Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 8)

Мод не ответила, про себя негодуя на слова Агнесс. Прежде миссис Пикок не знала, как лучше угодить сэру Уильяму, изображая из себя его самого преданного друга, но стоило произойти несчастью, как она тотчас отреклась от него. Без всякого стеснения компаньонка обсуждала вслух необходимость переезда Мод в Эйдон – замок сэра Ральфа Перси в Корбридже, куда, по ее мнению, и следовало им отправиться, прихватив с собой наиболее ценное имущество и всех слуг, не дожидаясь казни сэра Уильяма и конфискации Боскома. А в том, что это произойдет, Агнесс не сомневалась. Поездку в Лондон она считала напрасной тратой времени и денег, о чем постоянно твердила. Будто Мод могла спокойно поселиться в поместье мужа и там ждать сложа руки, как решится судьба ее отца. Ей нужно было попасть в Лондон не только для того, чтобы привезти свидетелей, но и выяснить, станет ли кузен Стрейнджвей заниматься делом отца, а также встретиться с родным братом сэра Ральфа Перси – графом Нортумберлендом. Может быть, он не откажется ей помочь, хотя, если даже герцог Норфолк, боясь королевского гнева, огласил смертный приговор собственной племяннице, кто рискнет заступиться за дальнего родственника, обвиняемого в государственной измене? В любом случае Мод была намерена бороться за освобождение отца и сделать для того все возможное.

– Ох, до чего невкусный этот пудинг! – вдруг воскликнула миссис Пикок, прервав свои сентенции. – Я слышала, что здешний пудинг ужасен на вкус, но не представляла, до какой степени!

– Невкусный пудинг, – машинально согласилась Мод. – Его неправильно приготовили. Наверное, кухарка слишком быстро перемешала тесто, не дала ему настояться.

Скоро перекусив, Мод поднялась из-за стола и осмотрела свое платье, порванное, перепачканное грязью и кровью.

– Нужно привести себя в порядок и переодеться, – сказала она. – За врачом мистер Кардоне обещал послать своего слугу. А вы пока можете поспать, – обратилась она к Агнесс. – Как только Роджеру будет оказана помощь, мы поедем дальше.

– Да, пожалуй, стоит прилечь, – компаньонка зевнула и осторожно потрогала свой лоб. – Голова болит, и я так устала от тряски в повозке, что толком не поспала. Вам зато, наверное, сладко спалось в объятиях этого мистера Кардоне, – хихикнула она, не раздеваясь, улеглась на кровать и тотчас заснула.

Бертуччо был не слишком доволен данным ему поручением найти и привести в гостиницу врача. Перебирая имена всех святых, которые могли каким-то образом иметь отношение к поискам лекаря, он выслушал объяснения хозяина гостиницы и отправился в город. То ли список оказался неполным, и отсутствующий в нем святой обиделся на невнимание ретивого неаполитанца, то ли все перечисленные обиделись на нерадивого грешника, но по пути Бертуччо ввязался в словесную перепалку с солдатами Суррея, спасался бегством, был настигнут на прибрежном овечьем выгоне и изрядно бит.

Прошло немало времени, пока Бертуччо с помощью пары сердобольных горожан смог взгромоздиться в седло. Призывая святого Януария на помощь себе, несчастному неудачнику, и постанывая от боли в боках, Олива вновь углубился в сплетение улиц. Из невнятного состояния неаполитанца вывело совершенно неожиданное событие, которое настолько встряхнуло его, что он сумел удивительно быстро найти дорогу к дому врача.

Так или иначе, но спустя почти три часа после того, как Бертуччо отправился с поручением, врач, хорошо известный в Кембридже удачно выполненными операциями, – хотя некоторые и болтали, что все хирурги – шарлатаны, – въехал во двор придорожной гостиницы.

Тем временем Мод, смыв с себя дорожную пыль и грязь, с помощью Мэри переоделась в чистую камизу[32], полотняный киртл[33] и платье[34] из темно-зеленой шерсти и отправилась к раненым. Поменяв им повязки, она объяснила Томасу:

– Я заварю травяной настой, который понижает жар и очищает кровь. Будете понемногу поить им мистера Ньютона, а когда появится врач, пошлете за мной кого-нибудь.

Слуга обещал все сделать, как велит хозяйка, и даже глазом не моргнул, услышав, что теперь ее зовут леди Вуд.

В гостевой комнате на большой кровати безмятежно спала Агнесс, Мэри прикорнула в уголке, на узкой лежанке. Мод села у окна, чтобы не пропустить приход врача.

Подперев рукой подбородок, она наблюдала за прохожими и думала об отце, томящемся в темнице Тауэра, о кузене Стрейнджвее, которого почти не знала и не могла заранее предугадать, как он отнесется к ее появлению в Лондоне и просьбе о помощи. О том, как встретит граф Нортумберленд жену своего младшего брата, сэра Ральфа. О путешествующем по свету муже, которому нет дела ни до нее, ни до ее отца. О том, как на лестнице Агнесс прижалась к Кардоне, и этот джентльмен, кажется, не имел ничего против. Мод пыталась понять, почему ее так задела эта сцена. Он всего лишь оказал ей любезность, пересадив на своего коня и тем дав возможность немного поспать, но отчего-то Мод никак не могла забыть объятия сильной мужской руки, его теплый, пахнущий шерстью, кожей и лошадьми джеркин, к которому она прижималась во сне. И еще хриплый голос и мрачноватый взгляд. А глаза у него зеленые, как тот мох, что бархатом покрывает мокрые валуны на берегу Бейна, неторопливо катящего свои воды по землям Боскома…

«С Агнесс он вел себя повежливей», – подумала Мод, уже зная, каким резким и грубым может быть этот джентльмен, когда чем-то недоволен, а недовольным он был почти все время их короткого знакомства. Оставалась надежда, когда он утолит голод и выспится, манеры его улучшатся – отдохнувшие и сытые мужчины обычно настроены более благожелательно к окружающим.

Незаметно для себя Мод задремала. Она очень устала не только из-за почти бессонной ночи – короткий, зыбкий сон верхом на лошади в объятиях Кардоне принес ей лишь небольшое облегчение. Она устала от трудной, нескончаемой дороги, мыслей о будущем, полном призрачных надежд и огромной тревоги. Слишком много событий для двадцатилетней девушки, выросшей в поместье на линкольнширской пустоши.

Громкий женский смех, раздавшийся с улицы, разбудил Мод. Она вздрогнула и посмотрела в окно. Во дворе стояла рыжеволосая служанка с ведром в руках и смеялась над мальчишкой, что залез на крышу конюшни. Девицу кто-то окликнул, она хихикнула, прикрывая рот подолом фартука, и побежала к сараям, а мальчишка съехал по соломенному скату и спрыгнул на стоявшую внизу телегу, набитую тюками сена.

Мод поправила чепец на голове, вскочила с лавки и побежала проведать Роджера.

– Что, врач был? Почему меня не позвали? – шепотом спросила она у Томаса. Потингтон спал на тюфяке в углу.

– Нет, никого не было, – тихо ответил он.

– Да что же такое?! До вечера, что ли, его ждать?! – Мод в растерянности хотела было бежать к Кардоне, но едва представила, как этот ворчун будет недоволен, если прервут его сон, отказалась от этой мысли.

«Этот слуга-иностранец, верно, заблудился в городе», – решила она.

Было жалко будить Джона, который не спал всю ночь. Томас хромал и не мог пойти за врачом.

– Вы могли бы послать своего слугу? – обратилась она к хозяину «Ржавой подковы», но и здесь ей не повезло: двое его работников совсем недавно отправились к мяснику.

– Я могу отправить своего сына, Гарри, – хозяин показал на мальчишку, кувыркавшегося на тюках с сеном. – Но если он увидит по дороге что-то более интересное, то может отвлечься. Жена совсем его избаловала, вот дождется он от меня хорошей порки!

– А ваш Гарри может меня отвести к дому врача? – спросила девушка.

– Отвести-то может, но я бы не советовал вам, леди, выходить на улицу одной – там полно сейчас всякого сброда, солдатни…

– Я возьму с собой служанку, – ответила Мод, преисполненная решимости привести врача.

Она думала поехать верхом, но из-за Мэри, которая в жизни не сидела на лошади и до смерти их боялась, им пришлось отправиться пешком. Вскоре они шли по улицам Кембриджа, ведомые Гарри. Он клялся, что в два счета приведет их к дому лучшего врача города.

«Хорошо, что Агнесс спит и не знает, что я пошла в город, будто обычная горожанка, – думала девушка, пробираясь по оживленным улочкам Кембриджа. – Уж она бы непременно напомнила, что мне не подобает в простой одежде и без надлежащего сопровождения выходить из дома».

Они как раз сворачивали на улицу, неподалеку от которой, по утверждению Гарри, жил врач, когда прямо перед ними распахнулись двери трактира под вывеской, изображавшей пятнисто-зеленого из-за облупившейся краски дракона с длинным зубчатым хвостом, и на улицу вывалилась веселая толпа вооруженных мужчин, успевших изрядно подкрепиться элем.

– Ого, какие красотки тут прогуливаются! – взревел один из них, высокий здоровяк со следами оспы и старых шрамов на красной физиономии. – Не желаете ли присоединиться к нашей компании, мадамы?

Под одобрительные выкрики и хохот собутыльников он ухватил Мод за руку и дернул к себе.

– Не откажусь от поцелуя этих сладких губок!

Мэри пронзительно завизжала, Гарри не растерялся и пнул ногой военного, но был отброшен в сторону.

– Прочь, мальчишка! Нечего путаться под ногами у людей графа Суррея, когда им угодно развлечься, – чернявый солдат рыгнул, сплюнул, искоса глянул, как мальчик поднимается с земли, утирая разбитый в кровь нос рукавом рубашки, и потянулся к Мэри. Служанка успела увернуться и с криком бросилась наутек. Гарри побежал за ней, а Мод осталась одна среди обступивших ее пьяных солдат.