– Хотел бы я быть геем, – вдруг уныло говорит он.
Я фыркаю:
– Ого! Продолжай. Я охотно упаду с тобой в эту кроличью нору и посмотрю, куда она приведет.
– Серьезно, Гретч, я обожаю его. У меня на него стоит. – Моррис вздыхает. – Если бы я знал о его существовании, то никогда не стал бы приглашать тебя на свидание.
– О, ну спасибо.
– Да ну тебя. Ты необыкновенная, я это сразу понял. Но с этим парнем мне не тягаться. Когда дело касается тебя, он действует на совершенно ином уровне.
Забавно, но после нашего короткого, провального свидания, мы с Моррисом стали хорошими друзьями. Иногда, когда во мне вновь просыпается чувство вины из-за того поцелуя с Логаном на вечеринке «Сигмы», Моррис больше не позволяет мне извиняться. Он утверждает, что одно ничтожное свидание не считается серьезными отношениями и то, что случилось, не было изменой, и, по-моему, он не кривит душой. Еще мне кажется, это даже к лучшему, что у нас так ничего и не получилось, – я начала замечать, как парень смотрит на Дейзи, и уверена:
А что же я? Я хочу свидания с Логаном больше всего на свете и уже жалею обо всех этих заданиях, потому что, если честно, он завоевал мое сердце уже одним своим стихотворением. И совершенно ясно, что он ждет этого свидания не меньше моего, иначе не стал бы так выкладываться ради самого офигенного коллажа из всех, что мне доводилось видеть. И ради сердец из бумаги. И ради мокрых, почти мертвых роз, которые он покрасил в синий пищевым красителем.
Ну и эта фотография. Его решимости просто нет границ.
– Знаешь, – медленно проговаривая слова, начинаю я. – Мне стыдно за то, что заставила делать его все эти задания, когда мы оба знаем, что я соглашусь на свидание с ним. Наверное, лучше сказать ему, чтобы он не заморачивался по поводу последнего пункта.
– Не нужно, – тут же говорит Моррис.
Я хмурюсь:
– Почему?
– Из-за моих чисто эгоистических соображений. – Он усмехается. – Любопытно посмотреть, что он придумал.
Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться:
– Честно? Мне тоже.
Логан
Через два дня после того как судьба преподнесла мне подарок в виде обитой красным бархатом кушетки, я сворачиваю с шоссе в сторону Гастингса, а Гаррет тихо сидит на пассажирском сиденье. Мы возвращаемся из нашей часовой поездки в Уилмингтон и всю дорогу не разговариваем. Хотя, по-видимому, у нас разные причины молчать. Я никак не могу перестать думать о ледовой арене, которую мы проезжали по дороге в ресторан. Она не идет ни в какое сравнение с шикарной «ТиДи-Гарден». Просто большое, ничем не примечательное здание, как любая другая старая арена в Новой Англии.
Но я бы продал душу дьяволу за шанс каждый день практиковаться там.
Я вкатываю на подъездную дорожку к нашему дому, но не заглушаю двигатель и поворачиваюсь к Гаррету:
– Спасибо тебе, чувак. Теперь я твой должник. – Я снова умолкаю. – Я знаю, как сильно ты не любишь пользоваться связями своего отца.
Он пожимает плечами:
– Микки мой крестный. Я воспользовался собственными связями. – Но я понимаю, как не хотелось ему делать тот звонок. Крестный он ему или нет, но легенда хоккея Микки Хансон – лучший друг Фила Грэхема, а Гаррет почти всю жизнь потратил на то, чтобы выйти из тени своего ублюдка-отца.
– Ты говорил с ним? – осторожно спрашиваю я. – С твоим отцом в смысле?
– Нет. Он звонит чуть ли не каждую неделю, но я просто нажимаю на «отбой». А ты со своим?
– Пару дней назад. – Я стараюсь чаще звонить папе и Джефу, а еще маме и Дэвиду, потому что когда начнется подготовка к сезону, наше расписание тренировок станет более напряженным и я буду жить только хоккеем, попросту забывая о звонках семье.
Гаррет на мгновение затихает, а потом задумчиво смотрит на меня:
– Она стоит всего этого, дружище?
Мне не нужно спрашивать, кто эта «она». Я просто киваю.
– Это ведь не тупо ради секса?
Я печально улыбаюсь:
– У нас еще не было секса.
В его глазах мелькает удивление.
– Серьезно? Я думал, ты переспал с ней еще тогда, в апреле.
– Нет.
Уголки его губ приподнимаются. Или мне кажется, или он действительно смотрит на меня с
– Что ж, тогда ты ответил на мой вопрос. – Он хлопает меня по плечу и тянется к дверной ручке. – Удачи.
Если честно, не думаю, что удача мне понадобится. Каждый раз, когда я доставлял Грейс свой очередной заискивающий романтический подарок, она вознаграждала меня лучезарной улыбкой, которая озаряла все ее лицо. И, если мне не показалось, она всегда смотрела на мой рот, так пристально, черт побери, словно умирала от желания поцеловать меня. Но я не поддавался. Не хотел давить, не хотел торопить события. Но у меня такое чувство, что сегодня я заполучу этот поцелуй.
Двадцать минут спустя я стучу в дверь комнаты Грейс, изо всех стараясь сдержать ликование. Но проклятье, я все-таки внутренне торжествую оттого, что успешно выполнил все ее требования. Как жаль, что люди не сразу понимают, какой я упрямый сукин сын.
Грейс открывает дверь и ничуть не удивляется, увидев меня. Наверное, потому, что я отправил ей сообщение, что скоро приеду. Хотя я и не говорил почему, но ей достаточно одного взгляда на мое лицо, и она втягивает в себя воздух:
– Не может быть…
Я с триумфом протягиваю ей свой телефон:
– Заявление от знаменитости, моя госпожа.
– Ладно, входи. Я
Дейзи, ее соседка, сидит на кровати скрестив ноги и улыбается, когда видит меня:
– Неужели мистер Романтик собственной персоной? И что же ты нам приготовил на сегодня, здоровяк?
Я улыбаюсь ей в ответ:
– Ничего особенного. Просто…
– Привет, Грейс, – растягивает слова голос по громкой связи. Грейс загрузила видео и нажала на воспроизведение с впечатляющей скоростью, и ее соседка замирает на месте, услышав бодрый мужской голос.