Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 91)
Так или иначе, но он не дал хода расследованию и отпустил Перси, задержав его в замке лишь до полудня следующего дня – полулежа на французской кушетке, Генрих слушал рассказы Перси о путешествиях и схватках на морях.
Глава XIV
Вот мой трон
Я – король, вот мой трон.
Ну а ты – выйди вон![128]
После переезда из Картер-хаус на Милк-лейн Мод почти не видела сэра Ральфа. На следующий день он уехал ранним утром, сославшись на неотложные дела. Она скучала по нему, но больше беспокоилась, догадываясь, что эти неотложные дела вызваны стремлением мужа выяснить причину покушений и отвести от нее угрозу. Он мог искать и встречи с сэром Мармадьюком, и мысль о возможном между ними поединке и его исходе невероятно тревожила Мод. Она вздохнула с радостью и облегчением, когда поздним вечером усталый и голодный, но живой и здоровый сэр Ральф предстал перед ней, и кинулась к нему со всех ног, будто они расстались не этим утром, а по меньшей мере месяц назад.
За трапезой, а затем в спальне, свернувшись клубочком подле жаркого бока мужа, Мод попыталась осторожно выведать, чем весь день занимался сэр Ральф и как продвигаются дела, что вынуждают его проводить столько времени вне дома. Его уклончивый ответ и заверения, что ей ни о чем не следует беспокоиться, вряд ли рассеяли бы ее тревогу, не находись рядом с ней он сам. Но поутру муж опять исчез, не появился и вечером. Мод провела долгую бессонную ночь, прислушиваясь к малейшему шороху и созерцая жуткие картины того, что могло произойти с ним. То ей мерещилось, что он уже пресытился ее обществом и отправился в новое путешествие, и даже присутствие в доме Бертуччо, на этот раз почему-то не сопровождавшего своего хозяина, мало ее успокаивало. То перед ней представала ужасная сцена, как муж, раненный, лежит где-то, истекая кровью, одинокий и беспомощный. О самом страшном она старалась не думать, но эта мысль напоминала о себе, то и дело окатывая Мод панической ледяной волной.
– Где сэр Ральф? – допытывалась она у Бертуччо. – Он говорил тебе, чем собирается заняться? Почему не взял тебя с собой?
Слуга лишь мотал головой и твердил свое: «Маленький белла леди нет бояться, мессир порядок», улыбаясь и красочно жестикулируя руками. Но Мод мерещилась тревога в его глазах, отчего она еще больше волновалась.
– Невыносимо не знать, что с ним, где он, – в порыве откровенности поделилась она своими страхами с Потингтоном.
– Не думаю, что с ним что-то случилось, – ответил арендатор, как обычно, сначала обдумав ее слова. – Сэр Ральф показал себя мужественным и умелым воином. Если бы он не был уверен в своих силах, то не поехал бы один, а взял с собой Бертуччо или меня. Раз ваш муж этого не сделал, значит, считает, что опасность ему не грозит.
– Но уже более суток о нем нет никаких известий, – простонала Мод. – Да и что могло его вынудить не ночевать дома?
– Он мог спешно уехать, например в связи с делом сэра Уильяма, и задержаться в дороге.
Мод почувствовала себя виноватой, что в тревоге за мужа не подумала об отце.
– Святая Дева Мария! Мистер Ламлей не знает, где мы теперь живем, и не найдет нас, если у него есть какое-то известие о сэре Уильяме. А я не была у него уже два дня!
Она в панике забегала по залу, и никакие увещевания сначала Потингтона, а затем и Бертуччо не подействовали на нее, когда она решила немедля отправиться к барристеру.
К двум ее спутникам, вооруженным мечами, присоединился Томас, прихвативший с собой увесистую дубинку.
Мистер Ламлей успокоил ее, сообщив, что новостей по делу сэра Уильяма нет.
– Все, как прежде, – радостно сообщил он, взмахивая руками. – Absit omen![129] Но вчера принесли для вас записку, леди Перси, – он подал ей свернутый листок бумаги.
Мод развернула записку и увидела подпись: сэр Ричард Уотсон.
«Дорогая леди Перси, – прочитала она, – пишу Вам по просьбе леди Уиклиф. Случилось несчастье: ваш кузен, Стивен Стрейнджвей, сегодня утром был обнаружен мертвым. Леди Уиклиф просит вас с сэром Ральфом навестить ее при первой же возможности, ибо пребывает в горе и растерянности…»
Далее он сообщал о времени отпевания Стрейнджвея, которое должно было состояться в тот же день во второй половине дня, а также приносил свои соболезнования по поводу смерти кузена леди Перси.
Как такое могло случиться, неужели кузен не перенес очередного приступа подагры? Или страдал от неведомой болезни? Ей следовало, не откладывая, ехать в Картер-хаус, узнать, что произошло, поддержать Джоанну, но прежде она обратилась к барристеру:
– Можете ли вы передать от меня записку сэру Уильяму?
– Непременно постараюсь это сделать, миледи, ad imo pectore[130], – с готовностью отозвался Ламлей, достал лист бумаги и взял в руки перо, приготовившись записывать. Но оказалось, что леди Перси сама может написать письмо.
«Дорогой отец!
Спешу Вам сообщить, что третьего дня мы с сэром Ральфом наконец встретились. Он оказался именно таким, каким Вы его описали, и очень мне понравился. Сэр Ральф относится ко мне с нежностью и заботой, и с каждым часом я все сильнее к нему привязываюсь…»
Она хотела рассказать, как сильно любит мужа, но отца бы удивило столь быстрое возникновение ее чувства, а описывать историю знакомства с Кардоне было невозможно. Поэтому Мод в самых радужных красках принялась живописать свою семейную жизнь, упомянула о доме, снятом для нее мужем в Лондоне, и сообщила об их намерении оставаться в городе до тех пор, пока не решится дело, на благополучный исход которого они оба уповают. Она не стала упоминать о Стрейнджвее, как и об очередном исчезновении сэра Ральфа – незачем давать отцу лишние поводы для волнений.
Мод передала записку барристеру и вышла в прихожую, где ее ждал Потингтон. Услышав о смерти Стрейнджвея, арендатор сильно встревожился и попытался отговорить ее от поездки в Картер-хаус.
– Вам лучше отправиться домой, миледи, – сказал он, – и подождать возвращения сэра Ральфа. В Картер-хаус может наведаться сэр Мармадьюк Скроуп, а с ним вам лучше не встречаться. Если пожелаете, я сам туда съезжу и передам ваши соболезнования леди Уиклиф.
– Сэр Мармадьюк ничего не сможет мне сделать в присутствии других людей, да и он уже наверняка знает, что теперь я живу с мужем, – возразила Мод. – Леди Уиклиф нужна моя поддержка, я должна навестить кузину.
Потингтона поддержал и Бертуччо, когда узнал, что леди Перси намеревается поехать в Картер-хаус, и Мод стоило труда уговорить их.
– Вы будете рядом, да и в доме достаточно слуг, чтобы защитить меня, – упорствовала Мод. – К барристеру вы тоже не хотели меня пускать, но ничего страшного не произошло.
В конце концов они были вынуждены сдаться, заставив ее пообещать, что визит будет коротким, и вскоре Мод ехала в направлении Картер-хаус под бдительным оком своих провожатых.
Дверь им отворил опечаленный слуга.
– Такое несчастье, – причитал он, помогая Мод снять накидку, – такое несчастье, миледи!
– Мистер Потингтон, вы приехали! – раздался вдруг голос Джоанны, и сама леди Уиклиф, появившаяся со стороны кухни, бросилась к Джону, вероятно, не заметив, что он прибыл не один.
С невнятным бормотанием лакей поспешил исчезнуть, позади Мод раздался тихий смешок Бертуччо, сама она застыла, не желая мешать Джоанне, ищущей утешения в объятиях Потингтона. Но та уже отпрянула от него, обнаружив их присутствие, смятенно взглянула на Мод.
– Так рада вас видеть, кузина, – сказала она, неровный румянец смущения залил ее всегда бледное лицо. – Но почему вы одна? Или сэр Ральф не счел для себя возможным…
– Он уехал по делам, когда мы еще не знали о несчастье, – пояснила Мод, сочувственно сжимая ее руку. – Я только что от мистера Ламлея. Как это случилось? Неужели кузен Стивен умер от подагры?
– Он умер не из-за болезни, Мод, его убили! – вскричала Джоанна.
Мод ахнула, Потингтон и Бертуччо обменялись тревожными взглядами. Леди Уиклиф, запинаясь, стала рассказывать о том, как прошлым утром лакей нашел Стивена в кабинете с залитой кровью грудью.
– Там было столько крови, так много крови! – всхлипывая, говорила Джоанна. – Я сразу послала за лекарем, но это уже не могло помочь брату, он был мертв, а в груди его обнаружилась рана от удара кинжалом. Видимо, в дом забрались воры, а мой несчастный брат помешал им… Но что же мы стоим в холле, – спохватилась она и пригласила Мод пройти в зал.
Затем она рассказала, как прошло отпевание и погребение Стивена, перечислила знакомых, собравшихся по такому печальному поводу, особо отметила неоценимую помощь сэра Ричарда Уотсона.
– Не знаю, что без него бы и делала, – призналась она. – Я так растерялась… О, бедный Стивен! Такая ужасная смерть! Даже если между нами не было особой привязанности, мы прожили бок о бок почти десять лет. Он был добрым человеком… – Джоанна промокнула набежавшие слезы.
– Мне так жаль, – прошептала Мод и, помолчав, осторожно спросила: – А брат оставил вам какие-нибудь средства? В любом случае мы с сэром Ральфом с радостью примем вас у себя, Джоанна.
– Благодарю вас, дорогая, к счастью, брат позаботился обо мне. По завещанию я наследую и этот дом, и все его сбережения.
– Это было очень благородно с его стороны! – воскликнула Мод. – Но мое приглашение остается в силе, кузина, и если вам тяжело находиться здесь… Вы можете приехать в Боском, будете жить с нами и рядом с Потингтоном.