Эль Бланк – Сирена иной реальности (страница 46)

Гладкие, покрытые матово-белой краской стены уюта не добавляли. К тому же одна из них была от пола до потолка черной и напоминала пугающую тьму в оскаленной пасти Твари. И вообще это место не выглядело уютным, домашним. Все строго, скупо, бездушно. Почти как в казармах сийринн, когда туда еще никто не заселился. Это потом новые жильцы создают уют, и там становится приятно находиться. Даже странно, что мужчина так не сделал, хотя, судя по его же словам, давно здесь проживает…

Хотя он ведь не женщина. Возможно, привык к аскетизму или не умеет обустраивать дом уютно. Вряд ли не хочет… скорее просто помочь в этом ему некому. Или средств нет, мелькнула еще одна догадка. Он ведь и об оплате тоже что-то говорил…

Постояв, словно в нерешительности, мужчина все же опустился на лежанку. Я аж замерла в ожидании беды, но все обошлось — опоры выдержали. Поставив палку рядом у стены, незнакомец со стоном завалился на бок. Вцепился пальцами в жесткий каркас, уперся лбом в подушку, приподнял голову, вновь с силой вжался…

Ему больно? Плохо? Я с беспокойством ждала хоть чего-то, что объяснило бы столь странное поведение.

— Идиот… — наконец простонал страдалец. — Какой же я дурак.

Он замер, перестав себя мучить.

Нет… Это вряд ли из-за болезни. Что-то его душу терзает, тревожит. Вдруг он поверил речам коварного Нара, а тот его обманул, как и тех мужчин из легенды? Глупый! Разве можно надеяться на морского духа?

Пока я терялась в догадках, мужчина перевернулся на спину. Закинув руку за голову, нащупал рукой на высоком коробе плоскую короткую палочку. Нажал на один из ее выступов и…

И в воздухе разлилась мелодия. Необычная, в чем-то излишне резкая, ритмичная, а не напевная, да и рождал ее определенно не голос, а нечто мне неведомое. Она окутала нас своими переливами, приглашая погрузиться в приятное расслабленное состояние.

Только мне стало страшно. Это какой-то ритуал? Что произойдет, когда он завершится? На зов явится местная тварь? Или это способ прогнать тех, что пробрались в комнату? Но где они? Я ведь никого не видела. Тем более чудища являются из воды, а здесь ее нет. Или она есть за окном?..

— Ч-ч-черт, — непонятно, но несомненно выругался мужчина. Раздраженно, зло вдавил пальцем тот же выступ.

— …будут расширены. Правительство Конфедерации наконец одобрило новый законопроект, регламентирующий права новообразованных колоний, обсуждение которого затянулось на несколько месяцев.

Взгляд, который до этого упорно изучал идеально ровный белый потолок, скользнул в сторону. Вернее, на ту самую стену-провал. Вот только его там уже не было! На месте черного пятна улыбалась и говорила непонятные вещи гигантская женщина, видимая по пояс.

Ох… Неужели здесь жители и ростом отличаются?! Она явно с трудом уместилась в тесное для нее окошко. Но как же жутко это выглядит!

И, словно в очередной раз желая меня удивить, палец снова нажал на выступ. Теперь я едва не засмеялась от комичного зрелища и своей наивности. Оказывается, тут не только гиганты, тут и карлики живут! Женщина в окне куда-то пропала, а на ее месте раскинулось зеленое поле с бегающими по нему крошечными мужчинами. Наверное, до этого они прятались за ее спиной, а теперь принялись гоняться за белым шаром. И никак не могли его поймать — настолько ловко он отскакивал от их ног. Любопытно как… Вроде кажутся взрослыми, а играют, точно дети.

Однако незнакомцу и это зрелище не понравилось. Он бросил палочку на крышку короба, и окно снова стало черным.

— Кого я обманываю?.. — разочарованно выдохнул он. — Быстро привык к хорошей жизни. Зря.

И снова не по моей воле тело поднялось, покидая лежанку. Палка так и осталась стоять у стены, а мужчина, прихрамывая на левую ногу, все же самостоятельно дошел до еще одной двери. Открывать ее ему пришлось самому — похоже, невидимый помощник исчез.

За дверью оказалось совсем крошечное помещение, раза в три меньше нашей кладовки. Зато по внешнему виду совершенно непонятное. На полу стояла большая, в длину полного роста, каменная чаша с подпорками. Пустая. Из стены рядом с ней торчали изогнутые металлические трубки. Рядом виднелся небольшой таз, поставленный на короб. Еще одна чаша — низкая, всего по колено в высоту, — разместилась сбоку, прикрытая пластиной. Значит, все же кладовая и в ней что-то хранят. Но что?

Тело резко развернулось, а руки мужчины уперлись ладонями в холодный край таза. Он склонился над ним, зажмуриваясь, быстрым движением на ощупь дернул какую-то палочку и зачерпнул холодную воду, чтобы омыть ею лицо.

Откуда здесь вода? Ее же не было! Снова происки морского духа?

Еще одно зачерпывающее движение… Холодные брызги в очередной раз обожгли лицо. Даже зубы свело — настолько неприятным оказалось умывание. Только мужчина явно не заботился о своем благе и комфорте. Новой болью он точно старался унять старую, никак не стихающую.

Не потрудившись убрать со лба намокшие волосы, незнакомец резко поднял голову. И прямо передо мной оказалось его лицо, отразившееся в висящем на стене зеркале. Чужое, совсем незнакомое, оно смотрело на меня серыми, словно поблекшими глазами. Маленькими, глубоко посаженными, усталыми, невыразительными, с веером морщинок в углах. Мужчина определенно был немолод. Левую щеку до самой шеи, затронув даже угол рта и нижнюю губу, рассекал грубо заживший глубокий шрам. Прямой длинный нос был чуть свернут в сторону… Но даже если бы он был ровным, а шрам отсутствовал, это вряд ли сделало бы лицо красивым. Его черты были… обычными. Не притягивающими взгляд, но и не отвратительными. Встретив на нашем острове такого мужчину, я бы решила, что он пахарь или мореход. Подобные грубые, непропорциональные черты лишь у них встречаются. Другие эсы все же выглядят симпатичней.

Разумеется, делать вывод о характере, опираясь на внешность, не стоит. Можно быть красивым, как Аленнар, но обладать совершенно гадким нравом. Можно казаться отвратительным, но при этом оставаться честным и порядочным. Уж кому это знать, как не мне?

Горечь воспоминаний вновь захватила в плен отчаяния. Мне даже на миг показалось, что глаза наполнились слезами, а во взгляде мужчины отразились те же эмоции, словно зеркало впитало и передало ему мои чувства.

Вряд ли это происходило на самом деле — не слезы, а вода с мокрых волос стекала по щекам и каплями срывалась с носа. Но тогда как объяснить столь явные нотки отчаяния в голосе, когда губы разомкнулись, чтобы прошептать:

— Сказка закончилась, начинается реальная жизнь. Ты снова всего лишь никому не нужный инвалид. Смирись, Арктур.

Арк… Арктур?! Он? Но… Арктур, то есть Дайяр… Великая Тварь, я, кажется, лишилась рассудка… Безумие.

— Недолго ты пробыл мудрым духом. Даже помочь Лио толком не успел, бесполезный болтун, — невесело усмехнулся…

Дайяр! Это точно он! Сомнения развеялись, как от сильного дуновения ветра. И сразу стало легче. Все же сойти с ума мне не хочется. И пусть я пока ничего не понимаю, а вопросов больше, чем ответов, у меня есть хоть какая-то опора, от которой можно оттолкнуться!

Почему он бранит себя? Дайяр — очень чуткий, милосердный покровитель. Столько раз он меня поддерживал, когда я была на грани отчаяния! Всегда утешал добрым словом, помогал советом, как равной, даже пытался стать другом. И доверие оказал, назвав свое настоящее имя! Не скрыл, как от других! Иначе бы в свитках об этом было написано.

Какая я недогадливая! Да и все мы, пожалуй! Ведь никто никогда не задумывался, откуда приходят к нам духи. Не задавался вопросом — кто они, каковы они. Есть дух… и хорошо. Приходит в нужное время — отлично. Не приходит и не помогает или мешает — плохо. Для всех нас такое понимание привычно и удобно. Мы лишь храним записи об их делах да сетуем, если не нравятся поступки… А духов, оказывается, не два, как мы полагали, а намного больше! И у них есть свой мир, в котором они живут. Свои проблемы. Свои правила. Свой облик. И это их тайна.

Только… Зачем Дайяру забирать простую сийринну с собой? И почему он сам об этом не знает? Ведь если бы знал, то не стал бы сокрушаться, а просто со мной заговорил. Может, Нар без его ведома сотворил зло, чтобы отомстить и порушить благое дело? Арктур сделал все, чтобы избавить меня от брака с Аленом. А принц своими ужасными поступками, несомненно, радует Нара. Вот тот и благоволит презренному. Так что мой побег вряд ли пришелся морскому духу по нраву.

Радостная оттого, что хоть что-то могу себе объяснить и хоть в чем-то разобралась, я едва не окликнула своего доброго друга, вытирающего лицо мягкой материей. Он ведь услышал мой вскрик, да и я его слышала, когда он снизошел до меня. Значит, мы можем общаться!

И все же я себя остановила, заставив молчать. А вдруг мое появление все испортит? Вдруг Арктур разозлится? Или огорчится. Или, если все это происки Нара, мое присутствие обернется для Дайяра неприятностями. Почему-то мне кажется, что вот такие путешествия сирен в мир духов запрещены.

Пожалуй, правильнее будет пока молчать. Я стану наблюдателем: незаметным, необременительным, невесомым. Пусть Нар, если у него нет сил выяснить, нахожусь ли я в теле Дайяра, прогневается оттого, что все его козни напрасны. И выдаст себя!

Кстати, а как выглядит Нар? Возможно, именно из-за неприглядной внешности духи нам в своем истинном облике никогда не показывались, оставаясь невидимыми? Не хотели, чтобы мы о них судили по облику, а не по поступкам? Если так, то я тем более не должна предвзято относиться к Арктуру…