Эль Бланк – Институт фавориток (СИ) (страница 48)

Файола смотрит на меня укоризненно, но я лишь коротко предупреждающе качаю головой. После того как альбинос обвинил ее в разглашении информации, я еще раз попросила подругу никому не рассказывать, что между принцем и мной ничего нет. Не хочу давать Эстону такой козырь в руки. Памятуя о том, как радикально действовал его отец в отношении кавалера дочери, можно представить, на что сыночек способен. Да он запросто Цесс в противостояние остальным планетам империи поставит и даже не задумается о последствиях. И якобы имеющаяся у меня привязка к принцу для него сейчас единственный сдерживающий фактор.

Зачем же тогда я к нему пришла? Надеялась, что рогранин хоть какой-то план предложит. Вот только он, похоже, гибкость в поступках и дальновидность проявлять не умеет. Неужели мне действительно не остается ничего, кроме как устроить скандал на церемонии?

— Откуда у принца информация о нашей встрече на крейсере? — меняю тему, чтобы Эстон не заподозрил, что наши с Фай переглядывания несут какой-то смысл. — Кто постарался?

— Так я… это… того… — натужно вздыхает Эстон. Смотрит мне в лицо, где изумление сменяется возмущением, и оправдывается: — Я же не специально! Разговорился с Виарией, когда она в мою каюту пришла, нужно ведь было с ней найти общий язык, не тащить же девчонку с порога в постель? Вот и сказал как есть. Что у них по кораблю не только беловолосые девушки по гостям ходят, но и черноволосые тоже. Откуда мне было знать, что, кроме тебя, на цессянском крейсере нет ни одной рооотонки?

Действительно, откуда? Так и хотелось ему популярно объяснить, как именно он должен был это узнавать и что конкретно своей любовнице-шпионке говорить. Но я сдержалась. Лишь покивала молча, окончательно убеждаясь, что замуж за рогранина мне не хочется категорически. Вот честное слово, чем быть его женой, так уж лучше стать фавориткой Атиуса. Альбинос, по крайней мере, ко мне с большим уважением и тактичностью относится. Возможно, не совсем равнодушен, раз ревнует. К моему мнению прислушивается. Старается создать максимальный комфорт. Даже его запреты объяснимы и логичны, хоть и не совсем приятны.

С таким настроем я с Эстоном и прощаюсь, стараясь не показать той степени отторжения, которая у меня сформировалась. А жаль. Ведь чисто внешне он мне импонирует — крепкого телосложения, такой же невысокий, как рооотонцы; хоть и моложе Атиуса, но выглядит старше. Определенно из-за разницы в сроке жизни.

— Прости, я не думала, что брат поведет себя так некрасиво и тебя подставит, — не выдержав напряженного молчания, останавливается и оборачивается идущая впереди Файола.

Мы отошли уже на приличное расстояние от апартаментов, выделенных рогранам, и теперь находимся в коридоре, в конце которого есть лестница, ведущая на третий этаж.

— Нашла за что извиняться, — укоряю я подругу. — У него своя голова на плечах. Ты-то какое отношение к этому имеешь? Пошли, не стой! Надо поскорее ко мне вернуться, а то ведь, не ровен час, нарвемся на кого-нибудь…

Вот зря сказала. Наверняка сглазила, потому что именно в этот момент дверь, рядом с которой мы оказались, распахивается, и на пороге появляется высокая худощавая фигура в белоснежной рубашке и светло-серых брюках.

Мужчина выходит спиной, и поэтому я не сразу понимаю, с кем именно мне повезло встретиться. До тех пор, пока он, игриво бросив в полумрак комнаты «ты была изумительна, моя красавица. Не забудь, я завтра жду повторения», не разворачивается и не замирает, впиваясь в меня непонимающим сиреневым взором.

— Дейлина?.. — бормочет в растерянности.

— Атиус?.. — ничуть не меньше изумляюсь я.

— Дихол… — хоть и тихо, но несдержанно-потрясенно выдыхает подруга, тем самым привлекая внимание цессянина к себе.

— И вы здесь?! Какая прелесть! Впрочем, этого как раз можно было ожидать. Снова из-за вашего присутствия рядом Дейлина оказывается в провокационном положении!

— При чем тут Файола? — В этот раз я успеваю возмутиться раньше, чем она ответит. — Я, по-вашему, до такой степени инфантильна, что нуждаюсь в указаниях?

— По-моему мнению, ты достаточно разумна, чтобы не допускать таких ситуаций! Значит, кто-то очень умело тебя к ним подталкивает! — не сдается альбинос, гневным взором испепеляя рогранку.

— Вы сами Дейлину к этому подталкиваете своими запретами! — возмущается обвинениями Файола. — Притом что себя ни в чем не ограничиваете.

Словно в подтверждение ее слов из оставшегося незакрытым проема, наверняка среагировав на излишне громкое выяснение отношений, выглядывает смазливое личико, обрамленное распущенными белыми волосами, спадающими на голые плечи и грудь, прикрытую лишь легкой бледно-розовой тканью.

Ясно. Одна из бывших невест. «Бывших», потому что я точно помню — она не из числа тех, кто был мной одобрен.

— Что происходит? — нежным голоском вопрошает и растерянно хлопает беленькими ресничками цессяночка, с любопытством уставившись на нашу компанию.

— Все в порядке. Я позже объясню.

Тон альбиноса меняется, а с лица исчезает раздражение. Определенно ему не хочется, чтобы кто-то еще оказался в курсе скандала и донес родителю. Принц даже улыбается, протягивая руку к стене, чтобы активировать датчик смыкания дверей. Лишь после этого бросает очередной злой взгляд на рогранку и яростно шипит, на этот раз приглушая голос:

— Это мой дом! А Дейлина — моя фаворитка! В наших отношениях мы сами разберемся. А вы с братом немедленно покинете Цесс!

— Но она моя компаньонка! — протестую я.

— С этого момента — нет, — припечатывает Атиус. — Мне надоели ее интриги, твои капризы и вообще…

Он замолкает, осматривается и, неожиданно крепко схватив меня за руку, тянет дальше по коридору. На мое негодование принц не обращает внимания, а у меня вырваться не получается — несмотря на хрупкое телосложение, цессянин вовсе не слабак. Впрочем, долго терпеть его самоуправство мне не приходится. Не дойдя до конца коридора, альбинос открывает одну из дверей, и мы оказываемся с ним наедине в апартаментах, которые определенно остались свободными. Никто в них сейчас не проживает.

— Вы что себе позволяете! — Я так сильно нервничаю, что говорить спокойно не получается.

— Дейлина, я же тебе запретил сюда приходить!

Атиус, загораживая путь к спасению, надвигается на меня, оттесняя вглубь комнаты.

— Для того чтобы не быть уличенным в своих поступках?

Отступая вслепую, я падаю на диван, который оказывается за моей спиной.

— Я тебе уже говорил! — останавливается напротив и потрясенно восклицает альбинос. — Я — мужчина! У меня есть физиологические потребности, которые, кстати, я должен удовлетворять со своей фавориткой. Но ведь ты держишь меня на расстоянии!

— А кто вам сказал, что меня возмущает то, что вы провели время с неофициальной любовницей? Да пере… любите вы хоть всех невест, раз уж они были настолько неосмотрительны, что ухитрились получить к вам привязку! В конце концов, это ваша прямая обязанность — освободить их от влечения. Не в этом дело. А в том, что вы меня обманываете! Вы написали в планнере, что находитесь на совещании. Намеренно ввели меня в заблуждение! Вы солгали!

— Я написал неправду, потому что щадил твои чувства. И заботился о правилах приличия. Посещение неофициальной любовницы мужчиной, у которого есть фаворитка, в первую очередь, предосудительно для самого мужчины, который вел себя неосторожно и допустил появление привязки к нему у другой девушки! — Принц читает мне нотацию на повышенных тонах. — Кроме того, ведь и ты тоже со мной не честна! Шляешься к Эстону, несмотря на то, что я просил этого не делать!

— Просили?

Пораженная его наглостью, я даже забываю о том, что подобное обвинение недоказуемо. Это ведь я застала его на «месте преступления», а не он меня.

— Хорошо! Приказал! У меня уже способов не осталось иного воздействия. Ну почему ты настолько упряма? Неужели непонятно, что твои свидания с гив’Ором для меня не просто неприятны, они оскорбительны! Или ты думаешь, что, если получишь привязку к нему, это что-то изменит? Или еще на крейсере получила? Потому и меня избегаешь и не подпускаешь к себе?

Он отшатывается, изучающим взглядом впиваясь в мое лицо, и хмурится, покусывая губы. Видно, только сейчас подобная мысль пришла ему в голову.

— А если так? — провоцируя его, старательно сдерживаю возмущение, потому что хочу понять, насколько далеко готов зайти Атиус.

— Тебе же хуже, — презрительно кривится цессянин. — Значит, после танца со мной тебе много лет придется провести без мужчины, пока влечение к Эстону не сойдет на нет и появятся чувства ко мне.

Его безжалостности я ужасаюсь, вспомнив судьбу Файолы. Получается, что Атиус, как и ее отец, готов обречь меня на мучения?

— Не смотри на меня так, Дейлина! — Атиус морщится. — Не ты первая, не ты последняя. Мой отец больше пятидесяти лет страдал из-за отказа твоей прабабушки помочь ему избавиться от влечения к ней. В итоге оно само исчезло, а он, как видишь, жив, здоров и счастлив. Так что это не смертельно.

— Значит, вы не позволите Эстону доставить мне удовольствие? — задыхаясь, тихо шепчу, осознав, что намного выгоднее поддерживать альбиноса в том заблуждении, которое он себе надумал. Потому что в этом случае ему нет никакого смысла пытаться создать у меня привязку.