Екс Ома – Проект "Новолуние" (страница 2)

Я не только доброжелательна и заботлива. Моя обязанность – стать любвидарительницей. Дети дотрагиваются до моей кожи, гладят, обнимают. Некоторые наполовину состояли из искусственного материала, но та половина настоящего человека должна главенствовать в их сознании. Я проведу их через эту реку жизни. Шесть душ, за которые я отвечаю.

Они привязываются ко мне также, как и я к ним. Сколько чувствительных нитей: обрываешь и ощущаешь боль. Здесь не так, как в нижнем отделении, где за каждым ударом сердечка следила система. Безжалостная борьба за жизнь.

– Лиза, я хочу к маме. Позови маму.

Павел смотрел на меня, как на фею, которая тут же исполнит его желание. Его пальцы схватили край моей рубашки. Я хотела убрать его руку, но почувствовала сопротивление, а на личике появилось выражение избалованного упрямства. Вздрогнула. Я же не могу сопротивляться. Нельзя спорить и отказывать.

Главное – не трогать протезы, не говорить о протезах, о новых частях их тел, о том, что не должно волновать ребенка. Выживание – результат проекта. Мы лишь продолжение материнских рук.

– Хорошо, солнышко, – сказала я, растягивая губы в улыбку, – только отпусти, разожми пальцы. Сейчас придет твоя мама.

Я чуть не засмеялась, выдавливала счастье по капле. Понимала, насколько фальшиво выгляжу, будто стала алекситом. Я поднесла кольцо ко рту и тихо произнесла код и номер комнаты, где жила семья Паши. Его заберет мать или отец. Время, когда дети со мной, отводится на то, чтобы родители отдыхали. Павел сильно привязан к матери, ничего не поделаешь: его слово – закон для всех. Я видела несколько раз его маму: они все похожи счастливыми лицами и медлительностью. Дозы лекарств вкалывали не только персоналу, но и родителям. Никаких конфликтов.

Нытика тут же забрали. Мальчик сосал большой палец, когда мама пришла. Он улыбался с пальцем во рту, слюни текли по подбородку, переступал с ноги на ногу, хотел запрыгнуть ей на руки. Павел любил, когда его носили на руках. Кто-то окажется в слюне. Еще несколько нянек сопровождали ее, охраняли от продолжительного материнства – вдруг ей надоест, и сын перейдет в другие руки.

Круглые часы-проекция горели над дверью, отсчитывая время, которое для них было лишь условностью. Цифры медленно сменяли друг друга. Я собирала пазлы, конструкторы, раскрашивала картинки – учила их воспринимать мир через призму порядка. Объясняла, какие цвета сочетаются, что такое атом, что такое Солнце, отвечала на десятки пулевидных вопросов, пробивавших привычную логику. Но если кто-то затихал, уставившись в одну точку – это был сигнал бедствия. Они «уходили в себя», будто подключались к незримому интерфейсу сознания. Начинающие философы будущего? Или просто сбой в программе? Может, их нейросети пытались обработать воспоминания, которые оставались после нижнего отделения. Это чушь, говорила я. Они не задумываются – они грустят. Но иногда мне казалось, что в их глазах мелькает холодный код, будто они видели дальше нас. Видели, что низший мир есть на любой планете, в любой реальности – потому что он встроен в систему. Ошибка, которую не исправить апгрейдом.

Чем дольше работаю, тем меньше стараюсь смотреть на детей. Не привязывайся, дуреха, повторяю себе. Большинство все равно остается в памяти, кто-то из ангелов действительно становился ангелом, только превращение в бестелесную ипостась вызывает муку, и открытые врата в небеса становятся шансом избежать страдания, когда смотришь правде в глаза, зрачок в зрачок.

Иной раз хотелось сбежать. Я связала себя договором. Если уйду, то потеряю все деньги. Еще четыре часа, и смена закончится. Серые двери разошлись в стороны, и вошла другая няня, Мария. Она привела девочку. Про нее я часто слушала рассказы, когда пила чай в пункте приема пищи, который мы называли НямНям. Молочные волосы и бледно-матовая кожа, почти прозрачная, кукольный носик и рот как у жаворонка, слишком большой для маленькой головы. Неуклюже ходила, косолапо, медленно. Кроха стеснялась, закрывала лицо ладошками. Я подошла к ней, встала на колени. Мария улыбалась, как и все няни, но лишь на миг она испугалась, что я могу сделать что-то не так. Испуг и улыбка как слабая контузия.

– Кто тут у нас? – спросила я, склонив голову набок и чуть подавшись туловищем вперед.

Она вся сжалась, уткнулась в широкий рыхлый бок домашней няни, одетой в просторный форменный сарафан выстиранного огуречного цвета. Пришлось отвечать за девочку:

– Маленькая Нэлли. Самая храбрая девочка в больнице. Мне говорили, что она ничего не боится и со всеми дружит. Неужели мне сказали неправду?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.