Екатерина Юрьева – Любовь во времена Тюдоров. Обрученные судьбой (страница 26)

– Право, сэр, не стоит так беспокоиться о своем вознаграждении. – Мод постаралась придать голосу ответную насмешку. – С вами непременно расплатятся. Если позволите, я сделаю это прямо сейчас. Вы сдержали свое обещание, я сдержу свое.

Она отцепила от пояса омоньер с деньгами и сунула ему в руки.

Ральф едва успел подхватить плотно набитый мешочек. Помедли он, и узорчатый кошель упал бы в дорожную грязь и, возможно, рыжий наступил бы на него, да и поделом. Ее слова о вознаграждении ударили, словно внезапно лопнувший шкот. Судя по тяжести мешка, леди щедро платит за его услуги! За все услуги? Какое-то мгновение он смотрел прямо перед собой, изучая городскую стену и ломающую ее стройность арку Мургейта, затем тронул рыжего, который тотчас унес его вперед. Проехав несколько ярдов, Ральф развернул коня и вновь поставил его в строй, рядом с арабкой, чем рыжий был явно доволен.

Сэру Ральфу Перси было бы проще пустить коня в галоп, оставив позади и соверены, и лукавую девственницу. Она платит за его услуги, отчего же он так оскорблен? Он встряхнул увесистый мешочек, подбросил его и изучающее глянул в лицо леди Вуд. Она покусывала губу, и в глазах ее было что-то странное. Кто поймет этих женщин? Смущается, соглашается на встречу, вскипает гордыней, вознаграждает. Значит, леди все же получила от него то, что хотела?

– Мадам, – сказал он, сдерживая закипающее в нем бешенство. – Вы очень щедры, я не рассчитывал на столь внушительную сумму за мои, гм… услуги. Да здесь целое состояние для бродяги без руля и ветрил! Не хотелось бы лишать вас наряда для бала, на котором вы могли бы появиться в Лондоне, чтобы блеснуть своей красотой. И порадовать своего мужа.

«Не способного ни на что мужа…» – злорадно про себя закончил он мысль.

Она резко выпрямилась в седле, вскинула голову.

– Непременно, сэр! Непременно последую вашим советам и буду блистать. Не беспокойтесь обо мне – мой муж богат, у него хватит и на богатые одеяния, и на драгоценности. Я живу в роскоши, сэр!

– Отлично, леди Вуд! Ваша доброта безгранична, – прорычал Ральф. Внутри у него зашевелился скрывающийся там, как в то верят далекие йетты, зверь. – К сожалению, – голосом джентльмена заговорил зверь, – я не могу принять ваш дар, поскольку, во-первых, ваш муж будет недоволен вами… «или доволен?», а во-вторых, я не заслужил подобной награды.

– Это ваше вознаграждение, – повторила Мод и похлопала гнедую по шее, успокаивая лошадь, которая недовольно фыркала и с опаской косилась на рыжего.

Она не могла понять, отчего он вдруг стал отказываться от денег, которые так хотел получить. В глазах его на мгновенье, как ей показалось, плеснулась ярость. Посчитал, что этого мало? Но в омоньере лежало пятьдесят соверенов – немало для рыцаря-бродяги в потертом дублете. На эти деньги можно было нанять чуть не армию охранников, но Кардоне один стоил этой армии.

– Возможно, мой слуга скорее оценит эту награду? – Кардоне еще раз подкинул мешочек на руке, будто взвешивал его.

– Вы можете сделать с деньгами все, что вам угодно, – отдать своему слуге, выкинуть в болото или бросить в дорожную грязь, – не в силах смотреть, как он подбрасывает на ладони ее «дары», так небрежно, будто внутри лежит не целое состояние с частицей ее души, а труха, Мод тронула кобылу с места.

– Выкинуть в болото? – переспросил Ральф.

Теперь уже он развернул рыжего так, что тот встал на пути арабки. Повозка медленно приближалась, Бертуччо, сделав круг по дороге, вернулся и вновь ускакал вперед. Ральф посмотрел на леди Вуд в упор, и даже пылающее в нем бешенство не мешало ему любоваться ее горящими холодным гневом глазами и думать о ее губах и нежной коже, обо всем, к чему у него больше никогда не будет доступа. Он больше никогда не произнесет ее имя, никогда не назовет ее Мод, этим именем он будет называть другую, ту, что отдана ему по воле отца и союз с которой скреплен словами «Я, Ральф Ричард Перси, беру тебя, Мод Элизабет Бальмер, в жены и клянусь любить и быть верным в болезни и здравии…».

Ральф хмыкнул, отбросив неуместные мысли. Даже если он и строил планы на встречу с леди Вуд, теперь планы эти были перечеркнуты узорчатым кошелем и его догадкой, что была еще более оскорбительна.

– Вы так богаты, что позволите мне выкинуть в болото столько денег?! Думаю, что синяки и ссадины мистера Оливы не заработали ему такой суммы. Лучше приберегите деньги для себя!

Он снова хотел помянуть ее загадочного мужа, но отчего-то воздержался, развязал кошель, туго набитый соверенами, и увидел лежащую сверху знакомую серебряную баночку. Ральф вспомнил, как Мод, приговаривая, мазала его спину… Diablo! Он сунул баночку за пояс и вынул из кошеля три монеты.

– Возьмите, мадам! Мне достаточно трех монет, по одной за каждую оказанную вам услугу. – Ральф криво усмехнулся, затянул шнурок на омоньере и протянул его леди Вуд.

Мод нахмурилась. Всего три монеты?! За каждую услугу? Одна, видимо, за спасение от разбойников, вторая – от солдат, а третья – за то, что сопроводил до Лондона? Или?..

Она посмотрела на него и по его взгляду догадалась – за что.

Повозка была совсем близко, а Кардоне ждал, когда она возьмет свой кошель. Мод схватила мешочек и бросила его себе на колени, прижав сверху задрожавшей рукой.

– Если бы я знала, что ваши услуги так дешевы, сэр бродяга, – процедила она сквозь зубы, не сводя с него глаз, – непременно воспользовалась бы ими… в куда большем количестве. Надеюсь, вы не пожалеете, что упустили возможность подзаработать и… продешевили. Всего доброго, сэр!

Она высокомерно кивнула ему, будто отпускала явившегося на зов слугу, и вновь тронула кобылу, направляя ее на стоящего перед ней рыжего, словно тот не загораживал дорогу и путь был свободен. Но Кардоне не дал ей уехать.

Натянув повод рыжего левой рукой, он держал в правой соверены, все три легли решками. Отчеканенный золоченый король восседал на троне, глядя прямо перед собой. Ральф подбросил их, невольно загадав на три орла первое пришедшее в голову, самое невероятное и нелепое: Мод, леди Вуд, станет его женой. Две вернулись на ладонь, вновь явив миру непохожий лик Генриха, третья же, совершив кульбит в воздухе, упала на землю, и гнедая передним копытом вдавила ее в песок дороги. Ральф сжал кулак, усмехнувшись.

Зверь внутри притих, оставив за собой лишь злобное урчание, а сэр Ральф Перси упрямо тянул повод, преграждая путь леди Вуд. Рыжий боком оттирал, отталкивал гнедую к обочине дороги, к болоту, не давая ей дороги и сердито фыркая, словно поддерживая настроение хозяина.

– О, мадам! Их осталось только две. – Перси изобразил сожаление, насколько ему позволяли способности фигляра, данные Всевышним.

А разве не всем из нас они даны, кому-то больше, кому-то меньше?

– И вы готовы воспользоваться моими дешевыми услугами? Когда я задал вам вопрос, вы сказали, что вам было хорошо со мной. Значат ли сии авансы, что вы вновь можете обратиться ко мне в случае неудачного истечения дела? Для того и согласились прийти в церковь Маргариты? Либо развлечься с джентльменом, который способен хранить ваши тайны?

«Бастард! – выругал себя Ральф. – Какого дьявола ты завел этот разговор? Взял бы деньги, распрощался, и дело с концом. Болван!»

Мод смотрела на Кардоне, не желая его видеть – ни сейчас и никогда более! И не могла отвести от него глаз. Он говорил ей ужасные вещи своим низким хриплым голосом, ласкающим ее страстью и нежностью прошедшей ночью, а теперь своей яростью разрывающим в клочья ее сердце. Оскорблял ее с таким видом, будто это доставляло ему особое удовольствие. Он так поступает со всеми женщинами, которые были удостоены его мимолетной страсти? Унижает, чтобы убить в них всякую надежду? Он получил все, что хотел, – женщину в постель, деньги, даже мазь для своей раны. И от всего этого – кроме разве мази – с пренебрежением и отказался.

Повозка поравнялась с ними, Джон Потингтон, сидящий верхом на одном из коней, повернулся в их сторону, придерживая упряжку.

– Мы едем дальше, миледи?

Мод кожей ощутила, как все смотрят на нее.

– Да, поезжайте! – Она попыталась изобразить беспечную улыбку и, подождав, пока повозка проедет мимо, глядя Кардоне прямо в лицо – еще совсем недавно такое родное, а теперь ненавистное, тихо сказала: – Нет, сэр. Я более не нуждаюсь в ваших услугах. К счастью, мы доехали до Лондона, и здесь наши пути расходятся. Нам с вами более не по пути.

«Сама виновата – не надо было задевать его», – обругала она себя.

И мысль, что она не просто доверилась, но и отдала свою девственность, всю нерастраченную, накопившуюся в ней нежность, свою любовь этому мужчине, который смог сказать ей такие ужасные, бесстыдные слова, привела ее в полное отчаяние. «Что я наделала?! Как низко я пала! Бедный мой отец – я опозорила его!»

Если он выкидывает ее соверены – его дело. Она вспомнила об амулете, который он надел на нее в эту ночь. Одной рукой придерживая повод и мешочек с деньгами, второй она нащупала шнурок амулета и попыталась снять его со своей шеи, но ей мешал чепец, и тогда она изо всех сил дернула – раз, другой. Было больно – шнурок впивался ей в кожу, резал ее, а она все дергала, пока не разорвала, и бросила его Кардоне.

– Заберите, это ваше!