Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 78)

Мод Бальмер, леди Перси!

Он отпустил ее, притихшую, усадил в кресло, сам размашисто зашагал по комнате, чтобы унять закипевшую в жилах, застучавшую в висках кровь, потрясенный тем, что произошло. Это неожиданное открытие обрушилось на него, словно тот ливень, что вымочил их насквозь в Кембридже. Вымочил насквозь и отдал ее в его объятия. В объятия Кардоне…

Сомневаться не было никакого смысла, случилось то, что случилось. Искать и не находить свою жену, уже встретив ее на ночной дороге и лишив невинности! О, diablo! Встретить и соблазнить собственную жену! Она отдалась ему, не зная, что он ее муж! Отдалась незнакомцу, не задумываясь, упала в его объятия, поправ все законы! Эта мысль обожгла его, словно в открытую рану вонзили и повернули острый клинок.

Ральф подскочил к столу, залпом выпил полный кубок вина, посмотрел на Мод, встретил взгляд тревожных, казавшихся совсем темными, как ночное море, глаз.

– Разрази меня гром, ты моя жена!

Кровь отхлынула от лица Мод. Прежде ей не приходило в голову сравнивать те случайные совпадения, которые она увидела теперь, после слов Кардоне. Он, как и ее муж, путешествовал по дальним странам, недавно вернулся в Англию, ехал в Лондон с севера, где, по словам ее отца, побывал и сэр Ральф Перси, прежде чем объявился в городе. Объявился как раз в то же время, когда Кардоне привез ее сюда.

Из всех мужчин, путешествующих в те дни по дорогам Англии, тот единственный, с кем свел ее случай, к кому она воспылала греховными чувствами, доверилась, переступив границы и презрев обеты, оказался давно утерянным мужем?! Она не могла, боялась в это поверить. Этого просто не могло быть, потому что так не бывает!

Потрясение Мод сменилось настороженностью. Он мог узнать ее настоящее имя – от болтливой компаньонки или ненароком проговорившихся слуг – и выдать себя за сэра Ральфа… Но зачем?!

– Теперь вы называете себя Ральфом Перси, сэр, но сможете ли вы это доказать? – спросила она.

– Доказать? – он был ошеломлен. – Доказать?! Разрази меня гром!

Ральф замолчал, потрясенный мыслью, что должен доказывать собственной жене и собственной любовнице, что он есть он, а не другой человек. Он подошел к ней, сжал за плечи, чуть ли не приподняв над креслом.

– Мы венчались в церкви Эйдона, в июле двадцать третьего года. Ты была маленькой девочкой и расплакалась, когда отец подвел тебя ко мне. Кто-то, не помню кто, сунул тебе игрушку, шарик на длинной веревке… Diablo, я не должен доказывать, что я – это я, тем более женщине, собственной жене, которую искал по всей стране! Я Ральф Перси, разрази меня гром, а ты – моя жена, Мод, леди Перси!

– Вы меня искали? – будто эхом отозвалась она.

– Искал ли я тебя? – переспросил он, обнимая ее. – Искал по всей Англии, даже принял твою кузину за тебя… Искал жену, а нашел тебя, Мод, тигрица моя…

– Приняли кузину за меня?!

Она еще не верила? Забывшись, Ральф опять чертыхнулся.

– Да, твою кузину в Саттоне. Смит, мажордом Боскома, сказал, что ты уехала к тетке в Дарем. Я поехал туда, но тебя там не оказалось. Леди Кроун решила, что ты отправилась к какой-то кузине в Шропшир…

– К леди Элис?

– Да, в Стрэттон.

– У твоего дяди… – Ральф напрягся и вспомнил имя, – у сэра Уолтера случился приступ подагры, а Мэг… нет, Мадди! Мадди приехала за ним ухаживать. Как уверяла твоя тетя, сэр Уолтер прекрасно засыпает под ее нравоучения.

Мод слабо улыбнулась:

– Но почему вы приняли Мадди за свою жену… за меня?

– Я был уверен, что моя жена в Саттоне, и когда в зал вошла молодая женщина, решил, что она и есть леди Перси. Впрочем, меня быстро в том разубедили, – сказал Ральф. – Если ты еще сомневаешься, что я твой муж, у меня есть перстень, который дал мне сэр Уильям как пропуск в Боском.

– Не сомневаюсь, – после паузы ответила она, но голос еще звучал неуверенно. – Как я могу сомневаться?! Просто… Просто я не могу в это поверить!

– Раковины! – воскликнул Ральф. – Кроме изумруда и жемчуга, я прислал тебе в подарок морские раковины!

– Святая Дева Мария, – прошептала она и всхлипнула. – Это вы! А я так не хотела, так боялась вашего приезда! Приезда сэра Ральфа, – уточнила она. – Не знала, что за человек мой муж и как он отнесется ко мне. И думала, что сегодня в последний раз вижу вас…

Ральф улыбнулся, провел ладонью по ее щеке, впервые за многие дни он почувствовал себя дома, почти дома. О, прекрасная чертовка-фортуна, я буду делить постель с женой, которая так желанна! Любима…

– Радость моя, – сказал он, не умея найти слова. – Ты боялась встречи с мужем. Сэр Уильям, он встретил меня… неласково, да и был прав.

– Вы ему понравились. Он вас так расхваливал!

– Твой отец очень мужественный человек, Мод, как и ты, ринувшаяся ему на помощь. Моя жена оказалась отважной женщиной, но больше тебе не нужно рисковать. Я сам займусь делом сэра Уильяма, и отныне ты находишься под моей защитой. Теперь ты будешь жить в доме своего мужа, леди Перси, и никто не посмеет тебя обидеть! Иди ко мне, Мод, жена… – Это было все, чего он хотел. Петля фламандского узла развязалась, выпустив его на свободу. И шепнул:

– Ты можешь любить своего мужа, как тебе захочется…

Он зашнуровывал платье Мод, слушая, как она сокрушается по поводу его раны на бедре.

Объятия на ковре у камина, уже не сдерживаемые ни его осторожностью, ни ее страхом грехопадения, короткий сон, пробуждение, смазанные и перевязанные нежными руками раны, грубые пальцы, ловко шнурующие платье, ворчание жены на израненного мужа, вечно вступающего в драку, – семейная идиллия. Он наклонился, поцеловал ее туда, где возле левого уха билась тонкая жилка.

– Ты ворчунья, Мод, маленькая ворчунья… Досталась же мне такая жена.

Он все время спотыкался на слове «жена», не мог собрать воедино леди Вуд и леди Перси.

– Отчего ты назвалась чужим именем? Боялась меня?

– Немного боялась, – призналась она. – Ведь я не знала тогда, что вы за человек. Решила не испытывать судьбу – вдруг вы что-то слышали об аресте сэра Уильяма и… не захотели бы сопровождать его дочь. Поэтому назвалась леди Вуд.

«И под этим именем изменила мужу…» – засвербела в мозгу ревнивая мысль.

Он слишком сильно потянул шнуровку, Мод ойкнула.

– Теперь у тебя есть защита, тебе больше нечего бояться, – Ральф поцеловал ее в шею в знак извинения.

«Хотя опасность как была, так и остается, – подумал он. – И удар кинжалом лишь чудом прошел вскользь, будь он чуть выше и точнее, я бы остался вдовцом».

Он скрипнул зубами от этой мысли и снова прижался губами к нежной коже… жены. Шнуровка упорно не поддавалась…

Мод пребывала в удивительном состоянии, пока он шнуровал ее платья. Было так чудесно оказаться женой любимого мужчины и чувствовать себя под его защитой… Ей еще трудно и непривычно было воспринимать Кардоне как сэра Ральфа Перси, появления которого она когда-то ожидала с нетерпением, а в последние дни – со страхом и отчаянием, но лучшего мужа она бы не желала. Как жаль, что он сразу не назвал свое настоящее имя – скольких мучений и переживаний она тогда бы избежала.

– Почему вы представились как Кардоне? Вам-то нечего было бояться, – сказала Мод.

– Так обращались ко мне долгие годы, – ответил он. – По привычке этим прозвищем я назвался встретившейся даме, только и всего. И не стану сопротивляться, если ты станешь называть меня Кардоне, cara.

Сэр Ральф предпочитал скрывать свое имя, заводя знакомства с леди? Или только с теми леди, с которыми намеревался это знакомство продолжить? Эти мысли неприятно ее кольнули, как и осознание того, что он изменил ей со случайной попутчицей.

«И наверняка не в первый раз, – ревниво подумала Мод и через плечо сердито покосилась на своего ветреного мужа. – Едва расставшись со мной, он отправился искать свою жену и, не найдя ее, пожелал возобновить знакомство с леди Вуд…»

Правда, она тотчас вспомнила, что и сама изменила мужу, смутилась и вновь возблагодарила небеса, которые в том лесу под Кембриджем свели их вместе.

Мысли ее мужа были странным образом похожи: он думал о том, как невероятно сложились события – ведь назови он свое собственное имя, и все было бы иначе. Но как иначе?

Отбросив сомнения, Ральф занялся делами насущными – налил вино в кубки, усадил Мод за стол. Он страшно проголодался, словно не ел со вчерашнего дня. Щедро наполнив ее тарелку остывшими, но весьма аппетитными закусками, он не забыл и о себе.

– Ешь, пей, Мод. Завтра мы устроим пир, у меня отличная кухарка.

Ральф опустошил кубок, закусил добрыми ломтями вареного мяса, наблюдая, как она разглядывает пирог, так и не решаясь заняться им, и, словно птичка, отпивает вино. Он вспомнил девочку, сжавшую в кулаке игрушку, – за годы странствий он редко думал о своем венчании и о жене, как о живой женщине, забыл, выбросил, словно ненужную вещь, к которой вернется когда-нибудь, если так пожелает фортуна. Теперь она сидела перед ним, женщина, еще не остывшая от его объятий, прекрасная, упрямая его возлюбленная, чудом спасенная. Он впервые в жизни ощутил себя покровителем, спасителем, мужем. Он не был поэтом и философом, сэр Ральф Перси, и это ощущение пришло к нему не оформленное в слова, но грело его самолюбие, да и ликующую плоть в придачу.

– Если бы вы сейчас не увидели свой изумруд, – вдруг сказала она, – мы все равно скоро бы выяснили, кем на самом деле приходимся друг другу. Мистер Ламлей сегодня сказал мне, что мой муж в городе и ищет меня.