Екатерина Юдина – Смотри. На. Меня. (страница 55)

Я еле сдержалась, чтобы не проявить свои эмоции на лице. Я годами искала хоть немного тепла в моих отношениях с супругами Леоне. Оказавшись на чертовой обочине жизни, будучи еще ребенком, многое отдала бы, чтобы почувствовать хорошее, человеческое отношение к себе, а сейчас…

— Мне уже пора идти, иначе опоздаю на занятия, — я развернулась, но Консетте все-таки удалось ухватить меня за руку.

— Пожалуйста, подожди, — быстро, нервно произнесла она. — Ты… Ты ведь не рассказывала сеньору Де Луке про те небольшие ошибки, которые мы с Жермано совершали?

— Вы имеете ввиду то, что сеньор Леоне поднимал на меня руку, а вы постоянно кричали и угрожали мне?

— Милая… — голос Консетты сильно дрогнул. Глаза стали испуганными. И черты ее острого лица будто поплыли.

— Нет, не рассказывала, — солгала. Или нет. Дарио знает далеко не все. Лишь про натянутые отношения между мной и семьей Леоне.

Консетта попыталась выдохнуть, будто до этого не дышала.

— И не нужно, милая. Пожалуйста. Это ведь всего лишь ошибки прошлого, — она попыталась улыбнуться. — Нет идеальных семей, но мы изо всех сил стараемся. И мы очень рады, что у тебя появилась пара. Правда, Милая. Тем более, сеньор Де Лука очень презентабельный молодой человек.

— Я уже опаздываю, — я убрала свою ладонь от руки Консетты. Наверное, это чуть ли не впервые она прикоснулась ко мне. Раньше мне казалось, что у нее изящные, утонченные ладони, но при соприкосновении пальцы ощущались, как что-то костлявое.

— Да, конечно, — Консетта пошла за мной. — Ты ведь сегодня будешь ночевать дома? Если… Если ты вечером придешь с сеньором Де Лукой, пожалуйста, напиши мне об этом. Вчерашний ужин был… не самым лучшим, но я уверена…

Она замерла в дверях, когда увидела Джовани.

Я прошла мимо мужчины и уже вместе с ним направилась к лестнице, слыша, как Консетта сказала мне в спину еще несколько фальшивых, нежных фраз.

Путаясь в своих мыслях, я поднялась на второй этаж. Вошла в свою спальню и принялась искать нужную тетрадь.

Лишь спустя несколько минут до меня кое-что дошло и я медленно повернула голову в сторону двери.

Замок… целый.

Чтобы убедиться в этом, я подошла к двери и наклонилась к замку. Он действительно целый. И его не меняли. Это тот же, что и стоял раньше.

У меня по коже скользнул холодок.

Как Марко проник в мою спальню, если он не выбивал дверь? Я ведь точно закрывала ее на ключ. Вчера, когда я вечером поднялась собрать свои вещи, я не обратила на это внимания, а сейчас тот холодок, который бежал по коже, стал в разы мощнее. Начал царапать.

— Что-то не так? — прогрохотал Джовани.

— Нет. Все нормально, — солгала, ладонью отталкиваясь от стены и возвращаясь к столу.

Когда я наконец-то нашла тетрадь, мы спустились вниз. В холле все еще была Консетта. Она пожелала мне хорошего дня и даже улыбнулась. Как же это лицемерно.

Мы с Джовани вышли на улицу. Сели в машину, как я вспомнила, что пенал так и не взяла. Черт. Да что со мной такое?

Я хотела сама сбегать за пеналом, но Джовани и на этот раз пошел за мной.

Консетты в холле уже не было. Мы поднялись на второй этаж, но, прежде, чем я вошла в свою комнату, услышала приглушенное:

— О, Господи, что нам теперь делать? Какого дьявола все дошло до такого? Я же говорила, что за ней следовало лучше следить, — это говорила Консетта и уже теперь ее голос был совершенно не таким, как во время нашего разговора. Более громким. Нервным. Даже раздраженным. Но все-таки что-то срывающееся в нем слышалось.

— Тише, — Жермано шикнул на нее.

Значит, мой приемный отец тоже дома. Где они? Судя по звучанию голосов, в кабинете Жермано.

— Не шикай на меня, — раздраженно ответила Консетта. — Эта девчонка уже уехала. Боже, ты бы видел верзилу, пришедшего с ней.

Они говорили обо мне? Подслушивать не красиво, но к семье Леоне это не относилось. Я достала телефон и включила аудиозапись, после чего осторожно пошла к кабинету. Джовани последовал за мной. К счастью, он ничего не говорил и, как для настолько огромного мужчины, шаги у него были практически бесшумными.

Когда я подошла к кабинету, заметила, что дверь слегка приоткрыта и через маленькую щель, я заглянула внутрь. Поняла, что сейчас там находилась вся семья Леоне.

Марко я толком не видела. Он сидел в кресле, но я заметила его перебинтованную ладонь, лежащую на подлокотнике.

А вот Мичелу я видела полностью. Ее волосы были собраны в низкий хвост. Сестра стояла около стола и грызла ноготь на большом пальце.

— Почему вы, черт раздери, лучше за ней не следили? — Консетта с ядовитым упреком обратилась к своим детям. — От вас только это и требовалось.

— Это не их вина. Ты сама разрешила ей пойти на работу, а именно там Де Лука познакомился с этой девчонкой, — Жермано поджал свои пухлые губы, частично спрятанные за усами. Его лицо было серым. Под глазами залегли тени. — Я тебе говорил — чем меньше она появляется на людях, тем лучше. Но, нет, ты хотела себе чертов золотой браслет и еще черт знает что. Это твоя жадность нас погубила. Если бы ты не решила, что, она начав себя обеспечивать станет меньше тратить денег…

— Замолчи, — Консетта чуть ли не закричала это. Я впервые видела, чтобы семья Леоне чуть ли не ругалась.

— Вам обоим нужно прекратить, — это сказала Мичела. Из-за того, что она продолжала грызть ноготь, слова получились не четкими. — Что с того, что Де Лука решил затащить ее в постель? Это ненадолго. Он ею попользуется и бросит. Ему эта дрянь не нужна. Эта никчемная никому не нужна.

— Милая, — Консетта выдохнула. По отношению ко мне и к Мичеле она по-разному произносила «Милая». К своей дочери она обращалась с настоящим теплом. Не заставляя себя это делать. — Временно или нет, но вчера Де Лука ножом изувечил руку твоему брату. И, конечно, я надеюсь, что он скоро бросит эту девчонку. В конце концов, у нее есть только симпатичная мордашка, а он не идиот, чтобы тратить свое время на всякую шваль. Но мы не можем закрыть глаза на то, что было вчера. А вдруг, он опять…

Консетта потерла лицо ладонью и прошла по кабинету, садясь на диван.

— Но ты ведь сказала, что она ему больше ничего не рассказывала про нас, — нервно сказала Мичела, начиная еще сильнее грызть ноготь. — Это точно?

— Не знаю. Я у нее об этом только что спрашивала. Она ответила, что — нет, не рассказывала, — Консетта сняла одну из заколок, сильно потянув себя за волосы. — И я попросила в дальнейшем этого не делать. Сказала, что мы семья и напомнила о том, что ее родные родители ее бросили… Господи. Как я могла забыть об этом? — приемная мать, пожала губы и ладонью накрыла лицо.

— О чем? — Жермано и так выглядел неважно, но после этих слов жены, сильно напрягся.

— Я напомнила ей о том, что уже на третий год ее пребывания в нашем доме, ее родители не выслали на ее день рождения подарок, но я забыла сказать, что и на второй год она получила чертову куклу лишь потому, что мы напомнили семье Редже про праздник.

— Нужно было сказать об этом. И еще больше налгать, — Мичела стиснула зубы. — Де Лука скоро ее бросит, но пока он этого не сделал, эта дрянь должна молчать.

— Там нечего лгать, — Консетта закинула ногу на ногу и ладонью начала тереть шею. — У нее с семьей Редже и так отношения настолько паршивые, что добавить нечего. И эта ситуация с куклой тоже правда.

— Вы напоминали ее родителям про день рождения? — переспросила Мичела.

— Да, — Консетта кивнула. — Мы не сразу поняли, что сеньор Моро просто швырнул нам мусор. Мы думали, что это что-то наподобие желания помочь нашей семье. Хоть немного, но приподнять нас в статусе, — приемная мать потянулась за стаканом с водой. — Мы думали, что у сеньора Моро просто нет времени заниматься этой девчонкой, а мы, в обмен на ее содержание и воспитание получим хорошие отношения с семьей Редже. У них достаточно не плохие связи. Это нам бы очень помогло. Кто же знал, что они просто забьют на свою дочь?

Приемная мать сделала несколько глотков воды и с цокотом поставила стакан на низкий, стеклянный столик.

— Мы первое время пытались держать с ними связь. Рассказывали о том, что врач назначил другие лекарства и о том, что она старается сама есть, но ложку часто роняет. А потом… Мы перестали им звонить, а они сами этого не делали. Как идиоты напомнили, что у их дочери скоро день рождения, а подарок они до сих пор не прислали и они, быстро что-то отправили. На третий год не напомнили и подарка не было.

Я сама не поняла того, как сжала телефон с такой силой, что, казалось, хотела переломать собственные пальцы. Дышать перестала. Мне ведь казалось, что жизнь меня уже ко всему подготовила. Что не смотря ни на что, ни один мой нерв больше не дрогнет. Как же я ошибалась.

— Да, родители у нее еще те ублюдки. Хотя, чего еще ожидать от этой семейки? — Мичела фыркнула.

— Ублюдки, не ублюдки, это не наше дело, — Консетта скрестила руки под грудью. — Мне кажется, что они… просто похоронили свою дочь. Вы еще детьми были. Возможно, не понимали всего, что происходило, но эта девчонка была в действительно плохом состоянии. Ужасном. Я когда созванивалась с ее родителями, чтобы рассказать, как у нее дела, они постоянно спрашивали не стало ли ей лучше. А что мне было ответить? Лучше ей не становилось. Мне кажется… — Консетта нахмурилась. — Что ее родителям было легче считать, что она мертва, чем то, что находится в таком состоянии. Но лично нас это не касается. Я хочу, чтобы вы двое понимали кое-что другое, — Консетта перевела взгляд с Мичелы на Марко. — Сеньор Моро плюнул нам в лицо, когда отправил нам эту девчонку. Да, мы с вашим отцом изначально считали, что это своеобразная помощь для нашей семьи, но только со временем поняли, что ему просто следовало куда-нибудь спрятать искалеченную дочь Редже, так как толка от нее не было. И мы стали той глушью, в которой он ее отправил. Понимаете? Мы по их мнению глушь. Черное пятно. И каждый день ее пребывания в нашем доме, как напоминание о том, кем нас считают. Но мы с вашим отцом стараемся. Для вас. Мы приобретаем хорошие связи, чтобы дать вам путь в лучшую жизнь. Но, поскольку сейчас возникла такая ситуация, вы должны вести себя как можно более правильно. Пока Де Лука не бросит эту девчонку, следите за тем, что говорите и делаете. Я не так уж и много от вас прошу.