Екатерина Юдина – Смотри. На. Меня. (страница 11)

Я точно не помню, когда именно такие мысли начали появляться у меня в голове. Изначально они казались лишь просто интересом. Но, конечно, исходили от любви к рисованию. Не в состоянии ходить и, постоянно лежа на кровати в своей комнате, я занимала себя тем, что тянулась к альбому и фломастерам. Кажется, получалось не плохо, но почему-то меня больше всего интересовали рисунки на людях. А среди работников отца, было много тех, кто имел татуировки. Я часто на них засматривалась.

Наверное, изначально это и правда был просто интерес. Но, после того, как дон Моро отдал меня в семью Леоне и у меня все больше и больше начало возникать ощущение того, что я никому не нужна, так же начало приходить осознание, что о своем будущем я должна сама позаботиться. Закончить учебу, найти работу, добыть денег на свое существование. Ведь рано или поздно я могу вовсе оказаться на улице.

Тогда я и начала задаваться вопросами, кем в будущем хочу стать. Какие профессии принесут мне стабильный доход.

К тому моменту я уже смогла перейти с домашнего обучения в обычное. То есть, начала ходить в школу. После выпуска поступила на архитектора. Хорошая профессия, но все равно не то.

И что же повлияло на мой выбор, когда мне было четырнадцать? Я узнала, что в Неаполе живет Бертолдо Авогадро. Я и раньше слышала это имя. Более того, мужчину, носящего его, считала своим богом.

Авогадро бог татуировок. К нему, как к мастеру обращались со всех кланов. Он только для мафии и делал татуировки, но даже несмотря на то, что он сам сузил круг своих клиентов, попасть к нему все равно было не просто. Я бы даже сказала, что труднее, чем можно себе представить. Даже, если ты дон. Да и татуировки стоили, как целое состояние. Потому, что это не просто рисунки. Это то, от чего пробирает, восхищает и завораживает.

Авогадро являлся очень почитаемым человеком. Легендарным. И, несмотря на то, что он не принадлежал ни одному клану, любой из них был готов выполнить любую из его просьб.

И, понимая, что живу в одном городе со своим богом, являющимся живой легендой, я решила, что точно стану его ученицей.

Перед этим я уже слышала, что Авогадро не берет учеников, но чертово ощущение, что, может у меня получится выделиться, стать особенной, подтолкнуло к тому, что я нашла адрес его салона и приехала туда.

Впервые увидев Авогадро, я поняла две вещи. Во-первых, он старше, чем я думала. Казалось, что ему лет шестьдесят, но, как позже оказалось, на тот момент ему было восемьдесят четыре.

Во-вторых, я поняла, почему иногда его называли Мясником. Он выглядел, как… мясник. Несмотря на возраст, огромный, неплохо сложенный, весь в черном. Жуткий настолько, что кровь леденела.

В первую встречу с Авогадро я была восхищена им и напугана.

В течение нашего первого весьма не продолжительного разговора, я поняла еще и то, что у моего бога весьма дерьмовый характер.

Застыв на месте я что-то лепетала. Пыталась представиться. Говорила о том, что восхищена его работами. Думала еще сказать, что впервые увидела татуировку сделанную им еще когда была ребенком. У консильери моего отца она была на руке. Но стиснув зубы решила промолчать. Я для всех была ничем. В том числе и для своей семьи и я не хотела, чтобы мой бог видел, какое я ничтожество.

Жутко смущаясь, я объяснила, что хочу стать его ученицей. Авогадро все это время молчал. Смотрел на меня, словно на пыль, затем схватил за шиворот и вышвырнул за порог своего салона. Без как-либо усилий, но летела я далеко. И тогда он сказал лишь одну фразу — чтобы я проваливала и больше никогда не попадалась ему на глаза. Кажется, еще назвал пустоголовым ребенком, не знающим чего я прошу.

Но я знала. Я просила бога снизойти до меня — никому ненужному ничтожеству.

Впоследствии я в течение года стабильно несколько раз в неделю приходила к нему. Всегда неудачно. Порой мне приходилось убегать. Постепенно наши встречи накалялись. Мы даже начали ругаться и, в очередной раз, когда Авогадро вышвырнул меня за дверь, я стояла рядом с его салоном и кричала своему богу, что он старый ублюдок и морщинистая сука. А еще то, что он скоро сдохнет, а потом, со временем умрут и те, кто носит его работы. Наступит время и все про него забудут.

Наверное, я тогда перегнула. Наверное. И, через неделю, когда я опять решилась прийти к нему, захватила с собой пирожки. Называла это подношением ярости своего бога, но понимала, что как раз на пирожки ему будет плевать. Но сигареты или алкоголь мне бы не продали. Да и Авогадро навряд ли у меня что-нибудь примет.

Вот только, когда я постучала в дверь его салона и Авогадро вышел, я сжалась всем телом. Ожидала того, что опять сейчас полечу куда подальше, но мужчина неожиданно смерил меня уставшим взглядом. Затем сказал войти.

Такое происходило впервые. И я даже растерялась. То есть, я привыкла к тому, что меня вышвыривают из салона, но чтобы приглашали войти…

Когда я наконец-то вспомнила, как двигаются ноги и вошла в салон, Авогадро опять смерил меня взглядом и произнес то, что я никогда не забуду:

«Никогда не думал, что возьму себе ученика. Тем более, вот такого»

Я испытала тот шок, который невозможно описать никакими словами. Сто раз переспросила точно ли он возьмется за мое обучение, а затем прыгала по его салону. Визжала от радости.

Позже я узнала несколько вещей. Во-первых, характер у моего бога еще хуже, чем я предполагала. Он часто бил меня по рукам. Иногда доходило до подзатыльников, но, если учесть то, что я пришла к нему вообще без какого-либо опыта, Авогадро часто что-либо не нравилось. Он произносил в мою сторону много ругательств. Говорил, что я могу в любой момент уйти, если мне что-то не нравится.

Но черта с два я бы это сделала. Да и, конечно, не хотелось этого признавать, но Авогадро даже учителем был талантливым. Я быстро училась.

Во-вторых, он дал мне понять, что в будущем, даже если я смогу делать несколько татуировок в день, лучше ограничиться одной работой на неделю. Или около того. И очень тщательно выбирать клиента. Иногда работа ценится своей эксклюзивностью и редкостью. Мне следует стать той, чью работу будут желать так же, как самую ценную драгоценность.

Но мне оставалось лишь мечтать, что в будущем у меня будет столько клиентов, что я смогу выбирать.

В-третьих, Авогадро сказал, что мне придется следить за своей безопасностью.

«Я уже сейчас вижу, что в будущем ты станешь красивой девушкой. Думай о том, чтобы клиенты понимали — к тебе прикоснуться нельзя. Ты выше них, даже, если перед тобой будет дон»

Так же Авогадро дал понять, что я сама несу ответственность за свою учебу и он меня обеспечивать не собирается. Если я не могу вложиться в то, чего хочу, значит я зря пришла. Поэтому я и пошла на подработки. Чтобы покупать искусственную кожу, краску и все остальное. Да и вообще хотелось личных карманных денег. Я несу ответственность не только за учебу, но и за саму себя.

Я всегда приходила к нему тайно. Вечером, когда в салоне больше никого не было. В первую очередь потому, что было слишком много желающих стать учениками Авогадро. Получить кусочик статуса, который он имел. С годами он многим обрубил желание, но, если они узнают, что он все-таки взял меня к себе… Авогадро не желал нарушать свое спокойствие. И я тоже молчала про учебу. Даже семья Леоне не знала, куда я хожу. К счастью, они моей жизнью интересовались примерно так же, как и мусором в мусорном ведре.

С годами, несмотря на то, что мой бог иногда был еще тем старым ублюдком, он стал для меня практически семьей. Я даже рассказала ему про своих родителей и про то, как оказалась в Неаполе. За что я уважала Авогадро, он не выказал ни толики жалости или презрения. Просто выслушал мою историю, как часть моей жизни.

Его салон, я начала ощущать, как свой дом. Моего бога — как семью.

Но… На данный момент прошло уже семь месяцев, как Авогадро не стало.

Говорят, что он умер во сне. Тихо. Спокойно. Но я все равно ревела так, будто не стало части меня. Я даже не понимала, как вообще можно было вынести такую боль.

Похороны моего бога были масштабными. Попрощаться с ним приехали все главы кланов. А меня туда даже не пустили, ведь по сути я являлась никем. Никто так и не узнал, что у Авогадро была ученица, поэтому его я оплакивала в своей комнате.

Лишь спустя неделю ко мне приехал внук Авогадро — Ариго Авогадро. Единственный оставшийся у моего бога кровный родственник. Я про него знала, но видела впервые.

Ариго сказал, что и ему было известно про меня. А еще то, что незадолго до смерти мой бог начал делать татуировку на спине своего внука, но ее так и не закончил. Зная, что я у него училась Ариго попросил завершить работу своего дедушки.

До этого я ни разу не делала татуировки на людях. Только на искусственной коже, но мой бог научил меня всему, чему мог. Своему стилю, тому как делать работу. Так, что я уже была продолжением его самого, из-за чего я согласилась. Просто как дань Авогадро, но не думала, что это будет настолько сложно. Делать татуировку было просто. Я даже не представляла, что настолько.

Но… мы были в салоне Авогадро. Уже в пустом. В том, где моего бога больше никогда не будет. И я заканчивала его последнюю работу. Сколько же раз я прерывалась, ведь из-за слез толком ничего не видела.