Екатерина Земляничкина – «Рулетка». Кто следующий? (страница 3)

Я вспомнил свою нервную мать, которой и так грозило увольнение из-за недостачи. Мать места себе не находила.

– Ты же знаешь, правило только од-но, – Никита рассмеялся. – Остаёшься или уходишь?

– Да, Саш, я тоже что-то пить захотела, – протянула Света, не отрывая взгляда от Никиты. – Давай, сбегай быстренько!

– Кошелёк только мне оставь, чтобы всё по-честному было, – Никита протянул руку. – Я тебе его завтра верну.

Я медленно расстегнул куртку и вытащил кошелёк. Мать меня убьёт…

– Всего-то обычные кола и чипсы, и тыподтвердишь своё право быть в нашем маленьком элитном клубе. – Никогда раньше не замечал, как противно Никита протягивает и в слове «элитном». – Ты с нами?

Я положил кошелёк ему в руку и быстро зашёл в магазин.

Глава 4. Света

Я зашла в класс последняя. Свободны были только два места: моё и Сашино. Не пришёл…

Вчера вечером, когда Саша сунул Никите в руки колу и чипсы, я вспомнила, что в этом магазине работает его мама. Неуже-ли Никита специально привёл нас к её магазину? Но как он узнал? И про Олиного брата?

Я помотала головой, чтобы отогнать эти мысли, и позвонила Саше. Телефон выключен, сообщения висят непрочитанными. Я села, пытаясь заполнить эту угрюмую пустоту, достала из рюкзака ручки, тетради, даже дневник. Поцарапанная поверхность парты казалась заполненной всеми этими вещами, но пространство и даже воздух вокруг всё равно шептали: «Его нет».

Герр Майер зашёл в класс со звонком.

– Доброе утро! Рад вас видеть! – (Жиз-нерадостная улыбка.) – Надеюсь, это взаимно.

Я оглянулась. Все сидят напряжённые, серьёзные. Ждут. Только Денис, этот новенький, самый высокий в классе, улыбается в ответ. Интересно.

– Я знаю, вы все ждёте результатов тестирования. Я и сам их жду с нетерпением. – (Опять эта улыбка.) – Должен вас огорчить. Вчера я успел проверить только четыре работы. Но не волнуйтесь! К концу шестого урока я проверю все оставшиеся и объявлю результаты.

Герр Майер вытащил из портфеля тесты и сложил их на краю стола идеально ровной стопкой. Наверху лежал тест Дениса. Я прищурилась. Проверенный. С максимальным количеством баллов. Прошёл! Денис тоже его увидел и опять улыбнулся. Я почувствовала озноб. Сердце стало стучать чаще, а ладони покрылись липкой испариной. Я прищурилась сильнее и ещё раз посмотрела на проверенный тест. Да, сомнений не было. В последнем задании у Дениса был другой ответ.

Герр Майер что-то говорил, но я не могла сосредоточиться на его словах. Голова была пустой. И в ней, словно в паутине, путалась только одна мысль: «Завалила».

Не знаю, как я досидела до звонка… Сердце должно было лопнуть от бешеной частоты ударов, сломать мне рёбра, взорваться. И кровь растеклась бы внутри густой красной волной. Но оно не взорвалось.

Вторым уроком была физра. Я не могла на неё пойти. Я даже до раздевалки не дошла бы. Просто выйти из класса стало проблемой. Ноги не слушались.

В дверях я столкнулась с Полиной.

– Полин, – тихо попросила я, – пре-дупреди физрука, что я не приду. Скажи, что у меня эти дни.

Полина кивнула и вышла из класса. Я тоже вышла и прижалась спиной к стене. Идти дальше не было сил. Звонок на урок прозвенел слишком громко. Словно он был у меня в голове. Коридор опустел. Стало слышно тиканье часов на стене напротив. Внезапно его заглушила мелодия телефона. Она раздалась за дверью, в нашем классе.

– Да, Ирина Степановна. Да, сейчас подойду! – Герр Майер открыл дверь, вышел из класса и направился в сторону кабинета директрисы.

Я даже не успела засомневаться. Тихо приоткрыла дверь, проскользнула в пустой класс и подошла к столу с нашими тестами. Быстро, как только позволяли трясущиеся руки, пролистала их и нашла свой. Он был ещё не проверен. Времени на раздумья не было. Исправление ошибки в последнем задании заняло всего пару секунд.

Дверь в класс неожиданно распахнулась. Я вздрогнула, и ручка упала на пол с глухим стуком.

В дверях стоял Ваня в спортивной форме.

– Я за телефоном… Забыл его. Думал: всё, потерял. – Ваня подошёл к парте и взял телефон. Его взгляд упал на стопку тестов на учительском столе. Мой, исправленный, лежал сверху.

– А я ручку забыла, – пробормотала я и подняла с пола упавшую ручку.

Дверь снова распахнулась, и герр Майер с удивлением посмотрел на нас с Ваней.

– Что вы здесь делаете?

– Мы за Ваниным телефоном вернулись, – быстро сообразила я. – Он забыл его на парте.

– Хорошо, берите и идите! Я буду проверять ваши тесты.

Герр Майер придержал нам дверь, и мыс Ваней молча вышли из класса.

– Ручку забыла, да? – Ваня посмотрел на меня, чуть прищурившись. Потом быстро развернулся и побежал в сторону зала.

У меня перехватило дыхание. Руки дрожали, и я почувствовала, как вспыхнули уши. Я бросилась в туалет. Меня вырвало в раковину, прямо на чей-то чёрный волос, скрутившийся знаком вопроса. Вкус желчи обжёг гортань и язык. Открыв холодную воду, я прополоскала рот и долго умывала лицо, пока ладони не стали красными от ледяной воды.

После шестого урока герр Майер собрал нас в классе, чтобы объявить результаты.

Денис широко улыбался. Оля побледнела и сжала Ванину руку.

– Я знаю, вам не терпится услышать имена двух победителей! Не буду заставлять вас долго ждать, – герр Майер улыбнулся. – Мои поздравления Денису Тукнову и Свете Васильевой! У них высшие баллы за тестовые задания. Чуть-чуть не хватило Оле Гордеевой. Её работа на третьем месте.

Герр Майер называл результаты остальных ребят. Но я их не слышала. Только Ванин пристальный взгляд пронизывал меня насквозь. Я опять почувствовала приступ тошноты и выскочила из класса.

Глава 5. Оля

Я стала роботом. Механически намотала на шею синий шарф, который мама связала для меня. Синий «кактус» – тёплый, но ужасно колючий. Шея под ним покрывалась пятнами, которые хотелось расчесать до крови.

Сейчас я впервые не чувствовала, как он колется. Просто синий шарф.

Закинув рюкзак на плечо, я молча вышла из школы.

– Оля! Подожди! – Денис в распахнутой куртке смешно перепрыгивал через ступеньки крыльца. Его длинные ноги были похожи на циркуль, чертящий неровные круги.

Надо же! Помнит, как меня зовут. Чего ему?

– Оля! – Мои глаза оказались на уро-вне верхней пуговицы его рубашки. Она была расстёгнута, и я заметила золотую цепочку на шее Дениса. Чтобы увидеть его лицо, мне пришлось задрать голову вверх.

– Что? – даже мой голос стал искусственным. Оли здесь больше нет.

– Ты правда сама готовилась? – спросил он. – Мне Ваня сказал.

Какая теперь разница?

– Сама. И что?

Зачем я с ним разговариваю? Он новенький. Я его не знаю. Он скоро уедет в Германию. А я?

– Ты молодец! Я не думал, что девчонка сможет справиться с тестом! – Денис улыбнулся. Угол верхнего зуба оказался чуть сколот.

– Ага. Я и не справилась. – Я развернулась и пошла в сторону парка. Мне нужно было побыть одной. Без слов, без мыслей, без слёз.

Денис пошёл за мной.

– Слушай, что тебе надо? – Я остановилась так резко, что Денис чуть не сбил меня с ног.

– Ой, извини! – его руки, длинные и неожиданно сильные, удержали меня от падения.

Он сразу опустил их, как будто только что не касался моих плеч. Шарф сбился, и я опять намотала его, пытаясь понять, чувствую ли покалывание шерсти. Нет. Не чувствую. Я робот.

Я опять отвернулась и быстро пошла по дорожке. Лужи уже покрылись первой тонкой корочкой льда. Шагов сзади не было. Денис остался. Мне захотелось растоптать этот лёд. Стоять и бить ногами эту хрупкую поверхность, чтобы она рассыпалась на маленькие хрустящие осколки и наружу вылезла тягучая чёрная грязь. Я сдержалась.

Зачем? Я робот. Роботы не разбивают лёд на лужах. Им всё равно. Странно, что я чувствую холод. Мне казалось, я больше ничего не должна чувствовать. Но холод залез под куртку, обнял меня за талию и медленно пополз вверх по спине и животу. Я сильнее закуталась в шарф и спрятала руки в карманы.

За Лёвкой в садик я идти не могла. Он выбежит из группы, будет заглядывать в глаза, а я буду знать, что у меня ничегоне получилось. Я не прошла этот чёртов тест. И упустила свой шанс.

– Оля! – голос Дениса остался далеко за спиной. Я обернулась. – Ты вечером на «Рулетку» придёшь?

Я кивнула и пошла дальше. Всё-таки странно, что Никита позвал Дениса. Денис переехал к нам всего неделю назад. А Никита собрал только семь человек. Хотя какая мне теперь разница?

Я ничтожество. Бесполезное существо. Зачем я здесь? Ходить в школу? И что? Что дальше? Никто не заметит, если…

В центре парка есть пруд. Его почис-тили и углубили в прошлом месяце. Облагородили. Обещали запустить рыб. Сейчас парк пустой. Никто не узнает. Никто не заметит, что меня больше нет.

Только Лёвка. И мама.