Эль Бланк – Сирена иной реальности (страница 40)
— Я и не хочу казаться лучше, чем есть. Свою вину не отрицаю и себя не оправдываю. Самое сложное в жизни — видеть зло и не бороться с ним. Сколько раз я хотел выступить против Аленнара, но… импульсивные желания, не подкрепленные реальными возможностями, могут привести к плачевному результату. Остается притворяться, выжидать, лишь бы собрать нужные доказательства, сохранить расположение принца и не вызвать подозрений. А когда придет время, только тогда нанести один решающий удар, который изменит все.
Хм… Соучастник маньяка, который мучается угрызениями совести и готовит смену власти? Насколько он откровенен? Не лежит ли в основе его намерений циничное желание захватить власть, прикрытое благородными порывами? Для наивной молодой королевы и ее фрейлины это, может быть, и весомый аргумент, но я… Я пусть и не древний дух, однако достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать — громкие заявления очень часто ничем не отличаются от попыток манипулировать.
Да, разумеется, если он пожелает спасти Омили и Лио, уничтожив Аленнара, то я двумя руками «за». Но насколько действенными методами Велен располагает? Один в поле не воин. Он успел обрести союзников? Четко спланировать заговор? Пока его слова больше напоминают попытки самоуспокоения. «Я плохой, но я вынужденно плохой. Временно. А потом сразу стану хорошим».
Не бывает такого! Окружение неуклонно влияет на человека. Незаметно, неуловимо… Нельзя остаться белым и пушистым, постоянно находясь в обществе мразей. И они не стали бы завлекать в свои ряды безнадежно порядочного типа, определенный «фильтр» у них явно был. Так что «маскировка» вполне может оказаться и первоначальной особенностью характера Белена.
И все же он в курсе истинного положения дел. Чем больше свидетелей, тем лучше. Как говорится, враг моего врага — мой друг. Лучше сомнительный союзник, чем полное отсутствие поддержки.
— Думаю, Омилидайе полезно сблизиться с ним, — посоветовал я своей «носительнице». — Пусть лучше узнает его, оценив в другой обстановке, наедине. Выведет на откровенный разговор. Выяснит, что за доказательства он собрал, на чью поддержку рассчитывает и что вообще задумал.
Моя решимость внести свой вклад в спасение этого мира от настоящей
— Лиодайя, ты ведь с детства испытывала неприязнь к Аленнару. Только из-за его недостойного сватовства в школе? Или было что-то еще? Почему он к тебе пристал? Как вы встретились?
— Я тогда еще не начала учиться, — грустно вздохнула Лио.
Она уже легла, а Омили в сопровождении Белена удалилась из комнаты, да только я, взбудораженный разговором, уснуть ей не дал. Но возмущаться или просить отложить откровения до утра Лио не стала. Видимо, и у нее на душе было неспокойно. Ей хотелось хоть с кем-то поговорить. Закутавшись в одеяло, она села на перине и ушла мыслями в воспоминания…
— Это случилось в один из тех дней, когда я поругалась с мамой. Обычно меня успокаивал Рай, но в этот раз его не было дома — брата отправили в школу. Отец поехал с ним — проводить и помочь обустроиться. И я убежала на пляж. Твари мне казались куда более приятным обществом, чем родительница. Да и не боялась я — уже знала: если чудище вылезет, то смогу прогнать…
Ее голос звучал тихо, грустно, я вскоре совсем перестал замечать, что слушаю рассказ. Перед глазами как наяву проносились картинки прошлого.
Раскрасневшаяся, заплаканная малышка в платье до колен, сжимая кулачки, бежит по фиолетовому пляжу. Босые ноги увязают в рыхлом песке, но ветер подталкивает в спину, помогая и направляя.
Берег, насыпь, кусты…
Уставшая девчушка падает в синюю траву, переворачивается на спину, смотрит на темнеющее зеленое небо, на горизонте скрытое коричневыми тучами… Слезы уже высохли, остались лишь гнев и решимость никогда больше не возвращаться домой. Она пусть и маленькая, но справится! Сначала будет жить здесь в каком-нибудь домике рыбаков — эсы не откажутся приютить будущую стражницу. Это их долг — привечать сийринн! Вон какие щедрые дары эсы приносят дозорным! А потом она найдет себе другую семью, вырастет и докажет, что лучше Райнара!
С улыбкой Лио поднимается на ноги и тут же приседает, прячась за куст, потому что видит стоящего у самой кромки воды мальчишку. Еще даже не подросток, вряд ли намного старше нее самой, но одет красивее, наряднее и… И он тоже один!
Растерянно девочка скользит взглядом по берегу. Что он здесь делает? Почему вышел к воде? Это же опасно!
Мальчик и сам наверняка осознает угрозу, недаром озирается и, обхватив себя за плечи, неуверенно топчется на месте. Может, ему надо помочь? Или…
Ее мысли разом обрываются, едва в тишине под аккомпанемент прибоя рождается совсем иной звук. Неприятный, вызывающий тревогу и чувство опасности. Такой же она слышала, когда праздновали свадьбу двоюродной маминой сестры — жених пел…
Но ведь то жених, сиррин! Ему можно! А это — всего лишь мальчишка! Ему нельзя! Он глупый? Его же монстры сожрут — вон уже и волны стали выше, и уродливая голова показалась. А рядом нет ни одной сийринны! Кроме…
Уверенная в том, что делает благое дело, девочка выскакивает из-за куста, бросаясь к беспечному певцу. И лишь оказавшись на песке, понимает — нападать тварь не собирается. Совсем небольшая, едва ли по колено детям, шустро пробежав мимо и раскинув передние лапы с перепонками, она несется к стоящему неподалеку рыбацкому домику.
— Что ты наделал?! Придурок! Она же погубит эсов! — кричит Лио, разрываясь между желанием отчитать мальчишку и бежать на выручку рыбакам.
Второе все же побеждает, когда со стороны домика раздается душераздирающий крик, а из дверей выскакивает окровавленная жертва. Тварь, забравшаяся через окно, выпрыгивает следом и преследует сбежавшую добычу, на бегу разрывая ее на части.
Зрелище настолько ужасное, что, едва сделав пару шагов, малышка замирает. И все же открывает рот и набирает в грудь воздух, чтобы спеть и исполнить свой долг сийринны. Только выдохнуть не может. Чужая рука крепко прижалась к лицу, мешая выполнить предназначение. И вывернуться, сбросить ее с себя нет никакой возможности!
Мальчишка? Это он ее держит? Зачем?
— Ты ненормальный! — вскрикивает Лио, едва тварь исчезает в море, а ее выпускают из плена. — Злой! Безжалостный…
Она всхлипывает, не в силах оторвать глаз от жуткого скелета, оставшегося после чудовищного пиршества.
— Я настоящий сиррин, таков мой дар! — гордо выпятив грудь, заявляет мальчишка.
— Настоящие сиррины не поют!
— Не поют слабаки! Они боятся, что твари их сожрут. А я не боюсь! И знаю, какие места надо выбирать. Те, где эсы селятся.
— Эсы нас почитают! Это подло! Я расскажу родителям! Они пожалуются королю и королеве!
— Мне без разницы, — фыркает наглец. — Рассказывай, пусть жалуются. А я скажу, что это ты меня попросила! Чтобы проверить свои способности. И не справилась! Как думаешь, кому поверят? Принцу или простушке-сийринне?
— Да ты… ты… — Задыхаясь, Лио не находит слов. И все же, глядя в насмешливые синие глаза, зло бросает: — А я все равно расскажу твоим родителям, какой растет наследник! Пусть мне не поверят! Но за тобой хотя бы станут следить!
— Ах ты… мелкая дрянь! — Веселость королевского отпрыска быстро сменяется яростью. — Только посмей пикнуть! Я тебя свяжу, рот заткну, чтобы петь не могла, брошу на пляже и позову монстра. Он тебя съест.
— Ты рехнулся?! — Испуганно взвизгнув, Лио отшатывается от подавшегося к ней мальчишки. — Тебя надо держать взаперти! И нормально воспитывать. Куда твои родители смотрят?! Неужели им нравится твое поведение?
— А тебе не нравится? — продолжая наступать, уточняет принц.
— Кому понравится такое чудовище? — резко отвечает малышка, стараясь сохранить дистанцию.
— Чудовище, значит, — нехорошо кривит лицо мальчик. — Ладно. Вот ты и станешь моей, раз считаешь, что меня надо исправлять. Будешь рядом. Посмотрим, что у тебя выйдет.
— Делать мне нечего, как тебя воспитывать!
— А я тебя и спрашивать не стану. Сама виновата. Пристала ко мне… Я тебя запомнил и теперь не отпущу!
Вот урод! С детства проявлял садистские наклонности, так что вина королевской семьи налицо. Недосмотрели, а он в итоге держит в страхе весь остров. Бедная Лио! Когда Аленнар удерживал ее сегодня, не позволив петь, она словно вернулась в свои жуткие воспоминания. Ощутила беспомощность и страх. Надо это прекращать! Моя «носительница» — взрослая сийринна, способная бороться с обстоятельствами. А я ей помогу!
— Ты никому так и не рассказала? — все же спросил я, когда Лио задумалась и замолчала.
— Нет, я испугалась за родителей. Ален через несколько дней приехал в наше поселение, уже с сопровождающими. Сделал вид, что хочет посмотреть, как живут простые стражники, и изъявил желание переговорить со мной. Предлогу него был благовидный, а вот слова… Сказал, что приманит к участку, где служит патруль моей семьи, сразу много монстров, а подмогу задержит. В таких обстоятельствах сирены не так уж редко гибнут — не могут справиться. И вина за все смерти будет на мне.
— А его родители? Король? Королева?