Эль Кеннеди – Эффект Грэхема (страница 8)
Видимо, поэтому карточка для сегодняшнего вечернего блока, посвященного студенческому хоккею, озаглавлена «БРУТАЛЬНОЕ КРОВОПРОЛИТИЕ В БРАЙАРЕ». Судя по всему, новости об утренней потасовке уже добрались до крупных спортивных телеканалов.
– Как-то слишком театрально, тебе не кажется? – спрашиваю я папу, когда он звонит через пару часов после эфира. – Это была, наверное, наименее кровопролитная драка из всех, что я видела. Пара капель крови максимум.
– Эй, нам нужны просмотры. А кровь в хоккее приносит большие деньги.
– Ты ведешь передачу с Джейком Коннелли, самым красивым мужчиной в мире. Поверь мне, просмотры у вас и так будут.
– Стоп-стоп-стоп, – принимается стонать он. – Ты же знаешь, как меня расстраивает, когда ты начинаешь петь песни дурацкой смазливости Коннелли. У меня сразу комплекс неполноценности активизируется.
В ответ я хохочу.
– Что ты, что твоя мать! С чего вы вообще взяли, что он хорош собой? У него внешность-то средненькая в лучшем случае.
– О нет, явно не средненькая.
– Не согласен.
Посмеиваясь про себя, выуживаю из комода спортивные брюки. Мы сегодня смотрим кино у Уитни в комнате, чуть дальше по коридору.
– Ты сегодня разговаривала с братом? – интересуется папа.
– Нет. Он писал мне вчера вечером, прислал какой-то глупый мем, но в остальном от него ничего не слышно уже несколько дней. А что? Он снова исчез со всех радаров?
Есть у моего брата-близнеца привычка: когда он пишет музыку, мир вокруг словно перестает для него существовать. Телефон вырубается. И в итоге мама постоянно беспокоится, потом пишет мне и пытается выяснить, нет ли от Уайатта вестей.
Уайатт в отличие от меня в колледж не пошел. Об этом он заявил нашим родителям утром после школьного выпускного, хотя его приняли в три лучших университета страны, включая Джульярд[10]. Он явился, весь такой деловой (насколько возможно для пацана в рваных джинсах и затасканной футболке), усадил их и сказал, что в колледже его ничему не научат, что его призвание – музыка, и не надо даже отговаривать их отпрыска от принятого решения. Мол, спасибо, я определился.
Три недели спустя он переехал в Нэшвилл[11]. А ведь он даже не кантри пишет. По стилю он ближе к смеси фолка и поп-рока, точнее сказать сложно. Все, что я знаю, – он крут. Просто невероятен. Музыкальный талант он явно унаследовал от мамы.
Вот только знаете, что больше всего бесит меня в брате? Он унаследовал еще и
Он просто
У меня это в голове не укладывается. Как можно не хотеть играть в хоккей?
Что с ним, черт возьми, не так?
Меж тем папа продолжает говорить:
– В любом случае я тут подумал: если он приедет домой, может, и ты заглянешь? Скажем, в следующие выходные или через выходные?
– Да, думаю, смогу. У нас открытие сезона только через несколько недель.
– Кстати, как тебе парни? Как они сыграли утром, я имею в виду.
– Понятия не имею. Я же говорила: они потренироваться успели минуты две, а потом Джордан набросился на одного из иствудских парней. Они дрались, пока Люк Райдер их не растащил.
– У этого Райдера дурной характер. Понятия не имею, как он справится под началом Дженсена. Такой тренер всю эту чушь терпеть не будет.
– Честно говоря, пока непохоже, что хоть кто-то из них успешно справится.
– Если ты волнуешься, что Кейс не попадет в команду, то не стоит. Он точно будет в стартовом составе.
– Это меня как раз вообще не волновало, но переход хороший. Решил закинуть крючок?
– Какой крючок? – невинно откликается папа. – Нет, ну раз уж ты подняла эту тему…
Я закатываю глаза. Хорошо, что он меня не видит.
– Мы не сошлись снова, если тебя это интересует. Я знаю, ты им просто одержим, но надо двигаться дальше, друг мой.
– Я им не одержим, – протестует отец. – Мне просто нравится этот парень. Я думал, он хорошо тебе подходит.
Я так тоже думала.
Пока он мне не изменил.
Вот только папа об этом не знает. Семья у нас тесная, дружная, но есть вещи, которые я родителям не рассказываю – например, не обсуждаю с ними свою сексуальную жизнь. Не говорю, сколько бокалов могу выпить на вечеринке и что иногда балуюсь косячком.
И уж тем более не рассказываю о том, как парень, в которого я была безумно влюблена, целовался с другой в тот самый вечер, когда я призналась ему в любви. Ни за что.
– Слушай, мне пора, – торопливо произношу я, пока папа не взялся за расспросы. – Киновечер с Уитни и Ками.
– Ладно. Передавай им привет. Люблю тебя, Стэн.
– Передам. Я тебя тоже люблю.
Только я заканчиваю разговор, как на экране всплывает сообщение от Кейса. Наверное, уши загорелись, пока мы с папой его обсуждали.
Я смотрю на сообщение. Палец завис над клавиатурой, но я никак не могу заставить себя набрать ответ.
Знаю, что должна. Легко было игнорировать его сообщения и звонки летом, но теперь мы оба вернулись в кампус, так что, наверное, стоит все прояснить. Тем не менее я даже не знаю, что еще сказать. Мы расстались. Я не хочу снова сходиться с ним и не готова вновь стать ему лучшим другом.
Черт бы его побрал. Он даже не дал мне принять решение, и это так бесит, что я, топая ногами, подхожу к двери и с силой распахиваю ее настежь.
Кейс и правда на пороге – в спортивных брюках, черной толстовке, в бейсболке козырьком назад. Заметив мое недовольное выражение лица, он закусывает губу.
– Знаю. Я идиот. Не надо было вот так заявляться.
– Не надо было, – киваю.
– А еще, думаю, мне стоит вернуть вот это, – он протягивает ключ-карту от входной двери в Хартфорд-Хауз.
Я быстро выхватываю ее у него из рук. Черт. Я совсем забыла, что она осталась у него.
– Ну, раз уж я здесь… – Он знакомо улыбается, той самой улыбкой, от которой у меня обычно тает сердце.
Впрочем, сегодня ему не суждено растаять до конца: он явился без приглашения, и меня это сердит.
– Удели всего пять минут, – видимо, он замечает мои сомнения, потому что взгляд светло-голубых глаз становится умоляющим. – Пожалуйста, – тихо добавляет он.
Я приоткрываю дверь пошире.
– Ладно. Но мне пора уходить. Меня ждет Уитни.
– Я недолго, – обещает он.
Он проходит небольшую гостиную и благодаря своей мощной фигуре тут же занимает бо́льшую часть пространства. У меня апартаменты с двумя спальнями в Хартфорд-Хаузе, одном из лучших общежитий Брайара. А еще это одно из старейших зданий, практически полностью увитое плющом, и, поскольку построили его еще до того, как университет начал с максимальной эффективностью использовать каждый квадратный метр площади, комнаты и апартаменты здесь гораздо больше, чем в других общежитиях. Хартфорд расположен на самом краю кампуса, совсем рядом с дорожками для бега, что просто идеально: несколько раз в неделю мне удается пораньше встать и пробежаться перед тренировкой. Спортзал я никогда не любила. Мне нравится свежий воздух, даже зимой.
Вместо того чтобы сразу заговорить о том, зачем пришел сюда, Кейс засовывает руки в карманы и начинает с безопасной темы.
– Утром сегодня сурово вышло, – говорит он. – Знаю, вы наблюдали.
– Да. Напряженная была атмосфера. Дженсен вам потом устроил трепку?
– О да, – морщится он. – А потом сделал меня одним из капитанов.
Такого я не ожидала.
– Серьезно? А почему было не оставить Демейна капитаном?
– А он не выбирал. Ребята выбрали. И дальше – лучше. По словам Дженсена, нам нужно