Эль Дар – Доказывая истинность (страница 3)

А бедная Амелия смотрела на него влюбленными глазами, не желая слушать никаких предостережений. Она была готова идти за ним хоть на край света, и это отчаяние в её взгляде разрывало мне сердце.

Решив, что нам нужно запугать его настолько, чтоб он сам признался своей невесте во всех грехах, мы приступили к разработке коварного плана. Селена умыкнула из оранжереи своей матери лист особого растения Эуфиллиума, которое дает эффект расслабленности и особой доверчивости.

В зельях его использовали в мизерных дозах для составов, имеющих успокоительное действие. Но само по себе это коварное растение могло вызвать и галлюцинации, особенно под правильным внушением.

А внушение мы сделали что надо! Очень внушительное!

Выкрав попутно из самой высокой башни замка, приспособленной под музей, древний амулет, накладывающий, по ходившим среди простых людей слухам, проклятие абсолютной искренности на того, кто осмелится его надеть.

Смысл проклятия заключался в том, что если соврать при надетом артефакте, то кровь в жилах остановится за секунду. Мы то знали, что это всего лишь слухи, но бедолага Эдвард нет. Его наивность и суеверность сыграли нам на руку, и мы без зазрения совести воспользовались этим.

Опоенный, как выяснилось позже, слишком концентрированным зельем, он легко поверил в призрачное общество обманутых невест, которые явились для возмездия и отмщения.

С ужасом узнавая одетый на него амулет, Эдвард легко поверил, что сможет снять его только после признания Амелии во всех своих изменах и преступных планах в отношении ее самой, а также всей ее семьи. Мужчина так торопился на свою исповедь, что распугал своим видом встреченных обитателей замка.

И вот он стоял на коленях перед Амелией и признавался в жутких подробностях своих похождений, включая даже в планы сжить свою без пяти минут жену со света. Единственное, чего боялся Эдвард в тот момент - солгать хоть в чем-то.

Зал, в котором происходило это действо, постепенно наполнялся зеваками: слуги, стража, случайные прохожие. И он выкладывал при свидетелях не только свои тайны, но и грязные интриги своих товарищей, среди которых оказались особы, занимавшие довольно высокие посты.

На такой исход мы не рассчитывали. Подслушивая все его душеизлияния за приоткрытой дверью, мы так увлеклись, что нечаянно ввалились в комнату, от чего бедняга и лишился чувств.Старенький целитель князя мастер Доран долго приводил Эдварда в чувство, а в замке начался настоящий переполох.

Не ожидая, что наша шалость вырастит до государственных масштабов, мы постарались исчезнуть с места происшествия, но нас легко раскрыли. А потом так же легко закрыли, только по своим комнатам под домашний арест.

На следующее же утро меня, с явным облегчением со стороны княжеской стражи, выслали домой. Похоже, родители моих подруг решили, что я - главная зачинщица, и спешили избавиться от источника беспокойства.

Рассчитывая на строгое наказание, я с удивлением увидела веселые искорки в глазах отца, которые он неудачно пытался скрыть. Выслушав лекцию как надо было правильно поступить, родитель с гордостью выпроводил меня из кабинета под сдавленные смешки собравшихся на совещание военачальников.

Я вылетела в коридор, чувствуя, как внутри разливается тепло: похоже, даже суровые воины одобряли мою выходку, пусть и не говорили этого вслух. Один из них, седой генерал с изуродованным шрамом лицом, даже подмигнул мне, когда я проходила мимо.

Теперь я с нетерпением ожидала новостей от соучастниц и надеялась, что гонец привез пухленькое письмо от всех сразу, как они это обычно и делали. Мне не терпелось узнать, что же случилось после моего отъезда.

Но, самое главное, я надеялась князь Вышграда остыл после нашей выходки настолько, что готов разрешить мне снова приехать в гости, ведь в моей голове родился новый план - я решила сбежать от охраны и провести несколько дней, путешествуя по нашим территориям самостоятельно.

Продумав практически все до мелочей, я готовилась к своему исчезновению. Понимая, что спрятаться от целого Рода Древних, видящих эти места буквально насквозь, практически невыполнимая задача, все-равно рассчитывала на свое везение и несколько козырей, припрятанных на крайний случай.

В свое время мама вполне успешно скрывалась в течение нескольких дней от моего отца и уж если ей это удалось, то я тем более имела все шансы на успех. В конце концов, я была её дочерью и, как любил говорить мастер Риен, унаследовала всю её хитрость и изобретательность.

Конечно, мне мечталось, что я отважно доберусь до самых южных земель у берегов океана, откуда к нам изредка доходили караваны с удивительными и необычными товарами. Там были невероятно тонкие, практически прозрачные, но прочные ткани, смущавшие наших девушек, разных размеров ракушки, расписанные яркими цветами гладкие со всех сторон камни, а главное - невероятные специи, подобных которым у нас не встречалось.

Я представляла, как стою на берегу бескрайнего моря, вдыхая солёный ветер, которого никогда раньше не пробовала, как смотрю на бесконечную водную гладь, уходящую за горизонт, и чувствую себя свободной - впервые в жизни.

Но на самом деле я понимала несбыточность таких мечтаний и просто хотела попробовать ночевать под открытым небом, пройти пешком через знакомые земли, но без сопровождения охраны и целой личной гвардии. Отец охранял меня так, будто за моей головой охотились все народы наперегонки.

Я прекрасно понимала, что пока окончательно не стабилизируются мои энергетические потоки, я представляла собой легкую жертву. Полноценная защита Рода, высокая регенерация и многие преимущества Древних пока не были мне доступны в полной мере и именно поэтому отец старался не сводить с меня глаз.

Но что могло случиться со мной на нашей земле?

Осталось только уговорить отца отпустить меня проведать своих подруг, я затем я просто не вернусь в замок, оставив записку, чтоб обо мне не волновались.

Теперь, когда мастер Риен признал, что мой резерв расти больше не будет, я могла не боятся резкого недомогания в дороге, а с остальными трудностями планировала справляться по мере их поступления.

Слушая разговоры мужчин, я радовалась тому, как обезопасились многие территории вокруг, что и давало мне надежду совершить свое отважное, пусть и небольшое путешествие перед спокойной, семейной жизнью.

У меня была масса преимуществ перед мужчинами нашего Рода, о которых они и не догадывались, а я не спешила делиться, а многие мои особенности не были пока известны даже мне, что и настораживало, и воодушевляло.

Самой полезной из них я считала умение отвести глаза. Конечно, если передо мной оказывался Древний гораздо сильнее меня, то этот фокус мог не удастся, но слава Единому мой резерв был настолько велик, что подавляющее большинство наших мужчин легко попадали под мои чары.

Почему я не рассказала об этом своей способности отцу?

Я собиралась, но чуть позже, все оттягивая и оттягивая разглашение такого выгодного преимущества. Как иначе я смогла бы хоть немного отвоевать себе свободного пространства?

Каждое моё умение, каждый спрятанный секрет становился кирпичиком в той крошечной крепости личной свободы, которую я так отчаянно возводила. И я боялась, что если открою все карты, то потеряю даже ту иллюзию независимости, что у меня была.

Устав стоять, я вернулась в кровать. Силы возвращались уже быстрее, чем раньше. Помню в свой первый раз, когда меня так накрыло жаром и произошел первый энергетический рывок, я потом неделю не могла сползти с кровати. Меня мутило, кружилась голова, ноги не держали, я чувствовала себя разбитой куклой. Каждое движение давалось с трудом, и я боялась, что так и останусь прикованной к постели навсегда.

А теперь я поднялась уже на утро после кризиса. Это обнадёживало. Значит, мой организм учился справляться, адаптироваться к новой силе, принимать её как часть себя.

Принеся мне обед в комнату, мама внимательно осмотрела меня, как свою пациентку, а потом еще раз уже как дочь. Я знала этот её взгляд: сначала холодный, профессиональный, потом теплеющий, становящийся тем самым, от которого хотелось спрятаться и одновременно прижаться. Её руки, умелые и ласковые, коснулись моего лба, проверяя температуру, и я невольно прикрыла глаза.

- Не знаешь, как там Амелия? - спросила, чтобы мы не начали говорить обо мне.

- Девочка плачет, - расстроенно ответила мама. - Слишком жестоко так играть чужими судьбами, Леса.

- Ты думаешь лучше было позволить ей выйти за этого пройдоху замуж? - возмутилась, но уже спокойно. - Она бы страдала всю жизнь, мам. А так - переболеет, поплачет и забудет.

- Он ей такого наговорил, что девушке слышать в принципе не положено, - стояла на своем мама. - Она может больше вообще не довериться никому. Но даже не в этом дело, Леса, а в том, что ты не имеешь права решать за другого человека, как ему лучше. Вы могли просто поговорить и высказать свои опасения, а не устраивать весь этот цирк. Ты думаешь, что поступила правильно, но на самом деле ты лишила её выбора.

- Она бы нам просто не поверила! - оправдывала я свои действия. - Она видела только то, что хотела видеть, и слышала только то, что хотела слышать!

- Тогда ей надо было оставить право совершать свои собственные ошибки, как бы странно это не звучало.