Эль Бланк – На грани вызова (страница 37)

Ви выпучила глаза и поперхнулась воздухом. Долго не могла ничего сказать, судорожно хватая ртом воздух.

– Сочувствие? – выдавила, когда продышалась. – Медея, ты тут, изображая дурочку, реально поглупела? Ты в каком месте у рарков сочувствие видела? Да они и слова-то такого не знают! Все их поступки можно трактовать исключительно с позиции выгоды и желания стать выше и круче других. Альтруизм тут неуместен.

– Знаешь, в отношении Лаита я бы с тобой согласилась. Этот тип точно самовлюбленный нарцисс. Кстати, если я проявлю к нему интерес особого рода, он тоже возмутится и пошлет меня куда подальше, но я же не считаю его из-за этого импотентом. Просто видение отношений с круглоухими у них своеобразное. А Ньевор на самом деле другой. Он, конечно, тоже отнюдь не мягкий и пушистый, однако очень… человечный.

Ви слушала мою отповедь с непонятной настороженностью и подозрением в синих глазах. Даже вытащенную из прикроватной тумбочки ночнушку на колени опустила, хотя до этого ей ничто не мешало переодеваться.

Какие именно мысли крутились в ее голове, понять было невозможно, и меня это напрягало. Моя названая сестричка в наших отношениях всегда лидировала, несмотря на то, что была младше. Я с легкостью это принимала, воспринимала как игру, просто потому, что не хотела ее огорчать. Теперь же, фактически став ровесницей, своим напором она меня пугала.

– Ты в него влюбилась, – подозрение оформилось в слова, причем сказанные отнюдь не с вопросительной интонацией.

– Он мой друг, – твердо припечатала я. – Мне просто хочется объективности! Возможно, тот, кто вводил тебя в курс дела, когда отправлял на Ракис, сам не подозревал, что рарки могут так сильно отличаться. Вот, например, о существовании круглоухих рарков тебе было известно?

– Нет.

– О поселениях, где до сих пор живут как в древности, натуральным хозяйством?

– Нет.

– О говорящих птиценасекомых?

– Нет.

– Вот видишь! Все мы можем ошибаться. Особенно при недостатке информации.

– Логично, – вынужденно согласилась подруга и, достав еще одну упаковку с бельем, протянула ее мне. – Давай-ка спать, медовая. Завтра день у нас сложный.

Медовая… Это мама любила так меня называть. Говорила, что мой цвет волос ей напоминает гречишный мед. В доказательство даже показывала темную тягучую массу, играющую красивыми глубокими коричнево-янтарными переливами. Папа же с принципиальной настойчивостью заявлял, что к сладкому лакомству имя не имеет никакого отношения. Впрочем, и к хитрым особам он меня никогда не причислял. «Ты просто маленькая богиня, – улыбался и вновь возвращался к излюбленной теме: – А станешь большой и влиятельной, если будешь понимать закономерности строения технических устройств и научишься в них разбираться с одного взгляда».

И я старалась. Вникала, запоминала, штудировала, собирала, разбирала… С закрытыми глазами могла бы починить любой знакомый прибор. Незнакомый вряд ли, но даже с ним требовалось бы всего лишь хорошенько подумать и найти узловые точки механизма – основу, на которой строится все остальное.

– С людьми так же, – убеждала меня Виола, когда утром все же настояла на своем и заставила надеть ярко-красное платье. Необычайно элегантное и эффектное, но… вульгарное до ужаса! – И с рарками. Просто первые для нас с тобой хорошо знакомы, а вторые, как выяснилось, не спешат соответствовать определенным нами для них канонам. Но разобраться и найти подход все равно можно. Мало того – жизненно необходимо. Я не хочу возвращаться домой с пустыми руками, когда мы совсем рядом с такой потрясающей возможностью завладеть невероятным научным открытием!

– Красивых слов много, а толку? – сердилась я, одергивая юбку с высоким разрезом, которая так и норовила подняться вверх по бедрам, чтобы продемонстрировать надетое на меня нижнее белье. – Чем мне поможет это дурацкое платье?

– Нам нужно, чтобы Ньевор не видел, как ты забираешь накопитель, – смилостивилась наконец Ви, соизволив объяснить логику своей настойчивости. – Вызывающее платье будет его раздражать, значит, есть шанс, что он не выдержит и уйдет. Пусть даже на короткое время. А если среагирует иначе и будет пялиться, то, увлеченный, может не заметить других твоих действий. Ты, главное, потом не мешкай, сразу ко мне иди. Я предупреждающий сигнал вчера отправила, теперь у наших кораблей готовность номер один.

План мне не нравился. Да, еще вчера я сама хотела стащить флешку и угнать корабль, но… Но понимала, что все это я задумала исключительно для того, чтобы был в моей жизни хоть какой-то смысл. Цель. Эфемерная, невыполнимая, она поддерживала и помогала не сойти с ума от безысходности. Однако, пусть в этом я себе и не признавалась, прекрасно знала, что никогда ее не достигну. Оттого и не продумывала все до мелочей, не вдумывалась тщательно в детали, ограничиваясь лишь мечтами.

Сейчас, оглядываясь назад, я была уверена – реальных действий я бы так и не предприняла, потому что… Наверное, потому, что трусиха. Ведь когда Ви потребовала активных действий, в моей душе все этому воспротивилось. Ворочалось, сжимало тисками, скручивалось узлом в животе, заставляло слабеть мышцы и дрожать голос.

Я боялась. Страшилась разоблачения, паниковала из-за возможной неудачи, опасалась реакции Ньевора… А еще помнила, прекрасно помнила момент вершения правосудия в поселении. Практически без расследования, за одно лишь подозрение – расстрел на месте. Жуткая картинка до сих пор перед глазами стоит.

На ватных непослушных ногах я шла в рабочую зону, испытывая лишь одно мучительное желание – сбежать и отказаться от сумасбродной затеи, пока еще не поздно.

– Почему так поздно? – недовольно рыкнул Ньевор, едва открылась прозрачная преграда, отделяющая его отсек-кабинет от общего коридора. Оторвав взгляд от экрана, с которым работал, рарк пробежал глазами сверху вниз по моему телу и, ничуть не снижая недовольства, поинтересовался: – Что за… тряпку ты на себя напялила?

Вот честно, я хоть и ожидала чего-то подобного в плане реакции, но не до такой степени! И потому негодование в один момент начисто смыло весь страх, а ему на смену принесло страстное желание доказать – я пренебрежительного отношения не заслуживаю! Особенно после того, как выгораживала Ньевора перед подругой. Я его человечным назвала, понимающим, а он?! Он вчера был совсем другим!

– Эту «тряпку» не я напялила, а мне приказали надеть. Пришла я тогда, когда у меня появилась возможность. Если это все, что тебя интересует, больше я не приду.

Теперь еще и злость появилась, заставив голос звучать звонко и решительно. На глазах выступили слезы, и я поспешно отвернулась, отступая назад в коридор. Да, я могла бы позволить себе проявить слабость, тем самым показав Ньевору, что мои слова вовсе не вызов, но сейчас мне хотелось совсем иного.

– Стоять! – пригвоздил меня к месту не менее яростный мужской голос, а кожей на спине, практически полностью открытой глубоким вырезом, я почувствовала движение.

Не зная, чего ожидать, замерла. Так и не повернувшись, ждала, настороженно прислушиваясь к звукам, ощущениям, готовясь к… обороне, наверное. Очень уж суровым был тон рарка. А вместо этого…

– Я рад, что решение надеть это платье было не твоим. И тому, что ты пришла ко мне. Так что ты не уйдешь, Дея. Потому что не права. Меня интересует намного больше, нежели я спросил.

Безапелляционное заявление. И сказано с напором. Однако раздражения в нем уже не было, лишь твердая убежденность и предвкушение! Ньевор тоже бросал мне вызов.

Я невольно дернулась, разворачиваясь и намереваясь ответить грубо, провокационно. Встретилась глазами с едва различимым сквозь челку прищуром, осознала, в какой тесной близости мы оказались, и… И запал мой схлынул. Во рту пересохло, дыхание сбилось, мысли разбежались.

– Хорошо, – выдавила, отступая и нащупывая край столешницы. Вцепилась в нее как в единственную опору, могущую меня поддержать.

Во взгляде Ньевора теперь сквозило разочарование. Столь же четкое, сколь явным до этого было ожидание. Я не оправдала его надежд. Однако признаваться в этом он не стал. Вернулся на свое рабочее место и хмуро спросил:

– Она тебя надолго опустила?

– Не уточняла, – лихорадочно придумала я не связывающий меня рамками ответ. – Просто сказала, что я пока ей не нужна.

– Ты хотя бы спала? Поела? Она тебя не обидела?

– И спала, и ела. Девушка хорошая, мы нормально общались, – успокоила я его. Вот только рарка это, скорее, еще больше насторожило.

– Тогда понятно, почему она для тебя это платье выбрала. Чтобы напомнить, кто ты есть. И другим наглядно показать. Продемонстрировать всем твои уши ей показалось недостаточным… Эх, Дея, зря ты вчера настояла, чтобы я принял вызов Лаита. Его подружка не так уж проста. Она все сделает, чтобы тебя подставить.

– Каким образом? – растерялась я неожиданному повороту его мыслей. – И зачем?

– Затем, что эта… как ее зовут?

– Вейла, – вспомнила я местное имя, которым представилась Виола.

– Ага… Судя по вчерашнему поведению, Вейла ищет повод отказать Лаиту в близости. Самый простой способ – уличить во лжи. Он сказал, что ты его не привлекаешь, вот она тебя и разодела соответствующе. Чтобы с большей вероятностью возбудился и решил с тобой переспать, – рарк снова поморщился, осмотрев платье.