Эль Бланк – Пленница чужого мира (страница 40)

— Это все Ян Карлович виноват…

— При чем тут Подестов?! — зашипел в негодовании куратор. — Не знаете уже, как извернуться.

— Если бы он не пригласил Айрин на вечеринку, то у нее не разболелась бы наутро голова. Заставить капризную девушку собраться нереально.

— Нереально терпеть вашу тупость, Бершев! Чтоб завтра же Айрин была в центре! По вашей милости я трачу время на ерунду. Решать ваши проблемы — удовольствие сомнительное, так что избавьте меня от этой повинности.

Илья, вынужденно соглашаясь, кивнул и, после отмашки Владислава Эдуардовича, резво покинул кабинет. В приемной он даже не взглянул на привлекательную секретаршу. Все теперь казалось ему бессмысленным.

Планы и надежды катились под откос, пора было признать свое поражение. Тело начальника он не получит — ведь Ринат по факту ни на шаг в этом направлении не продвинулся. «Айрин» Илья очевидно потеряет — конкурировать на этом поле с Подестовым на самом деле рискованно. И потому придется стирать воспоминания Ней подчистую. Опасно, если она будет помнить перенос и свой прежний мир. А это значит, что срочно надо изобретать причину обширной потери памяти у Вайс для окружающих. И не факт, что удастся убедить, не вызвав подозрений…

Ужас! Кошмар! Что он натворил? Прав был Ринат, не следовало пытаться заполучить легкие деньги таким способом! А Бершев не прислушался, возомнил себя самым изворотливым. Пожил иллюзиями, возвысился над серой реальностью, а теперь… Теперь пришло время снова упасть в грязь.

Глава 7

НАЕДИНЕ С ПРОБЛЕМОЙ

Легкий приятный ветерок охлаждал пылающие щеки, успокаивал, ласкал. Лиричный пересвист птиц мягко касался слуха, отвлекая и настраивая на умиротворяющий лад. Аромат влажной земли и растений расслаблял, возвращая мыслям ясность, а душе покой.

Глубоко вздохнув, я наконец открыла глаза. Голубое небо — чистое, невесомое, безоблачное — завораживало. Тонкие ветви деревьев, покрытые зеленой листвой, мерно покачивались, разбивая пронзающие кроны солнечные лучи на бесчисленное множество бликов.

Тихо, мирно, спокойно. Мир, пусть и чужой, напоминал о тщетности суеты, о том, что он существует независимо от наших страданий и продолжит существовать, когда нас не будет. Но сути, эмоциональные порывы бессмысленны в масштабах вселенной — эти мысли помогали мне вернуться к разумному восприятию, отодвинув все субъективное.

Присев в густой траве, в которой, оказывается, лежала, я с удивлением осмотрелась. Как я покидала санаторий, оказалась в аэрокаре, включила автоматического водителя, не глядя выбрав произвольную точку на карте, а потом выскочила из опустившейся машины и, видимо отбежав в сторону, упала на землю — не помню. Злость и отчаяние душили, застилали глаза и толкали на необдуманные поступки. Мне повезло, что аэрокар опустился в лесу. Выбери я иное место, не знаю, чем бы в итоге закончилось путешествие. Разбиться бы мне автопилот не позволил, но мое отчаяние не нуждается в свидетелях, внимания которых сложно было бы избежать в городе.

В дом я вернусь позже, не сейчас. Иначе рискую причинить жилищу Айрин ощутимый урон. Очень хочется разбить в логове моего врага все: посуду, технику, зеркала… А это стало бы непоправимой ошибкой. Я должна думать о последствиях. Погром спровоцирует интерес Ильи. Он примется расспрашивать о причинах и не отстанет, зная, что у меня нет причин радоваться пребыванию в этом мире, в этом теле. Как противна видимость его заботы! А ведь теперь придется притворяться, скрывать свою осведомленность.

Поездка в санаторий оказалась не напрасной — информацию я получила. Но как дальше жить с этой правдой? За прошедшие дни мне стало комфортно в новом мире, я поверила в иллюзию безопасности, строила планы на будущее, в некоторой степени чувствовала себя счастливой. Может, было бы лучше и дальше существовать в мире обмана? Не терзаясь, не страдая, не желая отомстить?

Возможно. Но все сложилось иначе. И забыть причиненное мне зло, просто выкинуть его из головы, я не могу. И не имею права! Я не единственная жертва этого ужасного эксперимента. Другие невинные, не обладающие выгодным и удобным земным телом, как у меня, продолжат погибать, если не остановить Рината и Илью!

А как это сделать? Уговорами и просьбами, уверена, ничего не добьешься. Может, у Рината, судя по недавнему разговору, совесть и осталась, как и понимание своей чудовищной роли в происходящем, а значит, я могла бы с ним договориться например, заплатить за уничтожение технологии. Только он во всем подчиняется приказам своего друга. Да и какой ученый добровольно согласится уничтожить результат многолетних усилий? Правильно, никто не захочет этого.

Надеяться на порядочность Ильи бессмысленно. Он будет мне лгать дальше, даже не думая раскрывать свои гнусные намерения. Помогать бескорыстно, по велению души этот человек не способен в принципе. Какое вознаграждение я бы ни предложила, ему все равно окажется мало. Он готов без меры обогащаться за чужой счет.

Остается пойти на крайние меры, уничтожив и технологию и ее создателей. Пусть я сама погибну — мне терять уже нечего, — но хотя бы спасу остальных иномирян.

Кстати, в том санатории были пациенты. Кто они? Такие же, как я, то есть мои соотечественники? Или обычные земляне? Вроде их никто не контролировал, не запирал в комнатах, не запрещал общаться друг с другом. Они имели возможность отомстить или хотя бы сбежать из этого места, объединив усилия. Значит, с большей вероятностью, просто проходят там лечение, а санаторий был лишь прикрытием для ужасных опытов. И все же нужно будет прояснить этот вопрос и убедиться. Надеюсь, главврач не станет упрямиться и даст нужные сведения хозяйке санатория. Если начнет скрывать, припугну его увольнением.

Однако заниматься этим прямо сейчас, в спешке; тоже неправильно. Эмоции эмоциями, а месть нуждается в холодном расчете и беспристрастной оценке ситуации. Так что… Вернуться в дом. Составить четкий план. Запастись нужной информацией. Обманывать Илью, чтобы ничего не заподозрил. Пользоваться связями Айрин Вайс в среде обеспеченных людей. Вот как надо действовать!

С улыбкой, не обещающей моим врагам ничего хорошего, я поднялась с травы и уверенным шагом отправилась к поблескивающему серебристыми бортами аэрокару.

Дом встретил меня привычной тишиной. Чистый, идеальный, комфортный, уютный… Он станет первым инструментом, который я применю в своих целях. И поэтому не мешкая я принялась за дело.

Выбор блюд, сервировка, откровенное платье, изящные туфли с ремешками… У Ильи не должно возникнуть никаких подозрений. Мало того, он должен потерять рассудок раз уж не любит по-настоящему, пусть мучается от желания обладать. Тогда ему точно будет не до контроля за моими действиями!

— Нея? — Вечером, едва перешагнув порог гостиной, Илья раскрыл рот и ошалело заморгал. — Ты это… Ты чего?

Реакция, в общем-то, предсказуемая. Мы же вроде как в ссоре, а тут такое…

— Я помириться хотела, — миролюбиво проворковала я. Улыбнулась, поднимаясь с дивана, и подошла, ласково заглядывая в глаза мужчине. — Я ужасная эгоистка. Просилась к тебе на работу, а сама отказалась ехать.

— Ничего страшного, завтра возьму тебя в развлекательный центр, — с облегчением выдохнул «возлюбленный».

Он, несомненно, обрадовался, только в глазах его все равно осталась какая-то тревога. И на мои соблазнительные формы, умело подчеркнутые кроем платья, мужчина старался не смотреть, упорно отводя взгляд.

Думает, я не замечу, что он быстро сдался? Наивный. Его попытки бессмысленны. Мы же сидим за столом совсем рядом, а при разговоре ему приходится обращать на меня внимание. И я прекрасно вижу, как его глаза то и дело соскальзывают с моего лица, опускаясь ниже.

— Тебе не нравится, как я выгляжу? — обиженно протянула я.

— С чего ты взяла? Мне все нравится.

— Почему тогда не похвалил меня? Не сказал приятных слов? Для тебя нарядилась, старалась порадовать.

— Ты порадовала, даже очень. Просто… — Он болезненно поморщился, откладывая вилку. Задумался, глядя в одну точку на столе, отчетливо скрипнул зубами, но, когда снова взглянул на меня, в его взгляде я увидела не злость, а растерянность. В голосе, едва он вновь заговорил, тоже не чувствовалось гнева, лишь какая-то обреченность. — Я устал, наверное. Сегодня был сложный день и завтра тоже…

— И даже меня не обнимешь? — не удержалась я от провокационного вопроса.

В мои планы столь тесное общение не входило, но слишком уж странной и непонятной была реакция Ильи. То ревнует меня к Подестову, то демонстрирует безразличие. Может, он на самом деле решил проучить меня и показать, что все еще обижен? Чтобы я пыталась угодить ему и мучилась?

— А ты этого хочешь? Нея, я думал, что мои знаки внимания тебе неприятны.

Поразительная проницательность! У него только-только возникла подобная мысль? Можно подумать, он об этом раньше не задумывался. Разумеется, я не хочу. Однако отвечать придется с намеком на перспективу, раз уж выбрала путь мести.

— Не неприятны, а непривычны, — поправила я мужчину. — Но я стараюсь заменить тебе Айрин, чтобы ты не страдал. Ценю твою заботу обо мне и готова… Не прямо сейчас, конечно, но в самом ближайшем будущем…

Моя рука с намеком, ласкающим движением скользнула по ноге «возлюбленного», чтобы не пришлось заканчивать фразу. А еще, чтобы возбуждение не позволило ему избежать провокации и он дал мне то, что я от него хочу получить, — отсутствие контроля и доступ к технике. Я не уверена, что из этого окажется наиболее полезным. Лучше иметь все возможности.