Эль Кеннеди – Ошибка (страница 32)

Грейс со сомнением смотрит на меня:

– Ага, ну да. Прости, но мне что-то в это слабо верится.

– Это правда. – От стыда я с трудом выдавливаю из себя слова. – Я завидовал им. И ко всему прочему переживал об очень многих вещах – семья, хоккей. Понимаю, звучит так, словно я пытаюсь найти отговорки, но это правда. Тогда я был не в лучшем состоянии, слишком запутался в себе и горевал о том, что меня ждет, вместо того, чтобы ценить то, что имел. Ты мне действительно очень нравилась. Нравишься, – быстро исправляюсь я.

Боже, я чувствую себя каким-то чертовым первоклашкой. Как бы мне хотелось увидеть в ней хотя бы крупицу симпатии, хотя бы намек на понимание, – но Грейс остается безучастной.

– Я все лето думал о тебе. Мне хочется самому надавать себе за то, как я поступил с тобой, и как бы мне хотелось все исправить.

– Нечего исправлять. Мы почти не знаем друг друга, Логан. Мы просто развлекались, и, честно говоря, сейчас у меня нет желания снова начинать это.

– Я не хочу развлечений. – Я судорожно вздыхаю. – Я хочу пригласить тебя на свидание.

Кажется, мои слова ее забавляют.

Черт побери. Забавляют. Словно я только что рассказал ей отличную шутку.

– Это серьезно, – настаиваю я. – Ты пойдешь на свидание со мной?

Грейс на мгновение затихает, а потом качает головой:

– Нет.

Пока разочарование сжимает в своих тисках мое сердце, она засовывает свою книгу в сумку, перекинутую через плечо, и делает шаг в сторону:

– Мне пора идти. Мы с папой собираемся скоро обедать, и он ждет меня дома.

– Я провожу тебя, – тут же предлагаю я.

– Нет, спасибо. Я хочу пройтись одна. – Она умолкает. – Было приятно снова с тобой увидеться.

О, черт, нет. Я не позволю этому закончиться вот так, безразлично и бесстрастно, словно мы какие-то неблизкие знакомые, которые случайно столкнулись на улице.

Когда я подхватываю ее ритм, зашагав рядом, она недовольно бурчит:

– Что ты делаешь? Я же сказала, что не нуждаюсь в провожатом.

– Я и не провожаю тебя, – бодрым голосом отвечаю я. – Просто так вышло, что мне тоже в ту сторону.

Она показывает на тропу:

– Твои друзья направились туда.

– Угу. А я иду сюда.

Она втягивает щеки, стискивая зубы и что-то бубнит себе под нос, похожее на «тот самый день, когда я забыла взять iPod».

Отлично! Значит, она не сможет игнорировать меня, слушая музыку.

– Значит, ты обедаешь со своим отцом? Поэтому вся такая нарядная?

Она не отвечает, а просто увеличивает темп.

Я тоже шагаю быстрее, чтобы не отставать.

– Эй, мы же идем в одну сторону. Так почему бы немного не поболтать?

Она бросает на меня быстрый взгляд:

– Я такая нарядная, потому что моя мама потратила кучу денег на это платье и мой параноидальный мозг считает, что если я не буду его носить, то она это каким-то образом почувствует, хотя находится в Париже.

– В Париже?

– Я провела там все лето, – неохотно отвечает Грейс.

– Так твоя мама живет во Франции? Твои родители в разводе?

– Да. – Она хмуро смотрит на меня. – Хватит задавать мне вопросы.

– Без проблем. Хочешь спросить о чем-нибудь меня?

– Нет.

– Оки-доки. Тогда интересующейся стороной буду я.

– Ты только что сказал «оки-доки»?

– Ага. Это было достаточно мило для того, чтобы ты передумала насчет свидания?

Ее губы подергиваются, но смех, которого я так жду, так и не слетает с них. Она снова умолкает. И начинает идти еще быстрее.

Мы выходим на улицу, параллельной главной улице города, проходимо мимо витрин нескольких старых магазинчиков и оказываемся в жилом квартале. Я терпеливо жду, когда Грейс устанет от молчания и скажет что-нибудь, но она гораздо упрямее, чем мне казалось.

– А что с волосами? Не то чтобы мне не нравится новый цвет. Он тебе идет.

– Тоже маминых рук дело, – бормочет Грейс. – Она решила, мне нужно поменяться.

– Что ж, ты великолепно выглядишь. – Я искоса смотрю на нее. Боже, она даже больше чем великолепна. С самого парка у меня почти полная эрекция, и я не в силах перестать с восхищением следить за тем, как платье Грейс при каждом шаге развевается вокруг ее бедер.

Мы подходим к знаку «Стоп», и Грейс сворачивает вправо, на широкую улицу, вдоль которой растут величавые дубы, и ее шаги опять ускоряются. Черт. Должно быть, мы приближаемся к ее дому.

– Наше свидание, – тихо напоминаю я. – Прошу тебя, Грейс. Дай мне шанс доказать тебе, что я не полный урод.

Она недоверчиво смотрит на меня:

– Ты меня унизил.

Чувство вины, мучившее меня на протяжении четырех месяцев, чуть не сбивает с ног:

– Я знаю.

– Я была готова заняться с тобой сексом, а ты не просто отверг меня – ты сказал, что я была для тебя лишь отвлечением. Чтобы ты перестал думать о той, с которой действительно хотел секса! – Ее щеки становятся пунцовыми. – И зачем после всего этого мне идти на свидание с тобой?

Она права. У нее нет никаких причин давать мне второй шанс.

Грейс протискивается мимо меня, и мой желудок скручивается в узел. Она направляется к лужайке перед симпатичным, обшитым белыми досками домом с широким крыльцом, и мне становится еще хуже, когда на крыльце я замечаю седовласого мужчину. Он сидит в белом плетеном кресле с газетой на коленях и наблюдает за нами поверх очков в тонкой оправе. Черт, похоже, это отец Грейс. Уронить собственное достоинство на людях уже плохо – а на глазах ее отца? Просто убийственно.

– А как насчет всего, что произошло до этого?! – кричу я ей вслед.

Она поворачивается ко мне:

– Что?

– До той ночи. – Догнав ее, я понижаю голос. – Когда мы ходили в кино. И на водонапорной башне. Я знаю, тогда я тебе нравился.

Грейс устало вздыхает:

– Да. Нравился.

– Так давай сосредоточимся только на этом, – предлагаю я. – На всем хорошем. Я облажался, но обещаю, что смогу заслужить твое прощение. Я больше никого не хочу. Дай мне еще один шанс.

Она ничего не отвечает, и отчаяние болью врезается в самое сердце. Сейчас я был бы рад услышать от нее даже простое «да». Но молчание убивает меня, сокрушая уверенность, которую подарило мне ее признание о том, что я нравился ей до ночи Д.

– Прости, но нет, – говорит Грейс, чем убивает во мне последнюю надежду. – Послушай, если тебе нужно мое прощение, то я тебя прощаю. Та ночь была жутко постыдной, но прошло целое лето, и я выбросила ее из головы. Я не держу на тебя зла. Если мы встретимся вдруг в университете, я не стану убегать с криками в другую сторону. Может, как-нибудь мы даже выпьем вместе кофе. Но я не хочу идти на свидание с тобой, по крайней мере не сейчас.

Блин. Честно, я думал, она скажет «да».

Я сокрушен ее ответом, но во мне тут же вспыхивает лучик надежды, потому что ведь конкретного «нет» она не говорила.