Эль Дар – Ошибка выбора (страница 1)
Эль Дар
Ошибка выбора
Глава 1
Я шла к алтарю, и ноги заплетались в длинном пышном подоле платья, которое, я была уверена, стоило настолько же дорого, насколько было неудобным. Такие, как мой внезапный жених, привыкли к роскоши, и он, видимо, прислал мне это недоразумение с горами рюш и блестящих бусин, ориентируясь на ценник и даже не глянув, за что именно платит.
Дешёвый спектакль в дорогих декорациях. Впрочем, чего ещё ждать от человека, который выбирал невесту, рассчитывая на её скорую кончину? Хотя платье было не самым страшным недоразумением, случившимся со мной за последнее время.
Я скоропостижно… выходила замуж!
По ошибке!
Роковая случайность, шутка судьбы, неудачное стечение обстоятельств — как бы я это ни называла, суть не менялась. Я, здравомыслящая женщина, умудрилась вляпаться в самую нелепую историю из всех возможных.
А всё началось одним ярким солнечным утром, с простого и, казалось бы, безобидного спора с девчонками по комнате о том, что я не смогу съесть лягушку.
Ну подумаешь, лягушка!
Мальчишки из небольшого городка, на отшибе которого стояла наш церковный пансион для девиц, притащили нам это несчастное, замученное насмерть земноводное, и я уже не помню, каким именно образом разговор свернул куда-то не туда.
То ли ребята сами были голодные, то ли просто дразнили юных дев, считающихся нежными и ранимыми, и не без оснований конечно. Но, вспомнив свой мир, где лягушачьи лапки могли подаваться и в ресторанах, я пренебрежительно фыркнула и на глазах побледневших подруг забрала увесистую тушку, представляя себе их лица, окажись они на улицах с китайскими деликатесами в моём мире.
Это потом я размышляла о недопустимости таких поспешных, необдуманных решений. Ведь местная флора и фауна могла отличаться от той, к которой я привыкла. К тому же, как оказалось, некоторые лягушки и вовсе ядовиты.
Поджарив ножку на тут же сооружённом небольшом костре, я аккуратно, но всё же нарушая все правила этикета, что в нас пытались вдолбить на подсознательном уровне несколько лет, обглодала косточку под теперь уже всеобщие изумлённые взгляды.
Надо отметить, вкус был далеко не отвратительным. Но говорят, бледная поганка тоже невероятно вкусная. Только те, кто успел об этом рассказать, не смогли после неё отведать ничего больше по понятным причинам.
Ночью я в полной мере осознала оплошность своего поступка, когда в животе забурлило так, словно в нём происходила ожесточённая война. Подкатившие позывы заставили меня подскочить и помчаться в место, обещавшее стать мне уютным гнёздышком до самого утра.
Но это были слишком оптимистичные планы. Утром мне не стало лучше, и меня определили в лазарет под печальные, словно провожающие в последний путь, взгляды подруг.
Но я не собиралась умирать так нелепо, чтобы обо мне потом рассказывали дикие вещи. А я уж точно знала, как тут могли навешать столько деталей, что история превратилась бы в целую трагедию, обрастающую подробностями, как снежный ком, несущийся с горы. Ещё бы, местные кумушки из любого чиха умудрялись слепить эпос в трёх томах, а уж из отравления лягушкой и вовсе житие великомученицы, решившей самоубиться из-за безответной любви.
Нет уж. Я успела привыкнуть к этому миру, в который попала тоже по трагическому стечению обстоятельств, пребывая в глубокой медитации в момент, когда в здании начался пожар. Видимо, моё тело всё-таки задохнулось от углекислого газа, а вот дух перешёл в какую-то другую ветку реальности и очнулся в теле шестнадцатилетней девушки-сироты, живущей в пансионе юных девиц при женском монастыре Святой Милайи.
За прошедшие четыре года я адаптировалась и успела полюбить свой новый мир, наполненный магией в самом прямом смысле этого слова. Хотя, признаться честно, первое время я искренне считала, что сошла с ума. Ещё бы, проснуться в чужом теле, в чужом мире, где каждый обладал зачатками магии. Но я всегда была оптимисткой, так что я решила не жаловаться, а жить.
Надо сказать, монастыри тут были только женские, да и вообще общество явно оказалось ещё не готово к зарождению здорового феминизма. После ожесточённой затяжной, пусть и выигранной войны, которую я, слава богам, не застала, положение в стране было бедственное.
Особенно пострадала демография, за которую нам, юным девам, приходилось теперь отвечать. И, надо признать, отвечать приходилось не столько перед собой, сколько перед всей страной. Уж больно много желающих нашлось указать, как именно мы должны это делать.
Из пансиона для меня открывалось всего два пути: или замуж, или в монастырь. Но в монастырь отправлялись только девы, которых никто не сосватал до исполнения тридцати лет. То есть туда фактически попадали только реальные калеки, настолько болезные, что никто не хотел забирать подобный генетический материал. Перспектива, прямо скажем, не радужная, особенно если учесть, что до тридцати мне оставалось ещё десять лет, а желающих пополнить свою родословную за мой счет было предостаточно.
Я мыслила, наверное, слишком цинично для своего возраста, но сейчас в теле двадцатилетней девы находилась женщина с пусть и неудачным, но опытом семейной жизни, от которого я, по сути, и пряталась в своих медитациях в прошлом мире.
Так что иллюзий насчёт брака я не питала. Никаких бабочек в животе, никаких надежд на прекрасного принца. Только холодный расчёт и стойкое желание оттянуть неизбежное как можно дальше.
А здесь к девам действительно относились как к резервному генетическому фонду, способному восстановить численную людскую популяцию. Должен же кто-то платить налоги в казну! И, желательно, не один, а целая семья, с детишками, хозяйством и прочими атрибутами добропорядочной жизни. В общем, романтика тут и не ночевала.
Но, на удивление, девушки принимали свою судьбу безропотно и, волнуясь, при каждых смотринах расстраивались, если их не выбирали. Глупышки. Хотя, если подумать, чему тут удивляться? Их растили с мыслью, что единственное их предназначение — удачно выйти замуж, и каждая неудача на смотринах воспринималась как личное поражение. Я же смотрела на это совсем другими глазами.
После своего восемнадцатилетия я вполне себе успешно оттягивала момент замужества. При посещении нашего, так сказать, приюта для бездомных девиц потенциальные женихи, осмотрев весь товар, выбирали несколько девушек для последующих бесед наедине.
И вот этих бесед со мной не выдержал ещё ни один, из-за чего весь преподавательский состав нашего заведения смотрел на меня слишком подозрительно. Я лишь очаровательно улыбалась и невозмутимо пожимала плечами.
В глубине души я прекрасно осознавала, что вечно тянуть с выбором у меня не получится. Вот только никто не понимал, может, кроме нескольких особо проницательных лиц, которые делали вид, что ничего не замечают, что выбирала я, а не меня. И пока в списке претендентов не появился кто-то хотя бы отдалённо достойный, я намеревалась держать оборону. Пусть даже ценой репутации странной девицы.
В тот день, когда внезапно и без предупреждения, как гром среди ясного неба, к нам заявился ещё один жених, мой кризис уже миновал. Но видом своим я напоминала ту же лягушку: зелёная, худая, с запавшими от обезвоживания тусклыми глазами.
Силы ко мне возвращались медленно, и в теле апатия боролась со слабостью, а сверху накрывало равнодушием. Такой коктейль кого угодно превратит в безвольную тряпочку, которой я и сидела себе тихонько в уголке, даже не переживая в этот раз, что меня вообще заметят. В конце концов, кому нужна невеста, похожая на оживший труп? Только некроманту, а некроманты в этом мире вроде не водились или не спешили в наш приют.
Но присутствие в торжественном зале даже для меня было обязательным. Скрыть невесту, пусть и такую неприглядную, как я сейчас, было делом уголовно наказуемым, прямо как хищение из королевской казны. Так что я сидела, смиренно сложив руки на коленях, и мечтала только об одном: чтобы этот цирк поскорее закончился и меня отпустили обратно в лазарет.
Краем глаза я отметила, как быстрым, я бы даже сказала стремительным шагом в зал вошёл мужчина и так же обошёл весь периметр, по которому, словно в шеренгу, были расставлены привыкшие к смотрам безропотные девы.
Шёл он уверенно, без тени смущения или неловкости, словно не невест выбирал, а принимал парад. На девушек он смотрел внимательно, но как-то отстранённо, будто приценивался к лошадям на ярмарке. Впрочем, может, так оно и было. Я невольно поёжилась и постаралась стать ещё незаметнее, хотя куда уж больше.
— Вы сделали свой выбор, милорд? — тактично поторапливая нежданного гостя, произнесла начальница пансиона леди Валлет.
Ей, видимо, тоже не терпелось скорее закончить формальность, так как время близилось к обеду, а она крайне не любила нарушать установленный порядок. Вероятно, мужчина был либо слишком родовит, либо неприлично богат, раз для него вообще сделали подобное исключение. В нашем заведении все подчинялось строгому распорядку, будто мы были в армии.
— Здесь все? — раздался недовольный, холодный голос, от которого я неприятно сморщилась.
Меня и без того мелко потряхивало от зябкости, а тут ещё такой ледяной тон, добавляющий неприятных мурашек. Я тяжело вздохнула, боясь, что церемония затянется, а выдох вышел со странным сипящим звуком, словно спустило колесо велосипеда, на котором я гоняла в своей прошлой жизни.