Эль Бланк – Его добыча 2 (СИ) (страница 28)
– Ещё? – уже вслух спросил я, обращаясь к Трое.
Она лишь покачала головой, уже знакомым мне жестом отказываясь. Прядь волос при этом прилипла к губам женщины, вновь приковав мой взгляд к её рту. Прежде чем задался вопросом «почему», я протянул руку и коснулся её губ, отбрасывая волосы. Троя немедленно отшатнулась, широко распахнув сонные глаза. Мне же было интересно: по примеру Орша успев смахнуть с её губ и мясной сок, я поднёс ладонь ко рту и кончиком языка слизнул капли.
Это оказалось даже лучше, чем когда я сам ел жареное мясо! Взгляд вернулся к губам Трои: а что, если?.. Следуя намерению, чуть подавшись вперёд, я потянулся к добыче. Но она, словно разгадав порыв, вдруг покраснела и… плюхнулась на землю. Плотно прикрыв глаза, отвернулась, устроившись ко мне спиной. Я же внезапно понял, что за эмоция владела Оршем перед уходом: это было не ошеломление, а… разочарование.
– Да что ж за напасть, – продолжал ворчать Игерь, отвлекая на себя внимание. – Раздевают меня, швыряют, как таракана, в пасть какой-то местной громадной росянки, голодом морят, то дают еду, то отнимают, угрожают, а я им… готовь на всех?! Кому рассказать – не поверят… – С ненавистью зыркнув на ближайшего эдаити, полагая, что неслышно, забормотал: – И этот ещё тут… Словно прилип…
Шор действительно, выполняя моё распоряжение, не отходил от пленника дальше чем на пару шагов. И, кстати, очень предусмотрительно – время подошло: ультразвук нахлынул мощной волной, едва голубое светило ушло за горизонт.
Но мысль проучить штурмана, на несколько минут оставив его без сопровождения, не возникла – сейчас он был полезен эдаити. Жареное мясо, пусть пропёкшееся не так хорошо, как в первый раз, разошлось между собратьями моментально. Риш, к разочарованию ревностно опекавшей его парочки, от добавки отказался:
– Расхотелось, – пояснил спокойно, растягиваясь на песке.
Получалось это у него вполне уверенно – собрат практически освоил азы управления своей необычной оболочкой. Только вот выпуклая грудь топорщилась вверх, привлекая внимание эдаити с мужскими версиями оболочек. Ризу и Шоху осталось лишь улечься рядом, вознамерившись защищать Риша до момента, когда придёт их время охранять лагерь.
Мой интерес быстро сменил ориентир, когда я осознал – Троя сонно засопела. Уронив руку с полусогнутыми пальцами на песок, моя добыча расслабленно обмякла. Её ладонь и приковала к себе мой взгляд. Такая крошечная… хрупкая. Короткие ноготки, мягкие подушечки пальцев, так и не сжавшихся в кулак, – ладонь словно бы олицетворяла саму Трою.
Рука потянулась к ней. Осторожно, не желая разбудить, я подсунул ладонь под полусжатый кулачок женщины. Контраст поразил – должно быть, так же сокрушительно разными мы смотримся рядом. В сравнении с её ручкой моя рука казалась огромной и грубой, когтистой, опасной, какой-то безжалостной и неумолимой, способной сокрушить этот мягкий и беззащитный комочек плоти.
Так казалось со стороны… В действительности же тело обессилело. Даже такого крошечного соприкосновения оказалось достаточно, чтобы… обезоружить меня, лишив всякого желания сокрушать или давить. Всё, чего хотелось сейчас, – защищать. И наслаждаться тем теплом и мягкостью, что порождала её ладошка. Защищать от холода, укусов насекомых, даже от колких песчинок местной почвы…
Я так и не убрал свою руку, баюкая доверчиво обмякшую ладонь в своей. Вытянувшись рядом и окутав Трою коконом защитного поля, что продуцировала сущность эдаити, завернул безвольное тело в тот кусок тряпки, который вытащил из контейнера. Сомкнув полы куртки, переложил голову спящей добычи на своё плечо, оберегая от ночного холода.
– Троя спит, – беззвучно пробормотал ей в ухо, незримо посылая наказ отдохнуть и восстановиться после долгого перехода.
Мне столько отдыха не требовалось – тело ещё не растратило накопленные ресурсы. Но отказывать себе в удовольствии полежать рядом с добычей я не стал. Оттого устроился рядом, вглядываясь в свою ладонь, обхватившую женскую руку, и вслушиваясь в ощущения этого прикосновения…
Незнакомый нам, прежним, тактильный мир… Способность осязать не силой разума, а посредством соприкосновения телами. Например, губами или ладонями – то, что я узнал сегодня. Испытал… Очередное откровение, совершенно новые возможности и… нежданные, пока малопонятные последствия.
В эту ночь наступивший с заходом обоих светил мрак казался непрогляднее и гуще. Вероятно, из-за того, что вокруг нас не было открытого пространства, а кристаллический лес словно вбирал в себя малейшие проблески света. И вот что странно – здесь, глубоко в зарослях кристаллического леса, наши возможности видеть своей истинной сутью оказались на порядок ниже. Бросив сканирующую волну, я, вместо того чтобы одним махом обозреть даже самое дальнее пространство, увидел лишь самые ближайшие окрестности. Вся энергия, что ушла в направлении зарослей, будто исчезла, с жадностью поглощённая тьмой? Или…
И они учитывали – в выводах-сообщениях о происходящем рядом с лагерем теперь было больше опоры на те органы чувств, что имелись у оболочек, – обострённый слух, тактильные ощущения и ночное зрение, а не только на привычное эдаити ментальное сканирование, свойственное нашим истинным сущностям.
Какой-то обеспокоенности за этим не было: каждый из нас знал, что, если кто-то решится атаковать из тьмы, будет немедленно уничтожен.
Констатация факта, не более.
Собрат был жив – мы всё по-прежнему ощущали его, но не более. С подобным ранее мы тоже не сталкивались.
И вдруг…
Последнее прозвучало дважды: хлёстким беззвучным мысленным предупреждением и вслух – громким вскриком, пробудившим всех.
Мгновенно среагировав, я, подобно остальным собратьям, подскочил. Совершенно бездумным, рефлекторным движением подхватил перепуганную Трою и, перекинув её через плечо, приготовился взвиться в воздух в высоком прыжке.
Каждый эдаити сейчас был готов взметнуться вверх, чтобы уцепиться за выросты кристаллов, тем самым разрывая контакт с поверхностью. Тех, кто не мог слышать мысли собратьев, либо же нуждался в дополнительной опеке, подобно моей добыче держали на руках.
Песок под ногами действительно шевелился, расползаясь и стекая в невесть откуда появившиеся углубления между кристаллами. Они росли и ширились на глазах, сливаясь в единый зияющий сумраком провал. Кристаллы вокруг шатались, опасно кренясь. Казалось, ожили, хотя потенциала для этого в них не чувствовалось. Подобное могло означать лишь одно – кто-то заставляет их двигаться. И этот кто-то находится под нашими ногами!
Пусть собрат в «глухой» оболочке не участвовал в беззвучном диалоге, но ресурсов тела и реакции эдаити ему было достаточного, чтобы чувствовать угрозу. Все мы застыли в ожидании… Даже Троя, несомненно не способная хоть что-то рассмотреть своими несовершенными глазами в ночном мраке, напряжённо замерла, прижавшись к моему телу и не дыша. Вслушиваясь?..
«Оно» ворочалось грузной массой, буквально прорывая себе путь из-под земли. Вспучивало каменные глыбы, выталкивая их на поверхность и заставляя песок исчезать в образующихся ямах.
Кажется, тот, кто стремился на поверхность, был огромным. Всё вокруг стало рушиться. Или же стремилось отдалиться от эпицентра прорыва – мы ощущали существ, уносящихся во всю прыть. Что двигало ими? Почему они предпочли сбежать?
Лавируя между норовящими задавить падающими кристаллами, я старался не выпускать из поля зрения эпицентр локальной катастрофы. Вопрос – что это за явление и как в следующий раз его предотвратить, – удерживал рядом. Было важно разобраться в очередном новом явлении планеты, осмыслить его практическую значимость. Убегать, разумеется, никто из нас и не думал. Подхватив эдаити в не столь быстро реагирующих женских вариациях тел, предусмотрительно оттащили их в пока безопасную зону. Мы лишь реагировали на меняющуюся обстановку, избегая прямых угроз. Во вселенной нет того, что способно нас сокрушить!