Эль Кеннеди – Метод Чарли (страница 22)
— Привет.
Он наклоняется ближе, чтобы я могла расслышать его сквозь музыку.
— Как сегодня выглядели образцы?
У Уилла сегодня утром была хоккейная тренировка, так что мне поручили сходить в лабораторию и проверить наши клетки. Мы поместили их в биореактор в начале недели — устройство, которое имитирует условия, позволяющие тканям естественно развиваться, — и теперь нам нужно периодически извлекать образцы и рассматривать их под микроскопом, чтобы оценить общую жизнеспособность наших клеток на каркасе.
— Они выглядели очень хорошо! — говорю я ему. — Множество из них прикрепляются к каркасу.
— Отлично. — Его лицо искажается. — Господи, здесь жарко.
Когда он закатывает рукава, я не могу не заметить его сильные руки и вены, которые проходят по предплечьям. Я представляю, как он сжимает хоккейную клюшку и отправляет шайбу пулей в ворота, всё его тело переливается от чистой силы, и я внезапно понимаю привлекательность хоккея.
Я удивлённо чувствую покалывание между ног. Жаль, что у меня нет времени зайти к своим сексуальным шведам, насладиться оргазмом или двумя, пока Ларс или Би рассказывают мне все те вещи, которые они хотят сделать с моим телом.
Но сегодня вечером меня ждёт место получше.
Глава 11
Шарлотта
Лучше, чем оргазмы и пятёрки
Общежитие Блейк находится в противоположной стороне от того, куда мне нужно, но она думает, что я тоже еду домой, поэтому я вынуждена доехать до кампуса, а затем развернуться и ехать обратно в Хастингс и на межштатную трассу. Я вбиваю маршрут в GPS, хотя знаю его наизусть. Мы с Данте уже старые профессионалы в этом.
Так как сейчас октябрь в Новой Англии, на однополосном шоссе царит непроглядная тьма, и меня внезапно осеняет, что если я сейчас попаду в автомобильную аварию, никто не поймёт, почему я оказалась здесь, в глуши. По крайней мере, пока не прочешут мои сообщения и не увидят, что я ехала на встречу с Данте. Я даже Фейт не рассказываю об этих полуночных вылазках. Она поддерживает меня до определённой степени, но у меня такое чувство, что Фейт бы этого не одобрила.
Я включаю поп-плейлист и врубаю первый трек — быструю песню Молли Мэй, под которую барабаню пальцами по рулю и подпеваю. Обычно я слушаю один из своих аудиоучебников, но сейчас мне меньше всего хочется думать об учёбе.
Неделя выдалась напряжённой. Промежуточные экзамены оказались сложнее, чем я ожидала, и я готовилась к ним изо всех сил. Я всегда так делаю. Но я переживаю, что завалила курсовую по разработке искусственных органов. Кажется, я недостаточно подробно всё описала.
Я не могу позволить себе снизить оценку по этому предмету, тем более что с лабораторными работами по измерительным приборам у меня и так проблемы. Этот курс ещё более пугающий, потому что с ним напрямую связан мой дипломный проект: я проектирую медицинское устройство, похожее на те, которые мы тестируем в лаборатории.
Я была уверена, что мой дипломный проект будет связан с биотехнологиями. Чёрт, программа биолаборатории сразу зацепила меня клонированием и редактированием генов. Я была полностью поглощена этим направлением — пока не увлеклась методами обработки сигналов, используемыми при проектировании медицинских устройств. Я думала, что диагностика меня ужасно утомит, но каким-то образом лабораторные по приборам стали одним из моих любимых курсов. Не справляться с этим предметом — не вариант.
Когда начинается следующая песня, я прибавляю громкость. Я не могу позволить стрессу взять надо мной верх. Мне нужно заглушить свои мысли, пока…
Слишком поздно.
Я чувствую, как нарастает волна. Она приходит каждый раз, когда я чувствую себя подавленной, но это не совсем паническая атака. Нет учащённого сердцебиения, нет влажных ладоней. Скорее, это удушающее ощущение давления, которое наваливается со всех сторон. Я называю это волной давления.
И сейчас она вздымается и грозит унести меня, пока я вспоминаю все дела, которые нужно сделать.
Поддерживать средний балл.
Сделать дипломный проект.
Управлять финансами Delta Pi.
Спланировать гала-вечер.
Подать заявления в аспирантуру.
Боже, я даже не приступала к последнему, откладывая до последнего момента. Мне нужно написать три личных эссе к следующей неделе. Три. Почему, чёрт возьми, личное эссе вообще требуется? Я уже делала это для бакалавриата. Я писала о том, что была удочерена, о трудностях быть оторванной от культуры, в которой родилась, но никогда не знала. Полагаю, я могла бы написать что-то подобное, а затем адаптировать под требования каждой программы…
Я делаю вдох, который не доходит до лёгких. Обычно, когда накатывает волна давления, я полагаюсь на метод сдерживания. Один из многих методов, которые я использую в повседневной жизни. Это по-занудному, но они помогают.
С новым вдохом я визуализирую волну и начинаю собирать её. Я заталкиваю каждый унцию давления и тяжести в маленькую серую коробку в своём воображении. Я втискиваю её туда, эту огромную волну, которую мне удаётся сжать и спрессовать в коробке, пока всё не оказывается внутри. Затем я поднимаю коробку и ставлю её в микроволновку.
Да, в моём воображении есть микроволновка.
На дисплее нет никаких цифр, только кнопка с надписью «ВЗОРВИ ЭТО». Я нажимаю её, и пока на экране идёт обратный отсчёт от пяти, я поднимаю микроволновку и бросаю её в бассейн.
Тяжёлый прибор тонет на дне и мгновенно взрывается. Всё давление внутри рассеивается успокаивающей рябью, которая разбегается по бассейну во всех направлениях, и я чувствую чистый прилив облегчения, который, клянусь, лучше оргазма.
Я не уверена, что именно это имел в виду мой школьный терапевт, когда рекомендовал визуализацию, но мне это помогает, и это главное. Я чувствую себя значительно легче, когда подъезжаю к концу своего полуторачасового пути.
Здесь так жутко бывать ночью. Подъезжая в темноте, первое, что я всегда вижу, — это возвышающиеся прожекторы над трибуной, их свечение видно издалека. Они отбрасывают призрачный свет на здание, освещая края трассы и пустые парковки, которые тянутся, как тёмные открытые поля. Мои фары отбрасывают длинные тени на асфальт, когда я подъезжаю к въезду, который отмечен огромным, выцветшим знаком с облупившейся краской от многолетнего воздействия стихии.
AMATO RACING
Название выбито жирными буквами. Под знаком — забор из сетки-рабицы, окружающий периметр, с несколькими охранными фонарями.
Гравий хрустит под моими шинами, когда я паркуюсь рядом со знакомым пикапом. Данте.
На мгновение я испытываю обычную толику трепета от того, что нахожусь здесь одна так поздно ночью. Но я так осторожна, насколько могу. Я пишу Данте, чтобы он знал, что я здесь, и остаюсь в машине с заблокированными дверями, пока не вижу, как он выходит из здания. Он всегда выходит, чтобы встретить меня.
Надеюсь, что любые маньяки, таящиеся поблизости, взглянут на Данте и будут достаточно умны, чтобы не связываться с ним. У него, может, и нет роста, зато есть мощь, татуировки и свирепый взгляд. Если бы я не знала, какой он мягкий плюшевый мишка внутри, его вид определённо заставил бы меня перейти на другую сторону улицы.
Я выхожу из машины и ступаю в прохладный ночной воздух, который пахнет бензином и резиной.
— Привет, принцесса, — говорит Данте, обнимая меня одной могучей рукой. — Как поездка?
— Без происшествий. — Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его в щеку. — Рада тебя видеть.
— Скучал по тебе, — говорит он, сжимая моё плечо. — Но ты выбрала хорошую ночь, чтобы заехать. У меня для тебя сюрприз.
Предвкушение щекочет мой живот. Сюрпризы Данте — это лучшие сюрпризы.
Я беру его за руку и практически тащу ко входу, что вызывает раскат смеха в его груди. Каждый раз, когда Данте смеётся, кажется, что смех идёт из самой глубины его груди.
Мы проходим через главное здание и выходим с задней стороны. Трибуна частично освещена прожекторами, большинство зон погружены в глубокую тень, а пустые сиденья выглядят такими жуткими в темноте. Слева от главной трассы находится меньшая трасса для картинга, её извилистые повороты едва различимы в ночи.
Данте и я минуем обе трассы и направляемся к хорошо освещённой зоне справа.
Она же мой личный рай.
Семья Данте владеет не только гоночной трассой — у них есть побочный бизнес, который предлагает услуги класса люкс для клиентов, мечтающих прокатиться на высококлассных спортивных автомобилях. Я говорю о Ferrari, Lamborghini, Porsche. Данте сказал мне, что эта услуга приносит почти половину дохода трассы.
И он позволяет мне пользоваться этим бесплатно.
Если бы он не был сыном владельца, его бы за это точно уволили.
— Как прошла твоя неделя? — спрашивает он.
— Напряжённо.
Я пару минут жалуюсь на промежуточные экзамены, а он снисходительно слушает, потому что он тот самый друг, который проявит энтузиазм к твоим интересам, даже если они утомляют его до смерти, просто потому что знает, что они что-то значат для тебя.
Мы познакомились на вечеринке у бассейна в Бостоне, когда я была на втором курсе. Я поехала с несколькими девушками из класса, но они захотели уехать рано, поэтому я осталась, включила режим Чарли и начала флиртовать с симпатичным парнем на крыльце. Симпатичный парень был на полуслове, когда Данте подъехал на Alfa Romeo, как грёбаный босс. Я бросила парня и пошла любоваться машиной. Данте спросил, не хочу ли я прокатиться, и остальное уже история. В ту ночь я уехала из Бостона с адреналиновым кайфом и лучшим другом-геем, чьей семье принадлежит самая настоящая гоночная трасса.