Эль Кеннеди – Наследие (страница 19)

– А, парень-хоккеист, – дразнит Тревор. – Никогда не смирюсь с тем фактом, что ты встречаешься с качком.

– Поверь мне, я тоже этого не ожидала.

Хотя считать ли его по-прежнему спортсменом, если на самом деле он больше не играет? Сегодня Дин преподает в академии Парклейн, частной школе для девочек на Манхэттене, где он тренирует хоккейную и волейбольную команды.

Мы доходим до коридора, где находятся гримерные для актеров второго плана. У больших звезд есть трейлеры на стоянке, но мы сосланы в эти бедняцкие кварталы. Я шучу. Тот факт, что у меня есть собственная гардеробная с моим именем на двери, – круче этого нет ничего в мире. Не проходит и дня, чтобы я не просыпалась, преисполненная благодарностью.

Тревор следует за мной в уютную комнату, которую я уже три года воспринимаю как второй дом. Ух, я с ужасом жду того дня, когда мне придется все собрать и закрыть дверь в эту комнату в последний раз. У нас еще есть несколько ночных съемок для финала, но потом с «Делани» будет покончено. Это горько-сладкое чувство. После того как я долго играла одного и того же персонажа, я буду скучать по Бьянке Делани. Но в то же время я готова взяться за что-то новое. Принять новый вызов.

– Ты приведешь своего парня на вечеринку по поводу окончания сериала на следующей неделе? – спрашивает Тревор. – Потому что ты знаешь, что Малкольм захочет в последний раз взглянуть на золотого бога.

Я хихикаю. Наш коллега Малкольм, мой экранный брат, по уши влюблен в Дина и бегает за ним, словно щенок, всякий раз, как Дин появляется на съемочной площадке. Я его не виню. Дин Хейворд Ди Лаурентис, вероятно, самый привлекательный мужчина на белом свете. Когда наш режиссер впервые встретилась с ним, она целый час пыталась убедить Дина стать актером. Она даже предложила ему роль в своем следующем фильме. Но Дина не интересует кино.

Если только это не домашнее видео.

Я чувствую, как при мысли об этом мои щеки горят. Клянусь, наша сексуальная жизнь бьет ключом, но я бы и не ждала меньшего от человека, который некогда был самым знаменитым кобелем в университете Брайара. Что касается Дина как сексуального партнера, он… потрясающий.

Более того, я не могу желать лучшего, точка. Он внимательный, милый, забавный. Он даже ладит с моим отцом, что уже огромный подвиг, потому что папа – капризный ворчун.

– Он, вероятно, придет, но это зависит от его графика. – Я пожимаю плечами. – У хоккейной команды, которую он тренирует, будет куча турниров в выходные, как только мы вернемся из Бостона, но, надеюсь, это не помешает ему, по крайней мере, заскочить на минуту.

– Хорошо. И я тоже жду тебя на вечеринке после вечеринки, – твердо говорит Тревор, его темные глаза мерцают. – Серафина, Малкольм и я собираемся в клуб.

– Ха. Ничего не могу обещать. Давай посмотрим, насколько вы, маньяки, напьетесь на вечеринке, прежде чем я решу, нырять ли за вами в кроличью нору.

– Нет. Ты должна прийти. Кто знает, когда у нас еще появится шанс потанцевать. – Он картинно дует губы.

Тем не менее в этом есть резон. Нельзя ручаться, что мы будем поддерживать связь после того, как съемки закончатся. Мы познакомились только в этом году, и как только закончим съемки, он вернется в Лос-Анджелес, а я останусь тут, в Нью-Йорке. Голливудская дружба, как правило, непостоянна и мимолетна.

– Я подумаю об этом, – говорю я ему. – А теперь кыш. Мне нужно переодеться и смыть этот макияж.

– Повеселись в выходные. Люблю тебя, детка.

– Люблю тебя.

После того как он ушел, я быстро переодеваюсь в повседневную одежду и стираю макияж в лица. Моя кожа кажется воспаленной, красной и сухой, когда я рассматриваю ее в зеркало. Нахмурившись, я наношу на лицо увлажняющий крем. На свадьбе надо выглядеть хорошо. Иное неприемлемо.

Снаружи меня ждет черная машина. Все занятые в съемках имеют доступ к транспортному сервису студии, но машину нужно заказывать заранее. Когда я подхожу к обочине со своим чемоданом на колесиках, водитель быстро обходит машину, чтобы забрать его.

Я приветствую его теплой улыбкой.

– Привет, Рональд.

– Привет, Элли, – весело отвечает он. Это один из постоянных водителей и мой любимый. – В маршруте сказано, ты едешь в аэропорт?

– Да, пожалуйста. Тетерборо, – говорю я, называя частный аэропорт, через который в город и из города проскальзывают незамеченные миллионеры и знаменитости.

– Круто! – дразнит он, его глаза мерцают.

Быть девушкой Дина означает иметь привилегии, которые выходят за рамки простого внимания и отличного секса: вроде частного самолета, который пару лет назад купили его родители. Да. У семьи Хейворд Ди Лаурентис теперь есть самолет. Многие годы они так часто летали между своими домами в Коннектикуте, на Манхэттене и домой в Сен-Барт, что отец Дина, Питер, счел разумным купить самолет. Спорить я не стала.

Не то чтобы я жалуюсь. Как девушка Дина я вполне соответствую. А это значит, могу воспользоваться их семейным самолетом, если его не используют. Пока я лишь дважды летала на нем и один раз попыталась спросить маму Дина, Лори, сколько я должна за перелет. Она рассмеялась и велела мне не беспокоиться об этом. Я прихожу в ужас, когда задумываюсь о том, сколько стоит заправить целый самолет, но Дин уверяет меня, что один часовой перелет в Бостон не разорит его родителей.

Мы с Рональдом болтаем по дороге, пока я одновременно переписываюсь с Ханной Уэллс, моей лучшей подругой. Поскольку они с ее парнем уже в Бостоне, им не придется ехать на свадьбу в другой город. Мы с Дином останемся у них на выходные, но Дин выехал туда на пару дней раньше меня.

Я: В машине, еду в аэропорт. Жду не дождусь, когда увижу тебя, Хан-Хан.

Она: О боже, я тоже. Скучаю по твоей глупой мордашке.

Я: Не так, как я скучаю по ТВОЕЙ глупой мордашке.

Затем я пишу Дину, чтобы он знал, где я.

Я: По пути в аэропорт. Скоро увидимся.

Дин: Будь осторожна.

Дин: Жду не дождусь, когда тебя трахну.

Я сглатываю смех. Когда-то меня выбивало из колеи то, как откровенно он говорит о сексе, но сейчас я привыкла к этому.

И, если быть честной, мне это даже нравится.

Глава три

Дин

Элли приходит около девяти. Несмотря на то что она поужинала в самолете, Ханна заставляет ее сесть на табурет у стойки, чтобы позавтракать, пока Гаррет готовит омлет. Это снова похоже на старые добрые времена. Наши студенческие годы. До этого самого момента я не понимал, как сильно скучал по своим друзьям каждый день.

Последний раз мы все собирались вместе шесть месяцев назад, когда Гаррет играл за «Айлендерс». Ханна была с нами, и мы вчетвером поужинали с отцом Элли в ресторане в Бруклине. И либо это плод моих грязных мыслей, либо голая «зайка» ворвалась в гостиничный номер Гаррета в те выходные и случайно вместо Гаррета облапала спящую Ханну.

Боже, мне не хватает хоккея. Никогда не знаешь, что случится в следующий момент.

Пока мы едим, Ханна рассказывает Элли новости, которыми она уже поделилась со мной раньше: она собирается провести лето в студии с перспективным рэпером. Помимо того, что Ханна – талантливый автор песен, она также работает с несколькими музыкальными продюсерами, и недавно она написала и спродюсировала хитовый сингл для суперзвезды Далилы Спаркс, что открыло для нее массу дверей.

Элли улыбается.

– Мне сложно представить, чтобы ты писала хип-хоп.

– Боже, представляешь? Но нет, я просто напишу пару тактов и несколько припевов. Для одной из песен они пригласят эту удивительную новую певицу. Жду не дождусь, когда окажусь в студии. Ей всего пятнадцать.

Мы болтаем еще немного, но скоро мое терпение подходит к концу. Прошло три дня с тех пор, как я видел свою девушку, и я до ужаса хочу остаться с ней наедине. Я думаю, меня все еще воодушевляет тот факт, что наверху в моей сумке прячется та самая бархатная коробочка. Я никогда не увлекался особо всей этой романтической ерундой, но клянусь, когда я представляю это кольцо на пальце Элли, у меня слегка встает.

Как только мы оказываемся наедине наверху, в гостевой, я накрываю своими губами ее и жадно целую. Элли целует меня в ответ так же жадно. Когда я обхватываю ее за задницу и приподнимаю, она обхватывает меня ногами и проводит ногтями по рубашке на моей груди. Ее горячее, нетерпеливое тело так соблазнительно, что я едва не начинаю трахать ее прямо там, у стены, но она отстраняется в тот момент, когда я тянусь к пуговице ее джинсов.

– Уф. Сначала мне надо в душ, – говорит она, задыхаясь. – Я чувствую себя такой грязной. Весь день работала, а потом села в самолет, и теперь все, что я чувствую, – запах несвежего кофе из самолета.

Я зарываюсь носом в ее золотые волосы. Целую ее, вдыхаю ее. Клубника и розы. Аромат был создан специально для нее кем-то из знакомых ее покойной мамы.

– Ты пахнешь потрясающе, – поправляю я. Суть женщин в том, что они предъявляют к себе гораздо более высокие требования, чем ты предъявляешь к ним.

– Душ, – твердо говорит она.

– Ладно. Но только если я с тобой.

Ее взгляд туманится.

– Договорились.

Несколько минут спустя мы, обнаженные и переплетенные, стоим под теплыми струями. Я намыливаю ее, играя с ее полными грудями, прежде чем скользнуть рукой меж ее ног и обхватить ладонью теплый, скользкий рай. Я склоняюсь поцеловать ее, затем подношу губы к уху, чтобы она услышала меня сквозь шум воды.