Эль Бланк – Институт фавориток (СИ) (страница 56)

— Хочешь сказать, когда ли’Тон пытался с тобой сблизиться, твоему питомцу это не нравилось? Черныш его не признал? — наконец-то осеняет моего мужчину.

— Все правильно, — вздыхаю, переводя взгляд на завораживающие колебания водной глади. — Я ведь цветок приняла, не имея влечения к принцу. И малыш меня защищал. Он очень чувствителен к намерениям и… желаниям.

Последнее слово звучит совсем тихо, едва слышно. Зато последствия провоцирует бурные. Очень приятные. И долгожданные. Потому что леянин немедленно меняет положение тела. Я и ахнуть не успеваю, как оказываюсь в плену его объятий. Сильных и одновременно нежных, страстных, но таких ласковых.

— Дейлина… Моя Дей… — шепчут губы, едва ощутимо касаясь виска, и жаркое дыхание согревает кожу.

Я с облегчением прижимаюсь к тому, кто для меня так же дорог, как и я для него. Скольжу ладонями по широким плечам, зарываюсь пальцами в светлые волосы, наслаждаясь новыми, необычными ощущениями.

— Какой же я глупец, — сетует Атис. — Как раньше не догадался? Мне и в голову не пришло, что у тебя нет к нему влечения. Ли’Тон так уверенно себя вел… Я думал, вы поссорились и ты решила его проучить, когда попросила меня тебя увезти. Кстати…. — Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза. — Ты же мне так и не рассказала, что между вами произошло.

— Принц принуждал меня к танцу. Черныша пытался изолировать, чтобы лишить меня возможности отказаться. Хотел, чтобы все прошло без свидетелей, даже невесту позвал…

Чувствую, как напрягаются мышцы под моими ладонями, дыхание становится совсем тяжелым, а серые глаза темнеют. И все же Атис сдерживается, лишь крепче прижимает меня к себе.

— Теперь понятно, почему Ялиса первая прибежала в комнату, — задумывается, вспоминая произошедшее. — И хлопотала, словно она уже его жена.

— Ялиса? — удивляюсь я. Эту цессяночку я помню, она тоже была в числе одобренных. — Ты, наверное, ошибся. Может, Уграна?

Леянин отрицательно качает головой, и я потрясенно пытаюсь сообразить, что же произошло.

Ну, Атиус! Ну, махинатор! Лишь изображал, что ему все равно, кто будет невестой! Сказал про одну, чтобы меня напугать и наказать за строптивость, а позвал совсем другую. О себе думал в первую очередь! И пользовался тем, что я не видела, ни кому он отправляет сообщение, ни с кем станет танцевать в соседней комнате. Узнала бы только постфактум, а альбинос наверняка бы сказал, что я не ценю его самоотверженности. Типа мог бы выбрать самый худший для меня вариант, но все же пожалел и предпочел нейтральный.

— Что-то не так? — беспокоится Атис, потому что молчание затягивается.

— В моей жизни все пошло не так после гибели родителей, — вздыхаю я. Положив голову ему на плечо, принимаюсь обводить пальцем световой блик, который падает на обтягивающую грудь голубую футболку. — Так что неприятностью больше, неприятностью меньше… Не хочу об этом. — Отталкиваюсь, просительно заглядывая в серые тревожные глаза. — Давай купаться.

Ровно секунду Атис обдумывает мои слова, а дальше…

Хриплый выдох: «Как скажешь, милая». Резкое движение вверх — меня подхватывают на руки. Столь же быстрое скольжение вниз… Я зажмуриваюсь, обнимая леянина за шею, и негромко взвизгиваю. А потом, стирая с лица попавшие на него брызги, смеюсь:

— Ты про одежду забыл! И про Черныша! — спохватываюсь и лишь потом понимаю, что напрасно волнуюсь. Глубина у бортика совсем небольшая — едва выше пояса. Так что опасность утонуть малышу точно не грозит.

— Если мы снимем одежду, тебе придется со мной танцевать немедленно, — строгим голосом предупреждает Атис. — А Черныш… Я просто не знаю, что с ним делать. — Он с очевидной растерянностью опускает голову, чтобы посмотреть на шевелящийся бугорок, подползающий к вороту.

— Малыш любит гулять по бортику, когда я моюсь, — улыбаясь, успокаиваю мужчину. — Уже привык.

В подтверждение моих слов шигузути, добравшись наконец до края футболки, высовывает голову и передние лапки, заинтересованно осматривается и с готовностью перелезает на ладонь, которую я ему подставляю. А затем послушно шагает на теплый пластик, которым покрыт пол, ждет, когда я поглажу его пальцем по голове, и, переливчато курлыкнув, отправляется исследовать новое пространство.

— Какой он у тебя замечательный! Верный, ласковый. И настоящий защитник… — Наблюдая за нашим общением, Атис тоже улыбается. Впрочем, улыбка быстро меркнет, глаза, отражающие огоньки звезд, темнеют, а в интонациях слышится осуждение самого себя, когда он продолжает: — Прости, что я медлил и ждал, пока ты меня позовешь. Мне нужно было сразу вмешаться. Ты ведь могла пострадать.

— Зря себя упрекаешь. Начни ты действовать раньше, и принц быстро бы догадался о твоих чувствах ко мне. Возможно, тогда у нас вообще не осталось бы шанса быть вместе. — Заниматься самобичеванием я ему не позволяю и меняю тему: — Атис, научи меня плавать. Ты ведь умеешь?

— Конечно, — определенно радуется моей просьбе леянин. — Только обувь все же придется снять.

Смеясь и помогая друг другу, с этим мы справляемся быстро. Теперь Черныш с недоумением обнюхивает появившееся на его пути препятствие — мои промокшие насквозь спортивные тапочки — и брезгливо трясет лапкой, которой наступил в лужицу. Я же внимательно слушаю инструкции и послушно стараюсь их выполнить. Получается плохо. Это только у бортика мелко, а дальше глубина становится больше, и я хоть и пытаюсь не паниковать, но все равно судорожно цепляюсь за своего тренера, вместо того чтобы расслабиться и довериться его рукам, которые меня поддерживают.

Вот уж не думала, что это окажется так сложно! Мне ведь вода очень нравится! Оказалось, что только до тех пор, пока под моими ногами прочная опора. А как только я ее лишаюсь…

— Ты освоишься, — успокаивает меня Атис. — Это дело привычки. А на Рооотоне негде плавать?

— Искусственных бассейнов нет, — отфыркиваясь и задыхаясь, я все же ухитряюсь ему отвечать. — Озера есть, но сильно заболоченные. А на Ле? — вдруг спохватываюсь, вспомнив ледяной пейзаж. — Откуда у вас понятие «плавать»?

— Льды — это ведь тоже вода, — помогая мне удержаться на поверхности, объясняет леянин. — Периодически через ледяную кору планеты прорываются гейзеры и образуются огромные озера с теплой водой. Потом они медленно замерзают… Держись!

Атис неожиданно меня отпускает и ныряет. Я даже испугаться толком не успеваю, как оказываюсь на его спине и оплетаю шею руками. Он, убедившись, что я держусь крепко, в пару гребков доплывает до прозрачной преграды, где заканчивается вода и начинается пустота космического пространства.

Наверное, мой визг в этот момент Атиса оглушил, но мой мозг не смог по-другому отреагировать на увиденное. И инстинкт самосохранения сработал куда эффективнее, чем разум, который прекрасно знал, что отсюда невозможно вывалиться в открытый космос. К счастью, испытывать мое сердце и нервную систему на прочность леянин не стал и тут же развернулся. В поле зрения оказался небольшой фрагмент борта корабля и та самая площадка, с которой мы стартовали. А через несколько секунд и мы сами к ней вернулись.

— Испугалась? — совершенно искренне озаботился моим состоянием Атис, осторожно расцепляя судорожно сжатые пальцы и снова сгребая меня в охапку, словно доказывая, что бояться нечего и он всегда будет со мной рядом.

— Жутко… — признаюсь я, с опаской оглядываясь на эфемерную границу нашей среды обитания.

— Это от неожиданности. Пять-шесть заплывов сделаешь и освоишься.

— Не-э-э… — Я отрицательно мотаю головой. — Хоть двадцать. Хоть даже… даже сто раз! К такому невозможно привыкнуть.

— Напрасно ты так думаешь, — философским тоном замечает леянин. — Наша психика удивительно пластична. Она способна адаптироваться к любым жизненным трудностям, принимать то, что на первый взгляд неприемлемо, и находить решение в таких ситуациях, которые кажутся совершенно безвыходными. Разве не так? Прислушайся к себе.

Я послушно замираю, с невероятной отчетливостью начиная воспринимать все, что меня окружает. Пляшущие световые блики на стене. Ласкающие, накатывающие волны потревоженной воды. Тихие всплески и звуки падающих с моих волос капель. Медленное движение насыщенного влагой воздуха, охлаждающего кожу. Необычный запах — легкий, свежий, прохладный, которым пахнут волосы и одежда мужчины. Его тяжелое дыхание. Соприкосновение наших тел, старающихся удержаться рядом…

Впрочем, Атис же не только настоящий момент имеет в виду, но и мое прошлое. Мрачное, давящее, граничащее с безысходностью, которое с каждым мгновением становится для меня все менее важным.

Ловлю взгляд, скользящий по лицу, губам, шее. Внимательный, ожидающий и все же показывающий, как сложно ему удерживаться и не переступить тонкую грань приличий. Потому и будоражащий ничуть не меньше, чем физический контакт с тем, ради кого я готова забыть обо всех своих страхах. Кроме одного — потерять своего любимого.

— Что нам делать, Атис? — с тревогой спрашиваю, осознав, что именно меня больше всего сейчас беспокоит. — Ты ведь не можешь со мной танцевать, пока я не стану свободной. Я люблю тебя, но по закону все еще связана с ли’Тоном. А он не захочет меня отпустить, не захочет терять власть над империей, к которой теперь так близок. Пожениться тайно, убежать и жить там, где нас никто не найдет, мы с тобой не можем. Это не выход.