Екс Ома – Дети грез (страница 6)

– Повэр, оны путут толко раты-ы, – ответил Бопс с набитым ртом. – Ым скохо в пут…

– Куда… – спросил Остин, не понимая, о каком отъезде идёт речь.

– Далеко, – закончил за него голос, прозвучавший в стороне. Голос уставшего человека после тяжёлой работы.

Из мглы, словно призрак, вышел человечек, похожий на маленького эльфа, с длинными, тонкими руками, которые казались почти прозрачными. Большие, заострённые уши покачивались при каждом движении, а острый и длинный нос подрагивал, улавливая любой запах вокруг. Большие, тёмные глазища смотрели на мальчика, не отрываясь, так пристально, что Остин тут же положил кусок пирога на место и сглотнул всё, что откусил. Эльф продолжал говорить осипшим, шипящим голосом:

– Мы подумали, что к нам забрались воры или кошмары, которые последнее время не так уж и боятся простого огня. Но потом увидели нашего Бопса и друга Лумпа. Слава богам, что это вы.

– Приветствую, Клос, – сказал Бопс, утерев рот ладонью, вскочив на ноги и подбежав к эльфу. Он пожал ему руку, и Остин подумал, что сейчас её сломает.

– Познакомься, Остин, это главный Докки, наш добрый хозяин всех кухонь. А ты, Клос, разреши представить человека, который потерял сон и теперь ищет его по всему лабиринту. Наша главная проблема.

– О! Сочувствую, – грустно произнёс Клос. – Не ты первый, не ты последний. Найдёшь сон и вернёшься. А может, и нет… Но ты приходи к нам, у нас всегда есть что покушать.

Он подошёл ближе, внимательно разглядывая мальчика, словно искал в нём признаки опасности. Остин сначала боялся этого странного остроухого эльфа, но теперь понял, что над ним просто подшучивали. Наконец, Клос кивнул, шмыгнул носом и пошёл к столу. За ним последовал весь его народ. Вокруг стола, усыпанного изобилием угощений, начали собираться другие Докки. Они были одеты в яркие, нарядные одежды, словно сошедшие со страниц сказок, украшенные большими, блестящими пуговицами. Высокие колпаки-башенки венчали их головы, придавая им вид ещё более островатый, чем можно было представить. Мягкие, тёплые тапочки тихо шуршали по полу. Некоторые, как юркие мышки, быстро подбегали к печам, извлекая оттуда ещё больше ароматных пирогов и аппетитных сладостей. Всё съедобное складывали на скатерти, заворачивали в узлы и уносили в темноту.

– Так вы ищете сон и поэтому пролетали над нашими печами через весь лабиринт? – спросил Клос, усаживаясь за стол. Его глаза мерцали неподдельным любопытством.

– Да, – ответил Остин. – Руби направила нас к восточным каминам, сказав, что, возможно, там я найду свой сон. – Он с нетерпением поглядывал на столы, ломящиеся от еды, но не мог жевать, когда начался разговор.

– Ох. Поистине нехорошее место! – произнёс Клос, и его голос, ещё недавно наполненный усталостью, вдруг стал серьёзным.

– Почему? – спросил Остин.

– Потому что там совсем другие правила, – ответил Клос. – Гадкое место. Злоба давно поселилась на востоке, она проникает во все щели и отравляет сердца снов. Я говорил грёзам, что так и будет, что они не смогут избежать этого. Но против равновесия нашего мира я не попру, его невозможно изменить.

– Не забывай, что здесь есть кошмары, которые охотятся на сны, так что этот край тоже не безопасен, как и восток, – подметил Бопс. – Сейчас вообще нигде не безопасно.

– Ты прав, мой друг, – согласился Клос, вздохнув. – Кошмары в последнее время распоясались, дикие и свирепые, выходят на охоту, едва сгустится мрак. Но мы ждём, когда зажгутся фонари, придёт наше время, и мы отправимся в путь осваивать новые земли, доставлять еду бедным, изголодавшимся снам, которые забились в углы и прячутся от напастей. Мы тоже часть равновесия.

– Да уж, давно не зажигались фонари. Я помню только несколько раз… два или три… – задумчиво произнёс Бопс и посмотрел на стол, ломящийся от угощений.

– Но я чувствую, что вот-вот зажжётся первая лампа, как знак надежды! – воскликнул Клос, взмахнув руками с таким энтузиазмом, что чуть не потерял равновесие, пошатнувшись на стопке книг. Остин в это время, не теряя ни секунды, схватил третий пирожок со свеклой.

– Всё так вкусно! – восхищался мальчик, его глаза сверкали от удовольствия. – Я бы ел вечно!

– Это всё пыльца жёлтых ромашек, – объяснил Клос, и его серьёзное морщинистое лицо разгладилось, казалось, что он даже немного улыбнулся. – У нас ещё остались запасы, но их слишком мало. Если фонари не зажгутся, если мы не сможем собрать пыльцу, то у нас начнётся голод, и сны начнут угасать.

– Разве тут что-то может расти? – спросил Остин, не понимая, как мог пропустить настоящие растения в лабиринте.

– Конечно, – ответил Клос. – Между стенами лабиринта встречаются поля жёлтых ромашек, которые расцветают во время зажжения фонарей, когда великое полуденное солнце озаряет наш край лишь на мгновение. Прекрасное зрелище, дорогой Остин. Золотая пыльца ромашек – дар грёз. Из этой пыльцы мы замешиваем тесто и выпекаем.

– Здорово! Если грёзы такие добрые, почему они не помогут мне найти сон? – спросил Остин, удивляясь собственной очевидности, ведь именно один из них отправил его сюда без каких-то объяснений. Тут мальчик вспомнил, что Сновл просил его задать вопросы, а он лишь ринулся в новый мир, как ведомая овечка.

– Ты, видимо, переел, – усмехнулся Бопс, качая головой. – Может, они и создали лабиринт, но вовсе не живут в нём. Они в совсем другом мире, там, где мы все мечтаем очутиться, но куда нам никогда не попасть.

– Ох, мистер, давайте не говорить о несбыточных мечтах, а то прилетит нам по темечку, – сказал Клос, вздохнув ещё медленнее. – Туда могут попасть только хранители, и то не всегда. Уж наша Руби вряд ли туда попадёт, поэтому она такая и злая. И вредная. И жадная. И лучше мне прекратить её так обзывать, а то сожрёт. – Старый эльф сам себе зажал рот.

– Эта скрипучая, сломанная трещотка! – прошипел Бопс, сжав кулаки и бросив злой взгляд в никуда.

– Тише! – шикнул Клос, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что их могут подслушать. – У неё везде уши, разве ты забыл?

– Как можно забыть, если я в её подчинении, как и все вокруг на западе? – проворчал Бопс, стукнув кулаком по столу.

– Так почему она не знает, где мой сон? – спросил Остин. – Если она такая всемогущая, почему она не может помочь мне? Она сказала мне идти к восточным каминам, но зачем?

– Не переживай, – заговорил Клос, стараясь успокоить мальчика. – Руби послала тебя на восток не просто так и не по своей прихоти. Змея знает всё, что происходит на западе. Значит, твой сон не на западе. А у восточного огня есть те, кто использует сломанную магию.

– Замолчи, – вдруг перебил его Бопс, его лицо исказилось от ужаса. – Не произноси эти слова здесь, проклятие! Если услышат кошмары, нам всем несдобровать, они разорвут нас на части!

Все замолчали, словно по волшебству, и в мгновение ока все Докки замерли на своих местах, словно застывшие восковые фигуры. Кто-то замер за открытой кулинарной книгой, кто-то с подносами в руках, кто-то у пылающих очагов, кто-то месил тесто и готовил формы для выпечки. Все остановились и смотрели на них.

– Простите, иногда я очень глуп, – сказал Клос, и очередной вздох с хрипотцой разбавил напряжение. – Война метелей всё ещё идёт между востоком и севером, её отголоски до сих пор звучат в каждом уголке лабиринта. Как же они надоели.

– Что за война? – шёпотом спросил Остин, его сердце бешено колотилось от страха.

– Не здесь, – прошептал Бопс в ответ, словно боясь, что его услышат. – Расскажу по дороге, времени у нас впереди много. Нам пора, Клос, засиделись мы тут. Ещё долго лететь, прежде чем доберёмся.

– Хорошо-хорошо. Тогда я соберу вам гостинец, чтобы вы не остались голодными, – сказал Клос, его глаза блестели от радости.

Он вытащил из кармана мягкого, махрового халата свёрнутый платок, но когда начал его разворачивать, оказалось, что это вовсе не платок, а настоящая скатерть-самобранка, украшенная яркими узорами и непонятными символами. Клос, словно фокусник, ссыпал туда столько пирожков, что еле-еле удалось завязать углы, превратив платок в тугой мешок. Остин, с трудом пересиливая тяжесть, вместе с Лумпом дотащил богатый гостинец до самолёта. Бопс уже завёл мотор, раздался знакомый гул. Винт самолёта, набирая обороты, создавал мощный ветер. Все уместились в кабине, и вскоре они уже парили над облаками, оставляя позади Докки. Их печи всё так же пылали, как маяки на побережье, наполняли воздух сладким ароматом выпечки. Готовясь к зажжению фонарей, они собирали последние силы для предстоящего похода за пыльцой.

– Берегите себя! И не поддавайтесь красоте кукол, не верьте их сладким речам! – крикнул Клос напоследок. Остин некоторое время повторял про себя эти слова. Видимо, в этом мире не всё так просто, как кажется на первый взгляд, и что под маской любого жителя лабиринта могут скрываться острые зубы.

Фары самолёта, словно мечи, прорубали ночную мглу. Воздух становился влажным, а ветер перемешивал чёрные тучи, которые несли с собой зловещее предчувствие, предвестники бури. Впервые Остину показалось, что чернота начала материализовываться, превращаться в нечто осязаемое, и свету всё тяжелее было рассеять её.

– А что, если подняться выше? – спросил мальчик.

– Выше только бесконечный туман, – ответил Бопс. – Туда никто не осмеливается подниматься, даже самые отчаянные. Говорят, что там начинается другая реальность, мир, полный кошмаров, которые питаются страхами.