Эль Бланк – Атрионка. Сердце хамелеона (страница 15)
– Ты в нее не влюбился, – констатировала я, точно зная, что будь иначе, он бы сейчас здесь не находился. – Ты, наверное, вообще никогда не влюблялся по-настоящему.
– Верно, – не стал отпираться майнер. – Но отец говорит, что любовь не всегда приходит сразу. Иногда она проявляется постепенно. У них с мамой так было. Они оба испытывали друг к другу лишь симпатию и только через пятнадцать лет поженились.
Ну да, показательно. Мои родители едва ли больше года знакомы были, а мама уже ребенка ждала. И замуж она адизой выходила. Впрочем, меня сейчас интересовала не личная жизнь гайда Ол-Чеса. Иное.
– Ми-Лар, но если ты меня не любишь, то почему же был готов остаться на «Дизаре»?
– Ты сложные вопросы задаешь, Рия-Ла, – вздохнул атрион.
– Простых у меня нет, извини, – не удержалась я от колкости. – И если ты будешь что-то от меня скрывать, у нас точно ничего не получится в плане личных отношений.
– Хорошо. – Ми-Лар приподнялся на локте, осмотрелся, убеждаясь, что рядом с нами никого нет, и, приглушив голос, признался: – Я бы остался с тобой в любом случае, потому что отец сказал, что если я за столько лет так и не нашел себе пару, то стану полным идиотом, упустив шанс жениться на…
– Дочери гайда другого дома, – фыркнула я.
– Нет, – помотал головой атрион, окатив меня возмущенной волной. – На прекрасной девушке и изумительной певице.
– Ми-Лар! – донесся до нас звонкий голос, обладатель которого выскочил из-за опустившегося вниз паруса.
Молодой темноволосый атрион в салатовом комбинезоне бросил на меня заинтересованный взгляд и тут же объяснил причину своего появления:
– Ми-Лар, тебя в рубку вызывают. Срочно.
Посыльный уже скрылся с глаз, а мой кавалер все еще растерянно смотрел туда, где он стоял. Наконец, поднимаясь, нерешительно спросил:
– Ты со мной? Я провожу тебя до жилого сектора.
– Нет, не волнуйся, доберусь сама, – успокоила я его. – Иди.
Оставшись одна, еще долго нежилась под теряющими силу закатными лучами, пока не поняла, что на спине дома, кроме меня, никого нет. С трудом, но натянув платье обратно на грудь и плечи, я прошлась вдоль бортика, рассматривая бескрайнюю равнину, покрытую темно-желтым песком, по которой неспешно двигался «Агран». Движение это было почти неощутимо – все же дом очень большой, лишь смещение каменистых гряд на горизонте указывало на то, что мы находимся отнюдь не в покое. А если учесть, что путь наш лежит в сторону, противоположную той, куда направился «Дизар», я уже очень и очень далеко от родителей.
Нерешительно погладив пальцы, я нащупала тонкий ободок невидимого колечка. Помедлила, но все же провела ногтем по насечке, активируя прибор.
«Однажды в разговоре с дочкой речь зашла о земной музыке. Вернее, о том, что она бывает не только живой, но и записанной на специальных носителях. Я думала, малышка заинтересуется технической стороной вопроса. Увы. Рию куда больше заинтриговал неведомый «дирижер», ведь у атрионов-экзотов нет такой должности».
– И что это за специализация? – желая получить ответ, насела на меня любопытствующая дочурка.
– Дирижер… – Я решила, что лучшей аналогией будет прямое сравнение. – Дирижер для земного оркестра – это примерно то же самое, что гайд для семьи. Только управляет он музыкантами.
– Если как гайд, – уважительно отозвалась девчушка, – значит, хорошо управляет.
– Не всегда. – Вспомнив бытующие на Земле анекдоты на эту тему, я не удержалась от смешка.
– Например? – Рия тут же принялась меня тормошить, добиваясь ответа.
– Например… – Я задумалась, вспоминая. – Директор театра присутствует на прослушивании новой оперы. Солистка поет арию в сопровождении оркестра. Директор спрашивает дирижера: «Что это за мелодия?» «Какая? – в ярости вопрошает дирижер. – Та, которую играет оркестр, или та, которую поет мадам?!»
В ожидании соединения я невольно задумалась о Ми-Ларе. Вернее, о незапланированном исчезновении моего кавалера. Зачем его позвали? На рабочую смену не похоже – он майнер ответственный и вряд ли бы ее пропустил даже ради встречи со мной. Возможно, отец решил провести с ним беседу? Спохватился, что сыночек сделал что-то неправильно?
Не знаю почему, но гайд «Аграна» сейчас казался мне неудачником-дирижером, у которого все идет не так, как нужно. Вот только земная шутка, переложенная на нашу атрионскую действительность, вовсе не столь безобидна – от некомпетентности гайда страдают все, кто живет в доме. Даже если никто из них об этом не догадывается. Мама в подобных случаях говорила: «Было бы весело, кабы не было так грустно».
– Доченька, ты грустишь? Что случилось? Тебе там плохо?
Каким-то образом мама всегда верно угадывала мое настроение – отсутствие мимики на моем лице ей в этом не мешало. И если дома я еще могла списать ее догадливость на умение опознавать наши эмоции, которые она воспринимала как запахи, то сейчас прозорливость появившейся рядом со мной полупрозрачной фигуры была удивительна.
– Ми-Лар излишне навязчив? Жилье неудобное? Учителя не нравятся? – продолжились вопросы. – Хочешь вернуться раньше?
– Нет, мам, не настолько все плохо, – успокоила я ее. – Ми-Лар ведет себя корректно. Певцы хорошие. Комнату я обустроила. С учетом непривычности тут вполне комфортно. Просто немного странно. Не как у нас.
Голограмма качнулась, когда я опустила руку на теплый поручень, придающий бортику дополнительную прочность.
– Что именно странно? Рассказать можешь? – Мама бросила взгляд в сторону, словно хотела убедиться, что я одна, и разочарованно вздохнула, потому что в зоне видимости колечка был только один объект – тот, кто его носил. Окружение оставалось невидимым.
Вот когда я обрадовалась тому, что Ми-Лара нет рядом. И вообще никого нет, кроме открытого воздушного пространства и темнеющего неба, на котором медленно начинают проступать звезды. Я сейчас даже вне зоны присмотра диспетчеров, потому что на спинке домика отсутствуют акустические и оптические рецепторы, а тепловые и механические сообщают лишь о том, что на шкурке кто-то есть. Не более.
То есть рассказать я могу все. Что я и сделала. Правда, бдительно поглядывала на выход, из которого теоретически мог появиться нежданный свидетель. Проблема ведь не в том, что я с родительницей общаюсь, а в том,
– Любопытно…
Выслушав мою исповедь, мама прищурилась и прикусила зубками нижнюю губу. Она определенно о чем-то догадалась, а может, заподозрила, но сообразить, что именно, я не могла. У мамы все же опыт. И информация. И тяга к тайнам. А у меня ничего этого нет.
Впрочем, первого и второго точно нет, а вот насчет последнего я не уверена. Внутри что-то вертелось, свербело, беспокоило и мешало размышлять о другом. Наверное, поэтому я и не выдержала, высказывая догадку:
– Ол-Чес, когда бывшие пленные адаптировались к его дому, использовал психотроп, чтобы снижать нарастающую напряженность? Потому что не мог сплотить семью другими способами?
– Я тоже так думаю, – призрачная картинка покивала. – Если половина его атрионов находилась либо в депрессии, либо на грани нервного срыва и не могла выполнять своих функций, он вынужденно начал применять психотроп, постепенно снижая дозы. Судя по тому, что ты рассказала, это не помогло – у бывших пленных развилась неспособность контролировать эмоции… Доченька, можно тебя кое о чем попросить?
– Конечно.
– Пройдись как-нибудь в непосредственной близости от опасных зон. Внутрь заглядывать не нужно, просто рядом побудь.
– И что это даст? – Я не поняла логики.
– На реакцию диспетчеров посмотрим.
– Полагаешь, там не опасно? Просто гайд в них что-то прячет и они отмечены, чтобы меня отпугнуть?
– Даже не сомневаюсь.
Мама почему-то улыбнулась, на несколько секунд отвернулась, словно слушая кого-то за спиной, и вновь обернулась ко мне:
– Папа просит тебя быть осторожнее и без необходимости не рисковать. Если видеоголосовая связь будет недоступна, отправляй через передатчик опознавательный сигнал, чтобы мы были уверены, что у тебя все в порядке.
– Обязательно, – пообещала я и, услышав характерное «чпок!», предупредила: – Отключаюсь, сюда идут.
– Ты все еще здесь? Почему осталась? – Ми-Лар начал задавать вопросы, даже не успев толком вылезти из складки. – Я удивился, когда диспетчер сказал, что тебя нет в твоей комнате.
– Потому что красиво. – Я невозмутимо подняла лицо к небу, уже совсем темному, покрытому россыпью мелких звезд. Развела руки в стороны, словно пытаясь охватить великолепие космоса, окутывающего планету. – Посмотри!
Во взгляде Ми-Лара, который тот послушно устремил ввысь, читалась изрядная доля сомнения в том, что увидит он что-то сногсшибательное, но спорить со мной атрион не стал. Впрочем, восхищаться тоже. Постоял, делая вид, что пытается проникнуться эйфорией, которую я ему обещала, вздохнул, переступил с ноги на ногу…
– Красиво, – на всякий случай подтвердил и тут же позвал: – Идем?
А мне стало весело. Эх, майнеры! Для них звезды – всего лишь удобный и точный способ навигации. Брат мой тоже не понимает и не чувствует той завораживающей силы, что радует глаз, влечет и одновременно страшит, подавляя своей необъятностью. Лишь экзоты способны воспринимать красоту неживой природы и ценить ее так же, как живую. Зато именно она и все, что с ней связано, притягательно для атрионов, независимо от их предназначения!