Екатерина Юдина – Так обладает ужасное чудовище... (страница 47)

Не прошло и пяти минут, как в аудиторию зашли все наши одногруппники. Их было слышно еще в коридоре, но заходя в дверь они резко замолчали и расселись по своим местам. Только Милинг со своими подружками заняла не привычную заднюю парту. Они разместились позади меня и Крейга.

- Верховная Светлость, я бы хотела извиниться, - прошептала Милинг очень тихо, наклоняясь ко мне. А мне резко захотелось отстраниться. Эта девушка в моем представлении состояла из грязи и находиться рядом с ней было более чем неприятно. – Мои слова по отношению к вам были непозволительными. Обычно я так себя не веду. Так получилось, что по отношению ко мне возникло давление и я была вынуждена… Мне бы хотелось все это объяснить.

- Сейчас идет лекция, госпожа Милинг. Вы мешаете, - я наклонилась вперед, переписывая то, что видела на доске. Вчера я оставила свой рюкзак в столовой. Крейг забрал его и сегодня привез во дворец. Минусом было лишь то, что я не смогла нормально собраться в университет и писала в той тетради, которая была, а не в той, в которой нужно.

- Вы выслушаете меня на перемене?

- Нет. Но если вы хотите высказаться и объясниться, в суде вам дадут возможность это сделать.

- В суде?.. Меня вызовут в суд?..

- Вы в этом сомневаетесь?

- За что? Верховная Светлость, по отношению к вам я вела себя непозволительно, но я не делала ничего противозаконного.

- Даже когда намеревались вывезти меня в лес, раздеть и до утра оставить привязанной к дереву?

- Откуда вы?.. Кто вам это рассказал? Дин? Это он все спланировал и предложил, но мы бы до этого не дошли. Все это лишь пустые разговоры.

- Госпожа Милинг, мне бесполезно лгать, но каждую вашу ложь я запоминаю. Она может и даже будет использована вам во вред. Вы должны понимать, что и кому говорите.

Я услышала, как она издала судорожный выдох.

- Как я могу исправиться?

- Меру вашего наказания назначит суд.

- На… наказания?

- Судя по всему, вы до сих пор не понимаете насколько все серьезно.

- Я не считаю, что сделала нечто такое за, что меня нужно судить.

- Если бы вы оказались на месте вашей одногруппницы, которая из-за вас не ходит в университет, возможно, считали бы иначе.

В этом «возможно» было слишком много всего. Я честно сомневалась, что Милинг может признать свою вину. Особенно сейчас, когда за нее нужно платить.

- Я принесу ей свои извинения и помогу адаптироваться в университете, - быстро сказала она. На это я ничего не ответила. Милинг еще что-то говорила, но в итоге господин Грин, который явно видел ее отвлеченность от лекции, очень строго сказал девушке сосредоточиться на учебе, а не на разговорах.

Следующая перемена была очень значимой. Во многих смыслах она являлась подобна взрыву.

Люди правосудия начали отправлять по домам знати приказы явиться в суд. Естественно, те, кто получил эти письма, тут же звонили своим детям, на имя которых был выписан приказ, а те, в свою очередь, в этот момент находясь в университете, начинали поднимать панику.

Первым известие о суде получил «вожак» третьей группы и это тут же разнеслось по университету. Я издалека видела, что спустя время позвонили и Милинг. То, как она до дрожи сжимала телефон и время от времени отводила его от уха. Словно на нее кричали. И при этом она выглядела так, словно вот-вот расплачется.

В это время я пряталась, но лишь по той причине, что хотела со стороны понаблюдать за тем, что происходило. И я заметила еще одну особенность. «Вожаки» уже теперь не просто нервничали. Они были в ужасе. Но вот среди остальных студентов царило подобие расслабленности.

Они считали, что наказанными будут лишь «вожаки», но, когда известие о приказе явиться в суд пришло Емеру Ту, второкурснику, который не только не был вожаком, но и вообще находился лишь в середине иерархии своей группы, поднялась та паника, которая была подобна цунами.

Что же я улавливала смотря на студентов? Наверное, отсутствие в этих людях уверенности. Паника. Страх. Они понимали, что суд может затронуть каждого. Того, кто хотя бы частично был не чист.

Именно подобного мы добивались, но в тот же момент меня начал заботить иной вопрос. Если местная иерархия успела настолько сильно впитаться в студентов, возможно ли полностью исправить ситуацию? Мы же не можем исключить абсолютно всех. Большая часть учащихся останется. И гниль хоть и спрячется, но все же не испарится.

Эти мысли приводили к пониманию, что легко не будет. За этим местом нужен постоянный присмотр, но оно оправданно. Тут учились те, которые в будущем станут светом королевства. Его опорой и процветанием.

Следующую лекцию я пропустила, так как разговаривала с ректором. Это заняло минимум час, но умом я понимала, что это бесполезно потраченное время.

Розен сказал, что все равно ректора будут менять. На данный момент ему уже ищут замену.

Но все же в какой-то степени мне было интересно послушать человека, который последние тридцать лет занимал эту должность. И к своему сожалению я поняла, что он не был плохим, или некомпетентным. Но вот как раз на него было оказано сильное давление, которому он годами противостоял и в итоге проиграл.

Аристократия сама по себе огромная мощь, которую даже король удерживал с трудом. Например, с фракцией Уоров, Беров, Нодов и Родеров даже ему приходилось считаться, так как они плотно сидели на своих местах, в лапах сжимая значимую часть экономики.

И если королю приходилось каждый день и даже каждое мгновение тратить все свои силы на удерживание аристократии, что уж можно сказать про ректора, которого тут же разнообразными и самыми жестокими способами загоняли в тупик, если он предпринимал попытки наказать какого-нибудь студента из знатного рода?

В нем я видела просто усталого мужчину, который, возможно, уже сам хотел покинуть этот пост.

Но от этого разговора я получила удовольствие. В первую очередь от наблюдения за ректором. За его сильным характером и тем, как он без страха высоко держал голову. А еще за тем, что он ни разу не попытался оправдаться, или в случившемся обвинить кого-нибудь другого. Наоборот, всю ответственность он целиком и полностью брал на себя и был готов принять наказание.

Я не стала ничего говорить, но понимала, что его не накажут. Просто сменят, вот только он сам в этом нуждался. В том возрасте, в котором находился ректор, ему уже давно требовался отдых.

Когда я выходила из его кабинета, до окончания лекции оставалось примерно двадцать минут. Я хотела пойти в аудиторию, но остановилась около пустующего коридора, неотрывно смотря в окно.

В университет приехали люди правосудия и еще около двух сотен стражников. Они закрывали ворота и остальные выходы из учебного заведения. Отгоняли последователей. Создавали вакуум, из-за чего от королевского университета уже сейчас стала исходить атмосфера тюрьмы.

И это замечала не только я. Интуитивно я чувствовала, что все студенты окружили окна и я слышала, что из ближайших аудиторий доносились встревоженные возгласы. Они роем разносились по всему зданию, иглами пробираясь под кожу.

Я тут же потянулась за телефоном, чтобы связаться с Розеном, но он первым позвонил мне.

- Это общее решение Его Величества и Верховной Светлости Де Адара, - сказал он, когда я спросила, что происходит. – На границе были пойманы несколько студентов, которые пытались убежать из королевства. Есть предположение, что они все еще не осознают насколько все серьезно, но, тем не менее, намеревались переждать некоторое время заграницей. Так же мы понимаем, что некоторые роды не просто так связались с аэропортами и запросили полосы для своих личных самолетов. Они намереваются вывезти своих наследников. Пока никто не сбежал было принято решение в максимально короткое время решить ситуацию с университетом. По этой причине стража окружает территорию и закрывает все выходы. Будут проведены беседы и допросы всех студентов и преподавателей. Вынесены им обвинения. Тех, кто невиновен – отпустят. Остальных до суда поместят в темницу.

- Сколько времени все это займет? Я имею ввиду разговоры со студентами и преподавателями. Если каждому по отдельности уделить время, мне кажется, что до ночи мы не справимся.

- Предположительно, все это будет длиться до утра. Возможно, до завтрашнего обеда.

- И никто не выйдет, пока допросы не закончатся?

- Нет.

Розен не видел меня, но я кивнула. Вот только, сказать, что мне не нравилась эта ситуация, значит ничего не сказать.

Уже теперь знать может взбунтоваться, ведь к их наследникам оказано грубое отношение. И я не ошиблась в своих предположениях. Не прошло и получаса, как в сети стали появляться гневные статьи о том, что король переступает через закон, силой удерживая студентов в университете. И это несмотря на то, что среди них есть несовершеннолетние и вопреки тому, что лишь малой части были выдвинуты официальные обвинения. Но даже учитывая их, подобное удержание было запрещено законом. Требовался суд, а не перекрытие выхода из учебного заведения.

Вновь скрываясь, я наблюдала за происходящим. За тем, как студенты впадали в панику и из-за нее во многом становились агрессивными. Пытались перечить стражникам и людям правосудия. Возникло даже несколько драк.

А еще у студентов не забирали телефоны и многие тут же поспешили написать гневные посты в социальных сетях, которые тут же разлетелись по всем новостным лентам. В основном в них говорилось о зверских условиях удержания. Один парень написал о том, что его избили стражники. Это вызвало свой особый отклик.