Эль Бланк – Колечко для наследницы (СИ) (страница 69)

Вздохнув и прижавшись щекой к Драку, я жду. Молча жду, когда побледневший Ликет придет в себя. Когда встряхнет головой, словно прогоняя накативший ступор. Когда все еще хрипло, но уверенно прикажет приготовить ящеров к прогулке…

Идти в пещеру, к выходу Драк без меня категорически отказывается, да и Цирг нервничает в присутствии крага, который едва не вдвое больше него, так что томлинцу, как и мне, приходится своего питомца сопровождать и успокаивать. Впрочем, это не мешает принцу при любой возможности бросать на меня задумчивые взгляды. А вот что при этом творится у него в голове, мне не ведомо – на лице лишь сосредоточенное выражение.

В седло я забираюсь, чувствуя, как возбужденно дрожат чешуйки крага. Слышу шумное, глубокое дыхание. Вижу, каким нетерпением и азартом загорается взгляд моего ящера. Оказавшись на его спине, теряюсь. Ощущения не совсем привычные – посадка выше, тело объемнее, а толстая шея, которую я всегда с легкостью обхватывала руками, теперь не может служить мне надежной опорой. Ох, надеюсь, я не навернусь с высоты, когда мы полетим!

Опасения мои оказываются напрасными. Ставший массивным, Драк, может, и потерял грациозность, зато приобрел невероятную устойчивость. И если раньше что при беге, что в полете меня основательно качало, то теперь нарастание скорости и изменение высоты я чувствую лишь по усилению воздушного потока, давлению, когда поднимаемся, и замиранию сердца, едва проваливаемся вниз. В то время как сиденье подо мной остается стабильным, словно стоит на твердой земле.

Обретя уверенность, я с восторгом, не меньшим, чем у моего питомца, наслаждаюсь прогулкой. Песком, который взрывают вверх крепкие мускулистые лапы ящеров. Шумом распахнувшихся крыльев, едва животные, разогнавшись, спрыгивают с козырька песчаного холма, на котором стоит дворец. Воздухом, который ночью кажется свежим и не таким жарким. Звездным небом, ставшим невероятно близким…

Цирг летит сбоку, но чуть впереди, и его наездник, в отличие от меня, сосредоточен и серьезен. Он не развлекается, а показывает путь, направляя своего крага, хотя я не представляю – как можно ориентироваться в ночном мраке? Разве что по тускло светящимся зарослям растений внизу.

Впрочем, вскоре пейзаж поверхности становится интереснее. Свечение приобретает яркие краски, тишина насыщается звуками, а ровная песчаная долина превращается в холмисто-горную местность. А когда мы оказываемся совсем близко и опускаемся, пикируя вниз, я понимаю – это город. И каждое возвышение в нем – постройка. С оконцами, балкончиками и дверьми. А между этими своеобразными домами петляют улочки, стремящиеся соединиться на маленьких свободных площадках. И везде я вижу деловито снующее местное население. Похоже, ночь на Томлине – это время отнюдь не для сна.

Драк следом за Циргом опускается на самую высокую и большую крышу-козырек на окраине города. И с таким блаженством делает выдох и фыркает, складывая крылья, что становится ясно – ждал он этого полета очень долго. Больше шестисот лет. Рильмина говорила, что, повзрослев, краги не летают без своих наездников.

Перекинув ногу через его спину, я поправляю юбку, сползаю вниз и тут же оказываюсь в подхвативших меня сильных руках. В тесных, желанных объятиях замираю, выжидая. Однако Ликет действовать не спешит. Прижав меня к себе, прикрыв глаза, он словно прислушивается к своим ощущениям.

– Хотела сказать? – наконец мягко спрашивает.

– Не успела, – вздыхаю, а через мгновение любимый, приподняв за подбородок мою голову, нежно касается губами губ.

Это совсем не тот страстный поцелуй, сводящий с ума и заставляющий желать лишь чувственного удовольствия. Это иное. Понимание. Забота. Обещание.

И я успокаиваюсь. Не бросит. Не отойдет в сторону. Поддержит и будет рядом, как обещал. А рассказать…

Рассказать все равно придется. Убеждаюсь в этом, когда Ликет, крепко взяв за руку, ведет меня вверх по ступеням, на небольшую уютную обзорную площадку с удобным диванчиком на двоих. И только оказавшись там, я понимаю, почему он сделал такой необычный выбор места, – вид отсюда открывается изумительный, а наше уединение не граничит с одиночеством, потому что совсем рядом кипит жизнь. И эта жизнь заставляет видеть перспективу. Смотреть в настоящее и будущее, а не только вспоминать мрачное прошлое, как это бы, несомненно, произошло, окажись мы в ночной пустыне.

Обняв и удобно устроив мою голову у себя на плече, Ликет слушает внимательно, молча, позволяя выговориться – ведь у меня так долго не было возможности этого сделать. Ни король Шенора, ни Рестон не поняли бы моих душевных терзаний. Для них, сильных телом и духом, слабость женщины – приговор. Мне даже кажется, что, не прояви я себя волевой и решительной личностью, ни о какой поддержке с их стороны и речи бы не было. Так что, можно сказать, идея переодеться мальчиком оказалась удачной.

– Не представляю, как ты все это вынесла, – потрясенно говорит Ликет, когда мой словесный поток иссякает. – Я знал, что с твоим сном не все так просто, как было объявлено официально, но чтобы настолько…

– А что ты знал? – Я моментально разворачиваюсь, чтобы видеть его лицо.

– О том, что тебя отравили водой из подземного озера, мне отец рассказывал. Деда я не застал, а уж прадеда и подавно. Дихол… – шипит, словно обжегся. – В голове не укладывается, что ты была его невестой.

– Мне ничуть не проще. Для меня ведь всего три месяца прошло, – парирую я. – А о судьбе тех, кто отравил, что-то знаешь?

– Кузена прадед казнил, а твою фрейлину замуж выдал, принудительно лишив возможности иметь детей, – тихо сообщает принц. Впрочем, ведь об этом было и в послании из прошлого, разве что без упоминания о последствиях для Рильмины.

– Так… А Драк как на Томлине оказался? И чей же я скелет в замке нашла?

– Твой ящер вряд ли бы выжил на Вионе без должного ухода. Тем более что ты спала. А на Томлине ему было проще ждать твоего пробуждения. Про скелет мне ничего не говорили. Но я думаю, что его специально привезли – взамен, когда забирали Драка. Наверное, не хотели лишних пересудов. Умер питомец – вот доказательство, и нечего больше обсуждать. А твой брат, который тайник делал, вероятнее всего, просто решил использовать скелет как подсказку. И легенду про сломанный зуб придумал. Сомнительно, чтобы краг мог пробить трипслат. Так что тебя просто хотели натолкнуть на правильный ход мыслей.

С предположениями я согласна, но… Ох, Горан! Что ж ты не подумал, как мне больно будет узнать о смерти Драка! Впрочем, судя по тому, что я о младшем брате слышала от Сейлиссы, особой чувствительностью он не отличался, раз казнил неугодных подданных направо и налево. Он о моих чувствах даже не задумался, вероятнее всего.

– Кстати, – продолжает Ликет, – в сокровищнице до сих пор хранится письменное распоряжение прадеда, запрещающее лишать жизни этого крага и предписывающее отвезти его на Вион, как только станет известно, что наследница проснулась. Он надеялся, что это произойдет до того, как Драк умрет.

– А сколько… Сколько Драку осталось?

– Тебе разве не говорили? – теряется Ликет. – Ящеры до тысячи лет запросто доживают. Только редко, потому что у крага еще в яйце формируется связь с тем, кто рядом. Потеряв ее, перестав ощущать наездника, он себя калечит. В итоге приходится ящера убивать, чтобы не мучился. Так что Драк знал, что ты жива, даже на таком большом расстоянии.

Я бы наверняка еще о чем-нибудь спросила, но отвлекают меня веселые крики и ритмичные звуки. Заглянув за невысокую ограду, вижу, как хаотичное движение томлинцев по улочкам становится упорядоченным. Толпа стекается к площади, расцвеченной ярким светом. И именно оттуда слышна музыка.

– Похоже, сегодня у горожан свадебная ночь. Видимо, набралось достаточно влюбленных. У нас принято танцевать нескольким парам одновременно, это считается счастливым знаком. – Я чувствую руки, ласково, но уверенно притянувшие меня к моему спутнику. А потом и волнующий кровь вопрос слышу: – Может, хоть сейчас ты мне скажешь, когда будет наш танец?

Заглядываю в глаза, вспыхивающие огненными бликами, наверняка из-за особенностей освещения, но мне хочется верить, что причина иная – нетерпение, ожидание.

– А прямо сейчас нельзя? – спрашиваю неожиданно для себя. – Или ты хочешь пышную свадьбу? Все же принц…

– А ты не хочешь? – удивляется Ликет. – Все же наследница!

– Наследница несуществующей империи, – смеюсь я.

– Принц, который никогда не станет королем, – подхватывает любимый. – Тебе не кажется, что мы идеальная пара?

– Мне кажется, что мы очень вовремя сюда прилетели! – заговорщически ему подмигиваю и многозначительно смотрю вниз. – Успеем?

– Успеем!

Азарт, возбуждение, предвкушение… Мы, крепко взявшись за руки, торопливо спускаемся по ступеням и бежим. Сначала к краю посадочной площадки, где необычная конструкция в виде маленькой платформы с бортиками опускает нас к основанию дома. Затем по улице, обгоняя замешкавшихся томлинцев, провожающих нас удивленными взглядами, которые сменяются понимающими улыбками. Наконец пробираемся через толпу, стремясь попасть на свободное пространство в центре площади, где уже звучат начальные аккорды свадебной мелодии, а шесть пар делают свой первый шаг навстречу друг другу.