Эль Бланк – Сирена иной реальности (страница 34)

И вот все бы хорошо, да только Лио беспокоилась на этот счет. Сидя в своей комнате и перебирая свитки, прислушивалась к происходящему в коридорах, пару раз отвлеклась, чтобы выглянуть на балкон. И я не выдержал.

— За него переживаешь? Или за обещание, которое он может не сдержать?

— Ты сердишься? — Как бы я ни старался, Лиодайя все же почувствовала мое раздражение и вздохнула. — Правильно. Я глупо себя веду. Ревность проявлять недостойно, да и не к месту она…

— Ревнуют обычно тех, кого любят. — При всем желании, я не смог удержаться от допроса. — А разве ты Аленнара… любишь?

Лио в волнении сжала пальцы, сминая очередной свиток и даже не замечая этого. Хоть и смотрела на свои руки, но точно их не видела.

— Н-н-не знаю… Мне казалось, я его ненавижу. За то, какой он, как себя ведет, как относится к другим, ко мне. Но он мне и симпатичен тоже. В смысле… — Лио запнулась, нервно сглотнула и, наконец сообразив, что сделала со свитком, положила его на колени и принялась тщательно разглаживать. Несомненно, это ее отвлекало от ужаса признания, которое она сейчас делала. — Внешне он мне нравится. Меня к нему влечет что-то…

М-да… Вот он — парадокс женской логики. Настолько противен, что готова замуж. Недаром говорят, любовь зла — полюбишь и… Аленнара.

— Это плохо? — всхлипнула Лио. — Знаешь, Арктур, как отвратительно я себя чувствую? Каждый раз, увидев Аленнара, готова бросится к нему в объятия, а едва слышу презрительные высказывания, едва сдерживаюсь, чтобы не ударить, а потом бежать без оглядки.

— Сложно тебе. — Мне ничего не оставалось, кроме как проявить сочувствие. — Но ты ведь уже приняла решение.

— Да, — встряхнулась Лио, словно выбрасывая из головы все плохие мысли и сомнения. — Ради острова и благополучия остальных я должна терпеть его характер, как прежде мамин нрав. И ты ко мне пришел именно для того, чтобы в этом помочь. А то, что внешне Ален мне симпатичен… Хоть это будет компенсацией за мою выдержку.

Что я мог на такое ответить? Лишь в очередной раз похвалить за проявленную сознательность и откровенность. Однако это ни в коей мере не уменьшило моего раздражения. И за что этому типу досталась такая хорошая невеста? И внешними данными он не обделен. И высокий статус в обществе имеет. А по сути… Гад ведь! Как все же несправедлива жизнь!

Единственное, о чем я поспешил напомнить Лио, — о самостоятельности в суждениях и чувстве собственного достоинства, чтобы окружающие не думали помыкать будущей королевой и сомневаться в правильности ее решений. Терпеть Аленнара не значит преклоняться перед всей королевской семьей и придворными в придачу.

Напомнил, вероятно, удачно, потому что утром, едва Лиодайя шагнула за порог комнаты, навстречу ей выдвинулась грузная фигура «медведя». Ждал, похоже. Караулил. Вот же настырный субъект!

— Я говорю с позволения сиррина Аленнара, — важно начал объясняться посол. — Надеюсь, будущая королева Тьегроса на этот раз проявит должную мудрость относительно поступков своей фрейлины. Сийринна Омилилайя слишком безрассудна и молода. Она еще не готова к правильному пониманию своего счастья и нуждается в том, чтобы ее к нему направили. Но если у меня не будет возможности провести с ней время и обсудить наше совместное будущее, то она так никогда и не осознает, какую ошибку делает, категорически отвергая даже просьбы просто поговорить.

— Я своих решений не меняю. Омилидайя достаточно практична, чтобы разумно оценивать как деловые перспективы, так и влечение сердца, — холодно ответила Лио.

— Но сиррин Аленнар сказал… — начал было возмущенно надуваться зеленоволосый «медведь», впрочем, быстро сник и замолк, когда натолкнулся на прямой взгляд моей «носительницы».

Она глаз не опустила, не стушевалась, наоборот, гордо вскинув голову, «обласкала» просителя неприязненным взором.

М-да… Посол-то умом не отличается. С потрохами выдал и себя, и своего покровителя. Теперь понятно, кто нашептал Аленнару о возможной строптивости Лио и спровоцировал на недавнюю пафосную речь о супружеском единомыслии.

Только вот зачем Аленнар так с ходу обнадежил посла? Может, для Омили нашлась бы более удачная и выгодная партия, чем он? Или «медведь» не так понял и обрадовался понапрасну? Или жених просто хочет оставить Лио без союзников? И сам не спешит чаще проводить время с невестой…

— Лиодайя! — раздалось тут же, словно назло, не успел я мысль закончить. Еще и мужские руки бесцеремонно обхватили за талию, притягивая и прижимая к упругому торсу. — Я так соскучился… — Жаркий шепот у виска вызвал дрожь, прошедшую по телу.

Легок на помине! Едва не зарычав с досады, я с трудом в очередной раз напомнил себе, что не мое это тело! Не моя реакция! Это Лио отзывается на его прикосновения! Это ее сиррин обнимает. А я… Наблюдатель, который обязан абстрагироваться. Не вмешиваться. Не концентрироваться на ощущениях. Не нарушать закономерного хода событий.

— Мне скучать не пришлось, — оптимистично ответила Лиодайя, позволяя увлечь себя дальше по коридору к королевской столовой. — С самого утра надоедает посол Ильгроса. Хочет отнять мою фрейлину. Дал понять, что ты ему это разрешил.

— Грийнар? — Мне показалось, Аленнар с трудом сообразил, о ком идет речь.

— Вот и я усомнилась. Ты не стал бы ущемлять интересы своей невесты ради какого-то посла.

— Интересы… — подозрительно задумчиво повторил сиррин. — Ну да, твои интересы важнее. Бесспорно. Но… — Он снова замешкался, делая вид, что отвлекся, чтобы удобнее устроить свою спутницу на пуфе у стола, а затем сесть самому. — Но все же, согласись, у него не самая страшная просьба. Во-первых, выходить замуж Омилидайю никто заставить не может, так что для Грийнара твое разрешение на совместный дозор — всего лишь простая попытка сблизиться с девушкой. Во-вторых… — Очередная пауза, чтобы положить в тарелку запеченную рыбу, украшенную изысканно нарезанными овощами, и продолжение: — Он у тебя фрейлину отнимать не собирается. Если Омилидайя примет дары Грийнара, тот останется жить на Тьегросе. Я буду на этом настаивать. Этот сиррин богат, так что пусть тратит свои средства на благо нашего острова. И родословная у него прекрасная. Сплошная польза, с какой стороны ни посмотри!

— Я не подумала, — растерялась «носительница».

— Лио, не смей отступать! — вырвалось у меня прежде, чем я обдумал фразу. — Омили нравится Веленнар! А она — ему! Не смей соглашаться с Аленнаром! Не смей даже думать о том, что в чем-то перед ним провинилась! Ты поступила правильно, с заботой о своих подданных.

— Я не подумала, что интересы и личное счастье сиррина из твоей свиты менее важны, чем благополучие чужака. Мы должны поддерживать тех, кто верно служит королевской семье.

— Из моей свиты? — Аленнар аж поперхнулся и с удивлением посмотрел на невесту. — Это кто же так… отличился?

Так… Он не знал. И вот теперь вопрос: будет ли для него эта новость радостной? Не навредит ли она самому Веленнару? Возможно, не просто так тот скрывал ото всех свое увлечение? Вряд ли развратные дружки Аленнара, только успевающие менять фрейлин-любовниц, отнеслись бы к серьезным намерениям без насмешек и презрения.

— Осторожнее, Лио! — торопливо предупредил я девушку. Впрочем, она не хуже меня сориентировалась в ситуации.

— Что значит — «отличился»? — возмутилась она, уводя разговор в ином направлении. — Это что, позор — любить мою фрейлину?! Мне казалось, многие хотели бы получить согласие той, которой благоволит сама королева!

— Гм… — подавился рыбой Аленнар. Откашлялся, натужно втянул воздух сквозь зубы и нехотя признал: — Разумеется, это честь для любого сиррина.

— Тогда что означают твои слова? — не снизила напора Лиодайя.

— Хватит! — со злостью швырнув вилку на стол, неожиданно рявкнул Аленнар, так что у меня даже в груди похолодело. То есть у моей «носительницы». — Ненавижу бессмысленные расспросы! Не терплю этого от других, и ты не будешь исключением! Понятно?! Хотела погулять на побережье? Будет тебе побережье. Вот об этом и думай! А глупостями голову забивать перестань. И меня больше не зли.

Он вернулся к завтраку, а Лио… Она словно закаменела, глядя в одну точку на столе. Я чувствовал, как тяжело она дышит, как спазмом сжимает горло, как ногти стиснутых в кулак пальцев впиваются в ладони, как слезы жгут глаза, готовясь пролиться по щекам.

— Тише-гише, Лио! Ты молодец, сдержалась. Не важно, будешь ты идти на поводу или нет, он все равно в будущем может вести себя грубо. Сейчас ты хотя бы понимаешь, что права и помогла другим в этой ситуации. Это лучше, чем быть оскорбленной без причины.

Услышала ли меня девушка? Не знаю. Она по-прежнему молчала и не притрагивалась к пище. Я, понимая, что сделал все возможное, тоже умолк, дожидаясь, когда она обретет утраченное спокойствие. А вот терпения Аленнара хватило ненадолго. Только на этот раз кричать и возмущаться тем, что Лио обиделась, он не стал. Избрал иную тактику. Отложив приборы, пододвинулся ближе и приобнял невесту за плечи.

— Как же с тобой сложно, — посетовал он сокрушенно. — Ты должна быть мне поддержкой, опорой в делах, надежным союзником. А вместо этого находишь совершенно пустяковый повод для ссоры… Давай-ка поешь, а то на своем верре не удержаться… Или ты предпочтешь воспользоваться моей помощью? Тогда мы можем ехать вдвоем.