Екатерина Юдина – Так обожает ужасное чудовище... (страница 3)

Из этого я делала выводы – в таком состоянии меня никто увидеть не ожидал. Наверное, меня это тоже касалось. Я ведь правда готовилась к тому, что возвращаясь в свое тело, как минимум, больше не смогу двигаться. И это в лучшем случае.

И сейчас чувствовала такое облегчение, от которого тело, несмотря на боль и усталость, будто бы парило.

Наверное, сейчас моя жизнь моментами напоминала отдельный котел в аду, но я просто радовалась тому, что могу думать, ходить, двигать руками и ногами.

Для счастья нужно не так много.

***

Следующие несколько часов меня осматривали и обследовали. Тут же прибежало еще семь или восемь врачей. Бесконечные, подробные вопросы о моем самочувствии, анализы, какие-то датчики и холодные, стальные трубы, в которые меня заводили и в полной темноте держали по несколько минут.

Примерно раз в полчаса меня укладывали на кушетку и минут двадцать я просто лежала. Один раз даже заснула, но проснулась от того, что врачи начали ругаться. Сравнивая прошлые и теперешние показатели, они не сходились во мнении.

- Я лично делал эти снимки! Ошибки быть не может! – я услышала громкий и даже злой возглас.

- И ты хочешь сказать, что некроз тканей головного мозга у нее сам по себе рассосался? Просто исчез и она чудом исцелилась? Вот только после такого не исцеляются. Есть то, что медицине не подвластно и человеческому телу тоже. Это как раз тот случай и ты это прекрасно понимаешь.

- Да, понимаю, но ее сотни раз обследовали. Все мы знаем, кто она и к ее здоровью относились особенно щепетильно. Одна ошибка и Леманы нас бы убили. Мы их не допускали. Я понятия не имею, что произошло, но поставленный диагноз был правильным.

Я услышала тяжелый вдох.

- Успокойся. Умом я понимаю, что диагноз правильный. Я тоже ее обследовал, как и дюжина других специалистов, но как объяснить то, что теперь на снимках ничего нет, вообще не осознаю.

- Я в таком же непонимании, но этот случай может стать сенсацией. В первую очередь обо всем нужно рассказать Леманам. Если они позволят – следует донести этот случай до дворца. Может, сам король нас услышит. Это же прорыв в медицине.

- Тут дело не в медицине, а в самой госпоже Доми. Но то, что ее тело уникально – это однозначно.

- Да, все же бывают в жизни фантастические случаи, но такого я точно не ожидал.

Я вяло послушала их разговор, после чего перевернулась на другой бок и опять закрыла глаза. Мне не особо хотелось становиться «сенсацией», но даже не услышав четких фраз, я поняла, что с моим телом, кажется, все хорошо.

Это радовало.

***

После того, как меня вернули в палату, я практически сразу заснула, но не прошло и часа, как ко мне наведалось несколько мужчин. Доктор, который сопровождал их, явно этому не был рад.

- Я, конечно, не могу вам указывать, но, пожалуйста, разговаривая с госпожой Доми, будьте осторожны. Она только пришла в себя и мне не хочется, чтобы ее самочувствие ухудшилось из-за плохих эмоций.

Мужчины сухо кивнули и подошли ко мне. Судя по всему, они были из полиции, так как перейдя сразу к делу, спрашивали о том, что я помню о нападении.

- Разве тот мужчина вам все не рассказал, после того, как вы его поймали? – спросила, садясь на кровати.

- К сожалению, нам до сих пор не удалось этого сделать.

Я это прекрасно знала, но учитывая то, что для всех я являлась девушкой, которая только очнулась, мне пришлось изобразить удивление и страх.

На самом деле, это было тяжело. Не просто подбирать правильные слова, но и эмоции. Особенно, когда голова практически не работала.

Поэтому, я постаралась свести разговор к минимуму. Все равно мне нечего было рассказать. Во время нападения я того мужчину не видела и полицейским ничем помочь не могла.

***

На следующий день меня не трогали и я почти все время спала. Когда просыпалась, смотрела в отражение стекла. На себя. Свое лицо.

Вечером меня отвели в ванную комнату и я смогла искупаться.

Еще два дня и я практически полностью пришла в себя. Во всяком случае, уже теперь почти не чувствовала боли. Нормально ходила. Даже стала делать зарядку, хотя врачи запрещали заниматься чем-то подобным. Они вообще относились ко мне так, словно я состояла из хрусталя.

По тому, что журналистов около больницы стало значительно больше, я сделала вывод, что им уже сообщили о моем самочувствии. Но ко мне кроме врачей никого не пускали.

Из Леманов ко мне никто не приходил.

В этой палате я была предоставлена сама себе. Так, словно являлась никому ненужной помехой, которую никто так ни разу и не навестил.

Лишь однажды, проснувшись ночью, в темноте увидела силуэт, сидящий на краю моей кровати. Широко раскрыв глаза, всем телом дернулась и уже хотела закричать, как услышала:

- Успокойся. Это я.

- Жрец? – спросила на выдохе. Сразу убрать паническую дрожь не смогла и даже вжалась в спинку кровати. – Что вы тут делаете?

- Сижу. Спи.

- Думаете, я теперь смогу заснуть? – саркастично спросила.

- Предыдущие ночи, несмотря на мое присутствие, ты нормально спала.

- Вы тут и прошлые ночи были? – я широко раскрыла глаза. – Почему вы меня не будили? Сидели и просто смотрели, как я сплю?

- Я «смотрю» ладонями, мокрица. Иначе говоря – трогаю. И, если я однажды захочу на тебя «посмотреть» ты точно почувствуешь и во время этого навряд ли сможешь спать, - слова парня были не совсем однозначными, но вот в его тоне ничего такого не присутствовало. Скорее там было раздражение.

- Так зачем вы приходите ко мне по ночам? – я шумно выдохнула и качнула головой.

- Ты очнулась. Тот, кто хочет твоей смерти, точно узнал об этом.

- Думаете, на меня опять нападут?

- Не знаю. Может быть, нет.

- Вы присматриваете за мной?

На это Жрец ничего не ответил, а я поймала себя на мысли, что он являлся моим единственным посетителем. Укутавшись в одеяло, я опять легла на кровать и тихо сказала:

- Я совершила ошибку.

- Звучит так, будто ты хочешь исповедаться мне в каком-то грехе.

- Ну, вы же Жрец. Это было бы даже логично.

- Я не отпускаю грехи.

…Скорее он их совершает…

- На самом деле, моя ошибка не касается греха, - я фыркнула. - Когда вы ушли, пришли кузины Джереона. Они думали, что я в состоянии овоща и при мне начали шутить, что столкнут меня с лестницы и так далее. Я потом сказала им, что восхищена ими и возьму с них пример по отношению к ним самим.

- И что?

- То, что теперь они будут относиться ко мне враждебно.

- Тебе какое с этого дело?

- Возможно, они будут ждать подвоха. Я их не знаю, но предполагаю, что они первыми попытаются загнать меня в тупик. Можно сказать, что я лично пробудила их бдительность. Учитывая обстоятельства, это неправильно. Ошибка.

- Не льсти себе, мокрица. Они в тебе опасности не видят.

- Об этом я тоже думала, но это не помешает им навредить мне, если они этого захотят. Измываться над беззащитной тем более легко. За это они не получат последствий. А то, что они могут это сделать, я более чем отчетливо прочувствовала.

- Указом Жреца я имею право сказать, что к тебе запрещено прикасаться и за любое неподобающее отношение к тебе, человек получит наказание от короля.

- Я не думаю, что это поможет. Люди любят нарушать правила. Чем их больше, тем больше нарушений. И, думаю, с какими-то девицами я как-нибудь справлюсь сама.

- Не боишься их?

- Боюсь. Они выше по статусу, влиятельнее и даже физически сильнее. Тем более, меня, судя по всему, отправят в особняк их рода. Значит, даже территория будет их. Но, знаете, больше я боюсь того, что не смогу с ними справиться. Мне кажется, что я в таком случае в итоге вообще ничего не смогу, - последние слова произнесла особенно тихо. Для меня они являлись чем-то сродни откровения и мне было неловко делиться ими. – А они еще часть рода, которые унижали мою семью. Разве я имею право опускать перед ними руки?

- Будет не слишком сопливо, если я скажу, что горжусь тобой?

- Спасибо, - произнесла еще более тихо.