Эль Кеннеди – Девочка на лето (страница 17)
Что ж, я
Иногда наличие хорошего друга в твоей жизни приносит больше пользы, чем несколько ночей горячего, потного секса.
Вот только у Кэсси другие идеи. Когда я возвращаюсь, она стоит у воды, спиной к огню. Она слышит мои шаги и поворачивается, мягкая улыбка изгибает ее губы.
Господи, какая же она красивая. Она распустила свой конский хвост, и пряди медного цвета свободно рассыпались по плечам и снова показались мне ярко-оранжевыми в свете костра.
– Привет, – говорит она.
– Привет. Извини за это.
– Ничего страшного.
– Итак… – Я подхожу ближе, но сохраняю дистанцию в несколько футов.
Она замечает это, поскольку ее взгляд опускается на зияющее пространство между нами.
– Итак… – передразнивает она. Затем прикусывает нижнюю губу и мгновение изучает меня.
Черт возьми. Не знаю, что лучше: упомянуть о поцелуе и дать ей понять, что этого больше не повторится, или просто притвориться, будто его никогда и не было. Я засовываю руки в карманы, неловко переминаясь с ноги на ногу. Все еще пытаюсь решить, что сказать, но Кэсси опережает меня.
– Ну что, мутить будешь? – выпаливает она, глядя на воду.
Я моргаю.
– Прости, что? – Снова моргаю. – Ты хочешь, чтобы я мутил воду?
При этих словах она разражается смехом.
– Нет! С чего бы мне хотеть, чтобы ты мутил воду?
Я усмехаюсь.
– Не знаю! Это безумная просьба. Поэтому и уточнил.
Все еще хихикая, она разъясняет:
– Я спросила, не хочешь ли ты замутить
Дерьмо.
Она произнесла это.
А ее подруга Джой решила, что у Кэсси никогда не хватит смелости попросить меня.
Мне даже жаль, что она набралась смелости. Ведь я собираюсь предстать полным мудаком, сказав «нет» перепихону через десять минут после того, как начал к ней приставать. Если это не остудит пыл любой женщины, то я не знаю, что сможет.
– Э‑э… Кэсс. – Я провожу рукой по лбу, затем по волосам. Тяну время. Но также и продлеваю агонию, а это еще хуже. Поэтому выдыхаю и говорю:
– Слушай, на самом деле я подумал, что… ну, что я отчасти рад, что нас прервали.
– Оу. – Она мгновенно отводит взгляд, но не раньше, чем я замечаю вспышку боли.
– Хорошо, что нас прервали до того, как все зашло дальше, понимаешь? Ты мне нравишься, и думаю, ты просто потрясающая, но я не уверен, что это хорошая идея. Именно в сексуальном плане. – Господи, это просто пытка. – Будет лучше, если наши отношения останутся платоническими.
– Ладно. – Мгновение она изучает меня, выражение ее лица непроницаемо. – Могу я спросить почему?
Я неуверенно пожимаю плечами.
– Мне просто не кажется, что это хорошая идея, особенно учитывая, что ты живешь по соседству. Этим летом я буду занят на двух работах, понимаешь? У меня не будет много свободного времени, чтобы проводить его с тобой, и, даже если мы договоримся не строить никаких ожиданий, на самом деле так никогда не выходит. Такого рода договоренности всегда приводят к конфликту, и, честно говоря, ты мне слишком нравишься, чтобы портить нашу дружбу, которая…
– Хорошо, я поняла, – перебивает она. – Все круто.
– Ты уверена? – Я все еще не могу понять выражение ее лица.
– Да, все в порядке. В этом городе полно подходящих кандидатур для интрижки, верно?
– Верно, – говорю я, кивая с облегчением. – И ты чертовски горячая. У тебя не возникнет проблем с поиском. Я могу помочь тебе найти потенциальных кандидатов, если хочешь.
Я бы хотел, чтобы можно было отменять слова так, как некоторые платформы позволяют отменять отправку сообщений, но нет. Я сказал то, что сказал, и этого уже не вернуть.
Господи. Я, по сути, отправил ее во френдзону, а теперь предлагаю стать ее вторым пилотом? Вгоняю нож поглубже. Я гребаный мудак.
Очевидно, она согласна, поскольку недоверчиво смотрит на меня, а после издает саркастический смешок.
– Эм, ну… Не знаю насчет этого. – Закатив глаза, она отходит от кромки воды. – Пошли, дружище, вернемся на вечеринку. Отчаянно хочу еще выпить.
Глава 9
Кэсси
На первом курсе колледжа меня мучил повторяющийся тревожный сон. Эта дрянь терроризировала мой спящий мозг по крайней мере раз в неделю, и всегда происходило одно и то же. Я смотрю на маленький чемодан, за ним целая стена стопок буклетов с ответами на тесты. Те тонкие тетради с линовкой, которые раздают преподаватели, когда вы пишете экзамены. Моя задача? Мне нужно сложить тетради в чемодан. Все. Я должна проследить, чтобы они все влезли, любой ценой. Крайне важно, чтобы они влезли.
И каким-то образом, каким-то чудом, мне удается запихнуть все буклеты в чемодан. Тогда тревога рассеивается, подсознание вздыхает с облегчением, и я думаю: «Слава богу, я сделала это».
Все готово, верно?
Нет. Затем я тащу чемодан в свой лекционный зал английской литературы, где мне нужно провести презентацию по книге Бронте. Не той, что написана Шарлоттой или Эмили, а Энн. Менее известной Бронте. Я не читала эту книгу… и все же меня беспокоит не это? Пойди пойми. Несмотря ни на что, я довожу презентацию до совершенства.
Все готово, верно?
Нет, теперь я должна передать чемодан своему профессору. Я поднимаю его и подношу к мужчине, и, как только добираюсь до центра комнаты, туго набитый футляр распахивается, и его содержимое высыпается наружу. Только вот по какой-то необъяснимой причине все буклеты пропали.
Вместо них – мои фотографии в обнаженном виде.
Теперь весь пол лекционного зала усыпан снимками размером восемь на десять с моими голыми сиськами, задницей и женскими прелестями. Море обнаженной натуры.
А потом я просыпаюсь.
Не знаю, что это говорит о моей психике – или о том, что я смотрела по телевизору, когда мне это приснилось в первый раз, – но кошмар засел в моем подсознании, как ржавый гвоздь. Он приходил каждую неделю, как часы, и я каждый раз просыпалась, чувствуя жгучее унижение и мощный прилив неуверенности.
Честно сказать – то, что я чувствовала прошлой ночью, было в сто раз хуже.
Я никогда в жизни не делала никаких предложений парню. И никогда не собираюсь повторять.
Потому что отказ – это жесть. Он высасывает душу. Сокрушает уверенность. Я не могу стереть из памяти тревожное выражение на лице Тейта. Вспышку паники в его глазах, когда я предложила завести интрижку. То, как неловко он себя чувствовал, когда сказал мне, что хочет быть просто друзьями.
Жесть.
Просто сраная жесть.
Если бы у меня была с собой лопата, я бы вырыла в земле огромную яму, забралась в нее и похоронила себя заживо. Однако, зная мою удачу, загробная жизнь в конечном счете превратилась бы в тот кошмарный лекционный зал, полный моих голых фоток.
Теперь я вынуждена повторить всю историю Пейтон, чей голос гремит из динамиков машины, пока я еду к отцу домой на ужин.
– Не может быть, чтобы это был тот самый поцелуй, – настаивает Пейтон.
Это ее ответ на подозрение, которое я высказала: что Тейт поцеловал меня, его чуть не вырвало, после чего он тут же решил, что больше никогда не сможет этого повторить.
– А какое еще может быть объяснение? – возражаю я. – Секунду назад мы целовались. Затем он уходит на несколько минут, а когда возвращается, говорит мне, что хочет остаться друзьями. Это абсолютно точно означает, что ему не понравился поцелуй.
– Необязательно. – Она замолкает. – Но если проверить эту теорию… какие-нибудь признаки того, что ему не понравилось, были? Он пытался отстраниться?
– Нет, – издаю я стон. – Вообще-то он даже прижимался ко мне! И клянусь, у него встал. Я почувствовала его твердость рядом со своей ногой.
– Хм-м-м. Окей. – Она обдумывает это секундочку. – Может, он был пьянее, чем ты думала?
– Ну и дела, спасибо, Пейтон. То есть ты хочешь сказать, что парень должен быть вдрызг пьяным, чтобы поцеловать меня?