Екатерина Юдина – Почувствуй, насколько мне безразлично (страница 36)

— Какой-то бред, — произнесла еле слышно.

Хотелось улыбнуться. Или даже рассмеяться от того, насколько мне было стыдно, из-за собственных мыслей. Вернее, от предположений. Настолько бредовыми они являлись.

Ведь уже теперь мне казалось, что… Кэли заменила меня.

Глупо. Идиотская мысль. Такого же быть не может, но все это и тот чертов брелок, который, абсолютно точно плела я, но Картер почему-то говорит, что ему его подарила Кэли, никак не давали покоя.

Остановившись рядом с подоконником, я оперлась о него руками и, наклонившись, лбом прикоснулась к прохладному стеклу. На улице все так же шел ливень и грохот ударов капель об окно, отдавался гулкой рябью в моем сознании. Сверкнула молния и раздался гром.

Я вновь думала. Пыталась все это объяснить как-нибудь иначе, но до сих пор не могла этого сделать. Остальные предположения логике не поддавались.

Вновь подняв телефон, я положила его на подоконник. Решила поискать фотографии. Может, хотя бы они помогут хоть что-то понять, но, если фотографий Картера было много. Причем, в самом разном возрасте, то ранних снимков Кэли не имелось. Их было много с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать или пятнадцать, но на них она уже такая же, как и сейчас. Красивая, ухоженная, роскошно одетая.

Лишь пролистав множество статей, я кое-то нашла. Снимок со школы, в которой она училась. Младшие классы и Кэли на этой фотографии действительно полненькая. Я даже не сразу ее узнала. Пришлось долго всматриваться. Да и одежда у нее тут куда проще.

Сделав глубокий вдох, я опять закрыла глаза. Теперь все складывалось. Кэли действительно та девчонка, которую на пару дней главная горничная приводила в дом Картера. Та, которой он в итоге сказал там не появляться.

И как мне к этому относиться?

Если Кэли и правда заменила меня…

Я качнула головой. До сих пор подобное в голове не укладывалось, но, если Кэли все же это сделала, как у нее и у ее матери это получилось? Зачем? И почему вообще Картер меня искал? Он ведь меня ненавидел.

И вновь в голове множество раздирающих вопросов. А еще ликующая дрожь. Как бы я не хотела об этом думать, более чем прекрасно понимая, что для этого не время, но я ведь Кэли уничтожить жаждала. За все, что она сделала мне и моему сестринству. Но, главное, за то, что из-за нее Мона до сих пор находилась в больнице.

Из-за этого, видя явную ложь Кэли, первой эмоцией, помимо едкого сумбура рвущего сознание, я испытала нечто сродни вкуса победы. Это ведь то, чем я могу ее раз и навсегда разбить?

В мыслях рваными отрывками начали появляться представления о том, как я раскрываю ложь Кэли. Делаю это при ней и при Картере, а затем…

Что затем?

Отвернувшись от окна, я пошла к скамейке. Упала на нее и, опуская голову, закрыла лицо руками. Долгое время тяжело дышала, судорожно сглатывала и до вспышек перед глазами жмурилась. Даже заставляла себя подумать о чем-нибудь другом, ведь, создавалось ощущение, что в ином случае я точно свихнусь.

— Допустим… — произнесла вслух, тут же запнувшись.

Допустим, Кэли и правда солгала, заменив меня собой, но тут главным был вопрос, почему вообще Картер меня искал. Сказать, что он меня тогда ненавидел, значит ничего не сказать. Из-за того, что в то время происходило, вообще создавалось ощущение, что он желал, чтобы я вовсе никогда не существовала.

И сейчас единственным моим предположением было, что после больницы он мог меня искать лишь по той причине, что ранее еще не окончательно добил.

Но, какой бы вообще причина не была, нас с Картером связывала пара лет общения в детстве. То, что легко забывается и стирается. Во всяком случае, в обычном случае, а не в том аду, в который он меня окунул.

А с Кэли Картера связывали уже долгие годы совместной жизни. Помолвка. Признание ее своей официальной бетой. Ну раскрою я эту ложь. И что? Думаю, Кэли для него стала куда более важна чем какое-то старое вранье.

Зато потом сама проблем огребу. Зачем оно мне надо?

Я легла на скамейку. Все эти мысли не просто вымотали. Они мне сознание порвали на части и мне явно следовало успокоиться. Если получится.

— Готовы результаты ваших анализов, — в тишине я услышала голос врача и, подняв голову, увидела, что он как раз проходил мимо меня по коридору. Помахав мне тонкой папкой, мужчина жестом указал мне на дверь своего кабинета: — Входите. Давайте не будем задерживать друг друга.

Из-за того, что меня эмоционально штормило, я уже успела забыть о том, где нахожусь и зачем вообще сюда пришла, но после слов доктора, поднялась на ноги и поплелась к нему в кабинет.

— Ну, садитесь, — он указал мне на стул, а сам лениво плюхнулся в свое кресло. Облизнув подушечку большого пальца и пролистнув первые страницы папки. Судя по всему, это и были результаты моих анализов.

Я села на указанное место и, ожидая пока мужчина все просмотрит, немного качнулась, наклоняясь вперед. Уже было как-то и не до этих анализов. До сих пор эмоционально штормило и раздирало. Хотелось просто пойти куда-нибудь и посидеть в одиночестве с чашкой горячего чая. Или, лучше, до полной потери сил побегать под дождем.

— Вы еще долго будете их рассматривать? — спросила, недовольно сдвигая брови на переносице. Врач уже в третий, или в четвертый раз перелистывал папку, но выглядел так, словно там все было написано непонятным для него языком.

— Сейчас… Тут просто кое что странное. Мне нужно уточнить.

Глава 39. Тест

Увидев то, что мужчина отложил папку и, наклонившись к своему ноутбуку начал что-то быстро печатать на клавиатуре, временами, бросая резкие и непонятные взгляды на результаты моих анализов, я качнулась в бок и посмотрела на экран.

— Вы серьезно? — спросила на выдохе, понимая, что он искал в сети значения того, что было в папке. — Вы вообще врач или кто? Если не можете понять, что там написано, позовите нормального специалиста. В сети и я могу полазить.

— Я кое-что проверяю, — не отрывая взгляда от экрана и что-то не просто читая, а словно бы перечитывая, раз за разом скользя взглядом по одной и той же строчке, он нахмурился так, что даже черты лица немного исказились.

— И что? Со мной что-то не так? — откинувшись на спинку стула, я чуть не упала, с трудом успев пальцами схватиться за стол. Оказалось, что одна из ножек короче, чем остальные. Тут даже мебель была непонятная и дряхлая.

Наверное, когда врач, получив твои анализы начинает себя вести вот так, это может стать поводом напрячься, но, учитывая, что совсем недавно он ногтем ковырялся в зубах, затем вытирая палец о свитер, при этом пытаясь выставить меня за дверь, а сейчас вовсе в сеть забивал результаты моих анализов, доверие к нему, как к специалисту было спорным.

Поэтому я больше внимания уделяла стулу. Ерзая на нем. Пытаясь усесться так, чтобы он не качался.

— Вы сказали, что вы бета, — отрывая взгляд от экрана, мужчина наконец-то перевел его на меня. — Тогда, почему анализы у вас, как у омеги?

— Откуда мне знать? Может, вам стоит написать куда-нибудь и попросить прислать вам в больницу нормальное оборудование? — мне захотелось закатить глаза. У них даже лаборатория поломанная, или там сидят идиоты. — Вы же людей лечите. Как у вас могут так ошибаться с анализами?

— У нас с таким не ошибаются, — мужчина стиснул зубы. По большей степени он теперь вовсе выглядел совершенно другим. Серьезным. Хмурым и в какой-то степени растерянным. — Мы небольшая больница, но наша лаборатория лучшая на все ближайшие города.

— И это вы говорите после того, как анализы показали, что я омега? А они случайно не показали, что я еще смесь динозавра и рептилоида? — наверное, я уже перебарщивала. Мне не следовало быть настолько раздраженной. И уж тем более, не грубить.

Шумно выдохнув, я попыталась уже более спокойно произнести:

— Ладно, спасибо за прием, но я лучше пойду, — я уже собиралась вставать, как мужчина меня остановил.

— Подождите. То есть, вы действительно хотите сказать, что вы всего лишь бета? — он вновь взял мою папку, уже теперь окинув ее напряженным взглядом.

Но лично мне вопрос показался глупым, из-за чего я сказала то, что и так было очевидно:

— Не «всего лишь». Не стоит принижать бет. И, если бы я была омегой, это значилось бы в моей медицинской карте. Огромным, красным шрифтом. И вообще карта у меня была бы другая. А еще, помимо нас, сейчас в кабинете находилось бы несколько верзил-охранников от правительства.

Я перечислила лишь несколько факторов, которые отличали меня от омеги. А их было множество. Даже тех, о которых мне, далекой от всей этой темы было неизвестно. Но вообще омегу и бету невозможно перепутать. Да и омега бы в жизни не оказалась в такой больнице. Правительство направило бы ее в самую лучшую.

— Тогда… я не понимаю, — взяв ручку, врач что-то подчеркнул в моих анализах. — Сколько процентов у вас было на тесте на омегу?

И этот вопрос мне показался глупым, из-за чего я все так же монотонно произнесла:

— Ноль. Иначе, опять-таки, я была бы в сопровождении верзил. Все беты, у которых тест показывал больше нуля, передавались на попечительство правительства ровно до девятнадцатилетия и определения пробудится бета как омега или нет. Вы видите рядом со мной верзил? Нет. Вы могли бы и не спрашивать про тест.

— Нет не мог, так как судя по анализам ты, черт раздери, омега.