Эль Бланк – Колечко для наследницы (СИ) (страница 22)
Тогрис непонимающе хлопает светлыми ресницами.
– А вы хотите, чтобы в нашей семье была фаворитка? – наконец сдавленно спрашивает он.
– Нет, не хочу, – выдыхаю с облегчением. Все же слова Рильмины, что Тогрис подумает насчет их совместного будущего, если мы с ней подружимся, прочно засели в памяти. – Просто подумала, что у вас могло быть такое желание, раз вы попросили моих родителей устроить ее на должность фрейлины.
– Ясно. Вы восприняли этот поступок как мой личный план. Но я это сделал лишь потому, что обещал Рилу помочь его сестре устроиться в жизни, – терпеливо объясняет Тогрис, ласково скользя пальцами по голой коже моей руки. – Единственные, кто меня поддержал сразу после ранения и последующей лавины обвинений в некомпетентности, – мои близкие. Отец, сестры, Рил и Рильмина. Они все помогали мне. И в отношении сестры своего друга я не мог остаться неблагодарным, тем более что из-за тесного длительного контакта у нее пошла ко мне привязка. Но моя благодарность вовсе не подразумевала длительных отношений. Рильмина приятная девушка, но вы…
Последнее слово прозвучало так выразительно, с таким чувством Тогрис в этот момент смотрел в мои глаза, что даже в груди что-то защемило, перехватывая дыхание.
– Идилинна, я безумно соскучился. По вашему голосу, синим глазкам, мягким волосам… – Он с явным наслаждением погрузил пальцы в пряди волос, наверняка испортив прическу, над которой так долго трудились фрейлины. – Последние ваши голографии в сети просто умопомрачительны – вы с каждым днем становитесь все краше. А я ревную, когда думаю, что кто-то любуется ими так же, как я. Вы дали обещание, но от меня так далеко. Я с ума схожу…
Вот! Большего мне и не нужно. Вернее, нужно, но оно только через год станет возможным. А потому пока я получаю удовольствие иного рода, наконец начиная понимать Варию, которая с придыханием вспоминает свои целомудренные прогулки с Ваймоном. Хотя, казалось бы, что такого особенного? Ну слова, ну прикосновения, ну взгляды. А какой эффект!
Мне на самом деле хорошо сидеть с ним бок о бок, смотреть в глаза, держаться за руки, сочувствовать, слушая о событиях на Томлине и смерти короля, восхищаться популярностью созданного будущим императором игрового поля «Ривуса», рассказывать о Драке и его детских шалостях, вместе радоваться, что Тогрис снова может ходить… Мне совсем не хочется расставаться даже на ночь, несмотря на то что утром я его снова увижу.
Поглощенная своими чувствами, молчаливую угрюмость Рильмины я замечаю не сразу. Спохватываюсь, лишь оказавшись в постели. Что случиться-то могло? С Тогрисом она не говорила, только с братом – они оба в коридоре перед холлом нас ждали.
– Отсутствие элементарного доверия случилось, – в привычной грубой манере сообщает фрейлина. – Не бери в голову.
– Не брать я не могу. Мне сейчас хорошо и хочется, чтобы все вокруг тоже были счастливы. А ты в этот план не вписываешься.
Решив не пускать дела на самотек, я продолжаю допрос. Приподнимаюсь на локте, чтобы лучше видеть лежащую на соседней кровати девушку. Пусть мое ночное зрение и не такое отчетливое, как дневное, но видеть выражение лица это не мешает.
– Через неделю впишусь так, что радости будет хоть отбавляй. Особенно у братца моего, – неожиданно признается Рильмина. – Представляешь, он, оказывается, так настаивал на моей связи с Тогрисом только затем, чтобы я из упрямства поступила наоборот. Рил, видите ли, думал, если скажет, что Тогрис не для меня и глупо рассчитывать на серьезные отношения, то получит эффект противоположный. Я обижусь и стану навязываться.
Вот и как мне на такое реагировать? Как, как… Ну уж точно не промолчать и не лечь обратно в кровать. Рильмина все же моя фрейлина. И подруга. Почти. С Варией я все равно ближе. Однако моего безразличия или холодности томлинка не заслуживает точно.
– А мы докажем твоему брату, что он ничего не понимает в женской логике! – Перебираюсь к ней на кровать и в ответ на скептическое «каким образом?» объясняю: – Завтра мои родители возвращаются, поэтому мы должны быть во дворце – Тогрису их поприветствовать нужно. А послезавтра на агралях в Белую заводь поплывем. Проведем там несколько дней, как раз до твоего дня рождения. Будем наслаждаться красотой залива и отдыхать. Проявишь к Тогрису больше внимания, чем нужно. Намекнешь, что с удовольствием стала бы фавориткой. В шутку, естественно, только чтобы подразнить твоего брата. Пусть помучается, видя, что все получилось с точностью до наоборот. Он ведь не знает,
– Да уж, представляю его реакцию. Это подействует как холодный душ, но и научит его точно, – кривит губы в усмешке фрейлина. – Ладно. Согласна. А Тогриса не предупредишь?
Вопрос очень правильный, и я надолго задумываюсь. В итоге все же отрицательно качаю головой – не предупрежу. Да, это неэтично. Можно сказать, это своего рода подстава. Но гложут меня какие-то смутные подозрения в правдивости слов, которые я сегодня слышала. А вот такая контролируемая провокация со стороны Рильмины позволит мне проверить его чувства и убедиться. Я хочу быть на сто процентов уверенной в нем! Хочу, чтобы он, когда останется наедине с Рильминой, думал только обо мне. Представлял, что он со мной, а не с ней. Тогда и мне будет легче пережить этот момент.
Может, я ошиблась. Может, поступила глупо, но… Как говорится, не попробуешь – не узнаешь. Поэтому я и пробую, самым внимательным образом отслеживая малейшие изменения в выражении лица, позы и интонациях томлинца.
Недоумевающий взгляд в ответ на причитание Рильмины: «Ах, как же я сама на эту аграль заберусь? Ферт Тогрис, вы мне не поможете?» и краткое ответное: «Рил! Помоги сестре». Легкую тень недовольства на лице, когда во время прогулки томлинка «случайно» касается его руки. И неприкрытое удивление, едва в ночной тишине раздается негромкое, но вполне отчетливое:
– Знаешь, я тут подумала, может, не так уж плохо быть фавориткой…
Это моя фрейлина с братом беседу ведет. Мы с ней долго место и время выбирали, чтобы и звук не приглушался, и все действующие лица находились в нужных местах. Она с Рилом – в шатре, я с Тогрисом – прямо за ним, на берегу залива, а Вария с Ваймоном на прогулке в окрестностях.
Сковавшее принца напряжение я прекрасно чувствую, потому как сижу в его объятиях. Остается только проверить, что именно его беспокоит: само признание или мое присутствие при этом.
– Она влюблена, – тихо поясняю.
– Я знаю. – Ответ краткий и ничего не объясняющий.
Поэтому я продолжаю:
– Ей будет очень больно принять, что у ваших отношений нет будущего.
– Лина…
Тогрис так резко переходит на неофициальное обращение, что я дар речи теряю. И способность двигаться. А потому очень быстро оказываюсь на мягкой пушистой поверхности ковра, закрывающего камни, и в тесной близости от мужчины, нависающего надо мной.
– Лина, ты о ней думаешь, а обо мне? Мне будет не больно? Быть с ней, а желать тебя…
Одна из рук, которыми он опирается на ковер, чтобы оставаться надо мной, меняет положение. Скользит по моему телу вниз, к коленям, и сминает ткань юбки, подтягивая ее выше. Тело же, лишенное опоры, опускается совсем низко, прижимая меня своим весом. Теперь мужчина опирается только на одну руку, ладонь другой гладит голый участок кожи на бедре, медленно поднимаясь все выше. Я же, пораженная его действиями, лишь рот открываю в беззвучном протесте, который никак не может сорваться с губ. Ум в панике от того, что происходит, а вот тело… Оно без, сомнения, не желает отказываться от неприличного контакта.
А Тогрис и не думает останавливаться. Оставив ногу в покое, рука перемещается мне на плечо, жадным движением освобождая от ткани и его. А когда я все же нахожу в себе силы и пытаюсь его с себя столкнуть, он просто ловит мою ладонь, чтобы жадно поцеловать. И прошептать, не отпуская:
– Знаешь, как часто я себя корил за то, что позволил развиться привязке у несовершеннолетней, да еще после того, как в моей жизни появилась ты? Я потому и хочу побыстрей освободить Рильмину от болезненного влечения, чтобы она могла влюбиться в другого. Тогда с последним, что нас обоих тяготит, будет покончено. Навсегда.
– Что тут происходит? – Гневный мужской голос одной фразой разрушает атмосферу томительной чувственности и неги.
Тогрис моментально отстраняется и вскакивает на ноги. Я куда более медленно сажусь, приходя в себя, приводя в порядок платье и старательно избегая смотреть на возмущенного Ваймона. Впрочем, меня брат и не обвиняет. Он принца отчитывает:
– Я был о вас лучшего мнения, Тогрис цу’лЗар! Вы нагло воспользовались наивностью и неискушенностью моей сестры! А где… – Он яростным взором окидывает окружающее пространство и рычит: – Рильмина!
Едва фрейлина выскакивает из шатра, как оказывается под прессингом праведного гнева:
– Почему вы оставили наследницу без присмотра? Вы же знали, что на вас ложится эта ответственность, когда рядом нет второй наперсницы! Я лишаю вас всего, заработанного за этот месяц! Если подобное повторится, отправитесь обратно на Томлин. С соответствующими рекомендациями. Вария!